Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

– Бить нужно четко, точно и аккуратно, – выдохнул он, отходя от корчащегося кучеяра и обращаясь к остальным ученикам, сидящим вокруг. – И запомните. Нет таланта, есть упражнения. Быстрота, скорость, сила не даются свыше добрыми богами. Чем усерднее вы тренируетесь, тем менее уязвимы.
Конечно, это были не его слова, но в свое время учитель так часто повторял их ему, что Арлинг почти считал их своими.
– Кто еще хочет показать мне «Летающего Ворона»? – спросил он, складывая на груди руки и слегка наклоняя голову. Мысль о том, что он только что повторил любимый жест имана, заставила его почувствовать себя скверно. Привычка имана стоять на уроках в такой позе была широко известна и часто пародировалась смелыми, но не умными учениками. Регарди качнулся на носках и попытался незаметно опустить руки на пояс. Впрочем, можно было не стараться, потому что на него все равно никто не смотрел. Ученики сидели на корточках, устремив взгляды в песок и не проявляя ни малейшего желания заниматься дальше.
Что-то было не так. Арлинг почувствовал это интуитивно, не сразу поняв, что именно его насторожило. А когда понял, менять что-либо было поздно. Мальчишка, которого он свалил на землю, безуспешно пытался подняться, держась обеими руками за живот. Регарди поморщился. Он был уверен, что бил без силы, но лежащий на площадке ученик доказывал обратное. Арлинг хорошо помнил ощущения, когда кулак учителя попадал по его собственному животу. Боль была адская. Впрочем, иман никогда не давал ему времени на передышку. Если Регарди не поднимался в течение секунды-двух, мог последовать новый удар, и так до тех пор, пока он не вставал на ноги, загнав боль в дальние уголки сознания.
Подавив раздражение, Арлинг подошел к мальчишке и поднял его с земли, чувствуя, как тот вздрогнул от прикосновения. Ученик простоял прямо недолго. Дождавшись, когда Арлинг отвернулся, он снова скорчился и отполз к товарищам. Среди учеников царила мертвая тишина, которая не могла не тревожить. Объяснений было два: либо у Регарди исказилось восприятие мира, и он разучился контролировать собственное тело, либо у молодого поколения кучеяров, проучившихся в школе целый год, был завышенный болевой порог. Судя по всему, для продолжения урока их придется затаскивать на площадку насильно. И это будущие выпускники Школы Белого Петуха! Что ему сейчас – лекаря вызывать?
Нужно успокоиться, напомнил он себе. Ничего не случилось, обычная ситуация, обычный день, обычный урок. Но обманывать себя было сложно.
На следующий день, после того как с Арлингом простились сначала Беркут, а потом Сахар, в результате чего он еще раз пропустил экзамен, иман не посадил его в клетку со львом и не скормил крокодилам. Вместо этого он отправил его проводить урок младшим ученикам, сославшись на свою занятость. Даже интонации не повысил, хотя Регарди прогулял экзамен, который не мог сдать уже второй месяц. Такое поведение учителя было необычным и подозрительным.
Арлинг с рассвета искал причину, но ответ нашелся только с появлением младшего ученика Марака, который, как ветер, ворвался на Огненный Круг, вызвав оживление среди сидящих на песке мальчишек. Впрочем, энтузиазм посыльного иссяк, едва он заметил Регарди, возвышающегося над кучеярами, словно охотничья башня над приземистыми развалюхами трущоб.
– Чего тебе? – спросил Арлинг, стараясь говорить спокойно, хотя раздражение еще клокотало в горле.
– Гайран, – поклонился мальчишка, применив к нему вежливое обращение, которое использовали ученики школы к молодым учителям. – Иман просит вас пройти в сад, к беседке роз. Как можно быстрее.
– Хорошо, – кивнул Арлинг, прислушиваясь к тревожному чувству, растущему в груди. – Он один?
– Нет, гайран, – покачал головой Марак. – С наместником города и его семьей. Завтракают. Велели позвать вас немедленно.
