Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Звон в голове, беспокоивший его с момента пробуждения, вдруг стал нестерпимым. Он нарастал до тех пор, пока не лопнул гигантским пузырем, окропив сознание Регарди новой мыслью. Магда!
– Магда, где ты? – беспомощно крикнул он, понимая, что его голос тонет в реве разыгравшейся бури.
– Магда, отзовись!
Льющаяся с неба вода превратила мир в сумрачное царство призраков, в котором даже собственное тело казалось чьей-то тенью. С трудом поднявшись, Арлинг заметался по площади, но все вокруг чудесным образом изменилось, превратившись в незнакомое место. Часовня и редкие прилавки, устоявшие против ветра, обрели пугающие очертания, слившись друг с другом и дождем в хаотичное месиво.
Ее здесь нет, вдруг понял он, поскользнувшись на мокрой глине. Она тоже бросила его. Падение отразилось глухой болью во всем теле, напомнив о драке. Шлепнув кулаком по грязи, Регарди глухо застонал. Каким же дураком он был! Только теперь ему вспомнилось выражение глаз Магды, которое в разгаре боя, он принял за радостное сверкание. Предчувствие беды почти ощутимо повисло в воздухе.
Где-то поблизости заржал Дарсалам, который первый заметил хозяина. Хоть кто-то о нем помнил… «Надо скорее найти Фадуну», – думал Арлинг, почти вслепую пробираясь к тому месту, где оставил коня. Тревога подхлестывала его, оставляя куда более болезненные следы, чем удары Глобритоля. Наконец, руки наткнулись на мокрый бок коня. К счастью, Дарсалам был не из пугливых и не сорвался с привязи. Кое-как успокоив дрожащее животное, Арлинг вскочил в скользкое седло, молясь, чтобы с девушкой ничего не случилось.
Дождь хлестал с неимоверной силой, застилая ленту дороги серой пеленой. Регарди покинул площадь с облегчением, но вскоре остановился, не зная, куда ехать дальше. Буря превратила окрестности Мастаршильда в унылый мокрый пейзаж, смешав воедино дома, огороды, поля и постройки. Разумно было предположить, что Магда отправилась домой, но что-то подсказывало Арлингу – девушки там нет. Если она убежала в леса, то ее не удастся отыскать даже в хорошую погоду, потому что никто не знал здешних мест лучше, чем дочь Ёсифа Фадуны.
Уткнувшись лбом в мокрую гриву коня, Регарди принялся размышлять, не обращая внимания на град, боль в голове и недовольное топтание Дарсалама, которому совсем не нравилось стоять под проливным дождем. А что если Магда на старом мосту? Ему вспомнилось, как она расстроилась из-за смерти старой соседской телки и убежала к Сизой Речке, не дождавшись его приезда. Решив не гадать, он развернул коня, направившись к едва заметному подлеску, за которым протекал небольшой, но глубоководный приток реки Кары. Мастаршильдцы называли его Сизым за мутную воду и скверный характер.
Предчувствие не обмануло. Еще издали он заметил призрачную фигуру, которой могла быть только Магда. Сердце подпрыгнуло и замерло. Арлинг не верил глазам. Каким-то чудом ей удалось пробраться на середину полуразрушенного моста, от которого остались только опорные столбы и одинокая прогнившая балка, когда-то соединяющая два берега. Ветер раскачивал остатки моста, словно люльку младенца, опоры тревожно скрипели, жалуясь на бурные воды Сизого, готовые вырвать их с корнем. Магда ни за что не держалась, пригибаясь под порывами ветра. Казалось, еще миг, и она рухнет в ревущую реку, навсегда исчезнув в мутном потоке.
– Магда! – позвал он ее, соскальзывая по глинистому берегу к подножию моста, который вблизи оказался еще более ветхим и хрупким. Тронув балку, Регарди понял, что прогнившая древесина ни за что не выдержит его веса. Магда же была слишком далеко, чтобы он мог ее схватить.
– Магда! Посмотри на меня!
Он принялся махать руками, пытаясь привлечь ее внимание, но девушка на него не глядела. Ее взгляд был прикован к взрывающейся под ударами града воде, и Регарди с трудом удержался, чтобы не прыгнуть в реку самому.
– Я был не прав! Послушай, это была ошибка! Мне жаль, Магда, честно!
