Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Тем временем, котел догнал еще одного воина и, зажав его в угол, тяжело навалился на жертву. Оказалось, садизм был присущ не только людям. К своей чести, человек умирал молча, хотя запах паленого мяса, расползавшийся по арене, был тошнотворен.
При виде участи кучеяра, последний воин, недолго думая, бросился бежать – прямо к Арлингу, который старался воплотить свою бредовую мысль в жизнь. Достигнув умирающего от ожогов воина, Регарди свернул ему шею и, отыскав палку, которой тот атаковал котел, стал приматывать к ней нож, отобранный у Маски Льва.
Как назло, веревка, найденная у мертвого хозяина палки, скользила и путалась между пальцев. Времени не хватало, потому что «дракон» закончил убивать жертву и грузно поднялся в воздух. Гадать, куда он направлялся, не приходилось. Оставшиеся в живых люди – Арлинг и другой воин – удобно находились поблизости друг от друга. Одного огненного плевка с неба хватит, чтобы их прикончить.
– Делай, что задумал, мы ее отвлечем, – крикнул Беркут и, махнув Сахару с Олом, бросился твари наперерез. Он всегда читал его мысли. Искренне надеясь, что котел не сумеет причинить вред миражу, Арлинг затянул веревку и грозно поднял самодельное копье в воздух. Не бог весть какое оружие, но он собирался им драться. Победа заключается в том, что ты, сцепив зубы, идешь вперед. Он не помнил, где слышал эти слова, но они были ему по душе.
Между тем, Беркут сдержал слово и действительно задержал «дракона». Несмотря на то что кучеяр был плодом воображения Арлинга, тварь каким-то образом его заметила, и, изменив направление полета, бросилась в погоню. Этого оказалось достаточно. Воспользовавшись прикрытием, Регарди отбежал в сторону и стал выжидать удобный момент.
– Давай! – наконец, крикнул он Шолоху. – Гони его сюда!
Беркут среагировал мгновенно и, проскользнув под брюхом твари, ринулся навстречу Арлингу, увлекая за собой фыркающий пламенем котел. Регарди искренне порадовался, что ничего этого не видел. Ему было достаточно знать, что второго шанса у него не будет.
«Твои движения естественны, а ум спокоен», – уговаривал он себя, пытаясь не дать страху вырваться из груди. Ты стоишь прочно, как скала. А когда начнешь двигаться, твое тело будет легким и непринужденным, словно катящееся колесо. Оно будет подобно горной реке, которая затушит огонь.
Арлинг вздохнул и поднял копье. Котел забулькал, готовясь выплюнуть на него порцию пламени, тем самым, облегчив Регарди задачу по поиску его головы или того места, которое было вместо нее.
– Не думай о броске, – прошептал ему Сахар. – У тебя вообще не должно быть мыслей. Ты пуст, как ракушка.
– Пуст, как ракушка, – повторил Арлинг и метнул копье туда, где, рождаясь, клокотало пламя.
Он разминулся с огненной струей буквально на секунды. Она с шипением ударила в песок, превратив его в раскаленную лужу, в которую через мгновение врезался упавший с неба котел. Дернувшись, он взметнул крыльями, но на них налипла лава, превратив их в неуклюжие камни. Какое-то время тварь еще дергалась, пытаясь встать, но либо падение было неудачным, либо копье действительно проткнуло ей голову, однако через пару минут котел затих, издав звук, похожий на предсмертный хрип. Осторожно приближаясь к врагу, Регарди очень на это надеялся.
Подойти не удалось из-за жара, грозившего расплавить все в округе. Швырнув в тварь камень и не получив ответа, Арлинг решил, что так сильно ему не везло уже очень давно. И едва не поплатился за рассеянность.
Последний воин, о котором он беспечно забыл, возник за спиной, едва не отправив его вслед за тварью. Регарди успел уклониться в последнюю секунду, и удар, направленный в шею, пришелся в пустоту. Уйдя от противника перекатом, Арлинг почувствовал, как злость клокочет в горле, вырываясь наружу волнами ярости. Он обрушил их на кучеяра, проломив ему грудную клетку и едва не оглохнув от собственного крика. Поняв, что бьет уже мертвое тело, Регарди замолчал. Как раз вовремя, чтобы услышать долгожданный звук. Серкеты открывали ворота.