Что ж, теперь было понятно, что отвлекало имана последние два дня. Такой человек, как Рафика Аджухам, глава Балидета и городской Торговой Гильдии, был нечастым гостем в их школе. Арлинг вообще не помнил, чтобы к ним приходил кто-нибудь столь высокого ранга. Однако самым интересным было не то, зачем глава города завтракал в беседке с учителем, а то, зачем им понадобился его слепой ученик. Даже богатое воображение Регарди не могло подсказать возможные причины странного приглашения.
 
Нехорошее предчувствие усилилось, когда Арлинг покинул Огненный Круг и услышал веселые голоса, раздающиеся из сада. Через полсотни шагов тебя увидят, напомнил он себе, замедляя движение к неудовольствию Марака. Мальчишка не мог подгонять гайрана, поэтому был вынужден плестись сзади, страдая из-за каждой секунды промедления. Но Арлингу нужно было время, чтобы «осмотреться». Иман научил его многим вещам, и правило тщательно изучать обстановку в любой ситуации было одним из самых ценных навыков, которые он приобрел.
Четыре человека расположились за уютным столиком в беседке, вырезанной из мрамора и увитой вечно цветущими розами. От имана, как всегда, ничем кроме табака не пахло, зато от его гостей распространялся букет роскошных ароматов, которые простым кучеярам были недоступны. Двое мужчин были уже немолоды, но и старость еще не постучалась в их дом. Один – крупный, сильно потеющий, с жесткой бородой, скребущей по нагрудным украшениям верхнего халата. Другой – его полная противоположность. Сухой, худой, и, наверное, высокий с аккуратно постриженной бородкой, которую он постоянно теребил пальцами. По количеству золотых цепей, жемчужных нитей и роскошных перстней на пальцах Арлинг догадался, что они принадлежали к Торговой Гильдии, однако, кто из них был главой города, Рафикой Аджухамом, догадаться было сложно. Регарди его не встречал.
С третьим гостем, мальчишкой, было легче, так как он, скорее всего, приходился сыном одному из кучеяров. Он не участвовал в беседе, обратив все внимание на низкий столик, обильно заставленный лакомствами. Молодой кучеяр молчал, но Арлинг предположил, что он уже вышел из поры детства и топтался на пороге зрелости. Ему было лет пятнадцать-шестнадцать – чуть моложе того Регарди, который покинул родину ради чуда, обещанного дядюшкой Абиром.
По купеческому сыну нельзя было сказать, что он ждал от жизни чудес. Арлинг знал таких. Уверенные в себе, они шли к цели по чужим головам, твердо зная, чего хотят от себя и от окружающих.
Ничего интересного в мальчишке не было, и Регарди не стал долго уделять ему внимания. Вот стол – другое дело. Нежный рахат-лукум, рассыпчатая, словно снег, халва, крошечные хабы из орехов и шоколада, всевозможные шербеты, наверняка тающие на языке, отборные фрукты, запеченные в меду. Наверное, Джайп трудился весь вчерашний день, чтобы приготовить такое угощение. Учеников в школе не часто баловали сладостями, что же касалось самого Арлинга, то сахар в его питании почти отсутствовал. Впрочем, он уже давно перестал ему сниться. На горизонте появились вещи, которые искушали гораздо сильнее.
Сам Джайп стоял неподалеку, ревниво наблюдая, как слуги, которые пришли вместе с высокими гостями, пробовали его пищу, прежде чем подать хозяевам. Охраны тоже хватало. Арлинг чувствовал незнакомцев по всему саду. Его уже заметили и провожали к беседке пристальными взглядами. Регарди не спешил развеивать их подозрения, еще больше замедлив шаг. Прежде чем предстать перед почетными гостями, ему хотелось узнать о них, как можно больше.
Теперь, когда до беседки оставалось пара десятков салей, голоса гостей и имана раздавались так отчетливо, словно кучеяры завтракали у него в голове. Арлингу даже не пришлось напрягать слух, чтобы их понять. Судя по всему, разговаривали о том самом мальчишке, который не спеша уплетал халву, совсем не заботясь о том, что говорили взрослые.
– Дети растут так быстро, – сокрушался иман, и в его голосе переливались ручьи притворства. – Ваш сын прекрасен ликом и статен телом, он может стать искусным ловцом женских сердец. Впрочем, я уверен, что он убережет свою честь от соблазнов и не станет рвать первую попавшуюся розу.