В этот момент грянул гром, и слова Арлинга утонули в грохоте, которым наполнился мир. Схватившись за волосы, Регарди заметался по берегу, со страхом осознавая свое бессилие. Он ненавидел быть слабым. Он всегда знал, что и когда надо делать. Но сейчас в его мокрую больную голову не приходила ни одна здравая мысль. Похоже, что Магда сильно напугалась, и у нее начался тот самый припадок, о котором рассказывал Фадуна. До этого момента Арлинг не верил, что недуг его возлюбленной столь серьезен. По словам Есифа, во время сильных приступов девушка замыкалась в собственном мире и переставала замечать все вокруг. Она могла сутками сидеть на одном месте, никого не видя и не слыша, отказываясь от пищи и ни на что не реагируя.
 
– Спускайся оттуда немедленно, или я сломаю этот чертов мост! – не выдержал он, тут же пожалев о том, что сорвался. Впрочем, скорее всего, его не услышали. Буря играла с ним, заглушая любые звуки.
– Я люблю тебя, Магда! Если ты прыгнешь в воду, я прыгну следом!
Магда грустно посмотрела на него и повернулась в другую сторону, едва не сорвавшись со скользкой деревяшки.
– Сумасшедшая упрямая девчонка! – Регарди уже не сдерживал злость, за которой искусно прятался самый большой страх в его жизни. – Я приказываю тебе слезть сию же минуту! Слышишь? Если ты не спустишься, я передавлю всех головастиков в твоих бочках, растопчу твою клумбу и даже лес сожгу, поняла? Ты думаешь, я лгу? Ни черта! Я тут самый главный, и как захочу, так и будет! А ну иди сюда!
Поперхнувшись залетевшей в рот крупной градиной, Арлинг закашлялся и принялся ожесточенно тереть лицо – ему показалось, что вода стала соленой на вкус. Но крови на руках не было. Запоздало до него дошло, что он плачет.
– Магда! Если ты спустишься, я клянусь тебе, что никогда больше не возьму в руки оружия! Никогда никого не ударю! И даже ругаться не буду! Тебе ведь это не нравится, правда? Проклятая девчонка! Что ты со мной сделала!
Только сейчас Арлинг осознал, насколько сильно изменилась его жизнь, с тех пор как он встретил Магду в болотах мастаршильдской тайги. Она показала ему, что мир состоял не из одних интриг, придворных скандалов и быстрых наслаждений. Он упивался властью, которую дарило ему положение отца и родство с Императором, не понимая, что добровольно обрек себя на пожизненное заключение. В то время как Элджерон укреплял стены его тюрьмы, Арлинг беспечно наслаждался вседозволенностью, играя в бога в окружении слуг и льстивых друзей. Даррен, конечно, был исключением. Похоже, он оставался последним человеком в Согдарии, способным честно сказать, что Арлинг – себялюбивый гордец, который в каждом человеке видит еще одного слугу и считает, что весь мир можно купить за деньги. Но если раньше Регарди добродушно посмеивался, слушая друга, то сейчас впервые в жизни ему захотелось стать другим.
Он всегда жил одним днем. Дуэли до первой крови с придворными и драки до выбитых зубов и сломанных конечностей на ночных улицах Согдианы, роскошные балы, красивые женщины, как правило, дорогие и легкодоступные, редкие встречи с отцом с неизбежной ссорой в конце, скачки и породистые скакуны, на которых он тратил деньги так же легко, как на женщин, воскресные обеды с Императором, где рекой лились редкие вина из погребов Седрика Третьего и хвалебные речи во славу династии Гедеонов – время текло так быстро, что он не всегда успевал заметить, что уже наступило завтра, пребывая в сладостной дремоте вчерашнего дня. Будущее казалось скучным и расплывчатым. Оно ничего не могло ему дать, кроме того, что он уже видел и испытал. Военная школа и дальнейшая учеба в Императорской Академии нужны были лишь для того, чтобы поток отцовских денег продолжал течь так же свободно и беспрепятственно. Карьера при дворе Императора, семья и неизбежная власть представлялись очередным блюдом, которое подадут на смену предыдущим без всякого участия с его стороны. Так повар вносит десерт после того, как гости расправились со вторым и закусками. Но сейчас Арлинг знал, что новые деликатесы ему были не нужны. Фадуна предлагала нечто иное. Это была свобода – манящая и терзающая его с первых дней их встречи.