 
Время, проведенное в подземной комнате, он не помнил. Мир обрел смысл и значение, когда вместо залитой светом площадки его встретила котловина, до краев наполненная водой. Арена превратилась в озеро, и только одному Нехебкаю было известно, где серкеты взяли столько воды посреди пустыни.
Однако если огонь был изначально враждебной стихией, то относиться к воде, как к опасности, было трудно. Вторая жизнь, проведенная в Балидете, научила Регарди не только ценить, но и уважать воду, не допуская ее расточительного использования. Вспомнив о пропасти под ареной, над которой он летал в начале Лала, Арлинг не сдержал изумленного вздоха, даже не смея предполагать, какие объемы воды потребовались, чтобы заполнить те пустоты. Даже если серкеты не заливали пропасть, а использовали встроенную емкость, водой, которая плескалась вместо арены, можно было напоить целый город. Только тому, для кого человеческая жизнь – лишь песок в пустыне, могла прийти в голову мысль использовать ее для потехи. Или для могилы. Наверное, для тех кучеяров, кто ни разу не видел воды больше, чем в городском фонтане, такая смерть могла показаться почетной. Но Арлинг однажды уже тонул в море и не хотел повторять те ощущения.
И все же вода радовала. После предыдущего Лала ее прохлада освежала и возвращала к жизни. Он слышал, как волны ласкали стены, играя бликами фонарей на его лице и обгоревшей маске, которую он мечтал сорвать. Его порядком потрепало, но тело продолжало слушаться, а большего и не требовалось.
Однако Арлинг не исключал возможности, что давно умер от яда и попал в ад, где был обречен сражаться вечность. Не самый худший вариант жизни после смерти, если не думать о том, что Магда здесь никогда не появится. Фадуна жила в окружении высоких елей, горных ручьев и цветущего багульника. Мир песка, крови и безжалостного солнца был ей чужд. Арлинг должен был принять то, что заслужил, хотя все еще цеплялся за надежду, которая из пышного благородного цветка превратилась в высохший стебель сорняка.
Стражник подтолкнул его в спину, и Регарди ничего не оставалось, как прыгнуть в воду. Островков суши, мостов или лодок он не заметил. «Не самое лучшее место, чтобы встречать врагов», – думал Арлинг, отплевываясь и стараясь не пропустить подозрительных звуков. В воде это было труднее, чем на суше, но он учился плавать в горных ручьях Холустая и бурных потоках Мианэ, поэтому ориентироваться в спокойных водах серкетова озера было легко. Однако расслабляться не следовало. Как говорил Джайп, среди людей, которые легкомысленно относились к воде, многие утонули.
Противника по-прежнему не было заметно, и Арлинг начинал нервничать. Если он его не обнаружил, это не значит, что его не было. Стояла глубокая ночь, огни Скользящих ярко горели в небе, ветер утих, уступив место непривычному для этого времени суток зною.
Секунды шли, а на поверхности воды по-прежнему никого не появлялось. Впрочем, опасность могла таиться и под водой. Воображение рисовало гигантских хищных рыб, хитроумных механизмов-убийц и даже подводных драконов. Воздух тоже не стоило списывать со счетов. Прямо сейчас в него могли целиться лучники.
Регарди уже почти потерял терпение, когда услышал звук поднимающейся решетки в северной части арены. Вода была превосходным проводником, поэтому он отчетливо ощутил, как в нее скользнула лодка и, разрезая волны острым носом, проворно направилась к нему. Различить в ней людей было не трудно. Один управлял веслом, другой держал сеть и трезубец. Сетка скребла ячейками по бортам, а трезубец постукивал по днищу, и эти звуки передавались по воде так же отчетливо, как если бы раздавались прямо в голове Арлинга. Однако появление врагов его обрадовало. Трезубец и сетка были куда лучше извращенных фантазий серкетов.
Люди в лодке не были кучеярами. По запаху и гортанному выговору отрывистых слов, которыми они перекидывались друг с другом, Регарди предположил, что против него выставили островитян из дельты Мианэ. Они слыли лучшими рыбаками в Сикелии, но об их воинских талантах ему слышать не приходилось.