Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

– Наверное, двадцать пять? – осторожно предположил он, но Атрея рассмеялась, и Арлинг понял, что ошибся.
– Тридцать, мне тридцать, – уверенно заявил он, радуясь, что сумел ее рассмешить. Впрочем, вряд ли она пришла поговорить о его возрасте.
– Ты в школе уже тринадцать лет, Лин, – наконец, произнесла кучеярка. – Серьезный срок. Мало кто держится столько.
– Беркут и Сахар, – быстро сказал он, но его перебили.
– Вот, именно, Беркут и Сахар, – хмыкнула Атрея. – В последнее время иман принимает в школу только тех, кто может заплатить деньги. И расстается с ними легко, словно отпускает почтовых птиц в небо. После тебя – ни одного «избранного». Ты никогда не задумывался над этим?
Арлинг молча поднял руку к левому уху, что по-кучеярски означало «нет», и предложил женщине горсть орехов. Крыса в кустах не выдержала и сердито запищала, напоминая, что и она ждет свою долю. Пришлось делиться. Нет, пожалуй, сегодня он не был настроен на серьезные разговоры.
– А стоило, – ответила Атрея сама себе. – Мой брат стареет. Похоже, этого не замечаешь только ты. И у него по-прежнему…
– Нет Индигового Ученика, – теперь настала очередь Регарди перебивать. – Атрея, послушай меня. Я спрашивал его, честно. И он сказал: нет, Лин, это не ты. Почему вам так не дает покоя то, что я живу в его доме? Если не считать другой циновки, в моем положении ничего больше не изменилось.
По крайней мере, за прошедшие годы к нему вернулась способность врать. Он снова делал это легко и убедительно.
– Трое, Арлинг, – устало повторила кучеярка, пропустив его слова мимо ушей. – Вас осталось только трое. Ол не считается. Вряд ли можно верить в то, что он пройдет Испытание. Ему не становится лучше. Иману следовало давно перестать мучить его и себя. Что касается Беркута и Сахара, то если мой брат хотел бы выбрать кого-нибудь из них, он сделал бы это давно. Остаешься ты, ведь он тебя обучает, я знаю. Будь откровенен со мной. Ты…
– Нет.
– Тогда попроси его отправить тебя на Испытание. Кстати, тебе еще снится тот сон про могилу?
– Я уже давно не вижу сны, – соврал он. О Магде, которая снилась ему каждую ночь, сейчас говорить не хотелось.
– Сны важны для нас, – пробормотала Атрея. – Я вижу их даже днем, даже сейчас… Раньше я смеялась над матерью, когда она говорила, что отдала один глаз Нехебкаю, разрешив через него смотреть на мир людей. Но… мне кажется, что скоро я поступлю так же. Времени осталось немного. Скоро Подобный начнет Второй Исход. Мы мельчаем, Арлинг, грязнем в быту и мелочах, не замечая, как уходит время. Откладываем на потом то, что должно было быть сделано вчера. И не понимаем, что уже поздно.
– Атрея, – прервал он ее снова. – Чего ты боишься? Иман – не единственный Скользящий. Подумай о том, сколько серкетов в Пустоши Кербала. Честных, верных слуг Нехебкая, готовых сложить за него голову. И у каждого из них, наверняка, есть индиговые ученики. Если начнется, как ты говоришь, Второй Исход, они справятся. Взять, к примеру, Сохо. Его, кажется, обучал сам настоятель пустоши. Вот оно – новое поколение серкетов. Талантливые, целеустремленные, уверенные. Против таких у Подобного нет шансов.
И хотя Арлинг старался говорить бодро, о Сохо все-таки вспоминать не стоило. День еще мог закончиться хорошо.
– Болтаешь, не думая, – неожиданно зло произнесла Атрея. – Какое новое поколение? В Пустоши остались одни шуты со своими учениками. Поклонники ритуалов, забывшие истинную дорогу слуг Нехебкая. Читать молитвы и етобары умеют. Что касается Сохо, то Бертран передал ему худшее, что впитал от своего учителя. Мальчишка помешан на убийствах. Ты слышал, что он основал боевую школу? Сохо собирается открыто учить людей солукраю, а никто из Пустоши ему даже слова против не сказал.
Арлинг спрятал улыбку. Слышать, как Атрея ругает Пустошь, было странно. Казалось, что совсем недавно они с Зерге сетовали на имана за то, что он не хотел возвращаться к своим братьям по вере. В отношении солукрая, кучеярка тоже ошибалась. Это боевое искусство было давно известно за пределами Пустоши. Етобары, по слухам, владели им очень хорошо.
 
– Я спрошу имана об Испытании. Ради тебя, Атрея, – солгал Арлинг. Он чувствовал, как разволновалась кучеярка, а ему так не хотелось ее тревожить. Глупо было тратить их редкие встречи на ссоры.
Удивительно, но она поверила, и, как прежде, положила голову ему на плечо. Наверное, они могли бы сойти за любовную парочку, если бы не разница в возрасте и не пропасть между их душами. Регарди слушал, как громко стучало ее сердце, и понимал, что мог просидеть так целую вечность.
Атрея нарушила молчание первой.
– У тебя есть враги? – неожиданно спросила она, заставив его задуматься. Кучеярка умела задавать сложные вопросы. Будто ему и так не хватало их в жизни.
«Твой главный враг сидит внутри тебя», – сказал ему как-то иман, но, пожалуй, это не то, что хотела услышать его сестра.
Враг… Он посмаковал это слово и стал перебирать людей, к которым оно могло подойти. Наверное, стоило начать с тех, кто был рядом – со школы. Когда-то младшие ученики дразнили его за рост и цвет кожи, а один мальчишка – кажется, его звали Ихсан, – постоянно подкладывал ему камни на тропу или пытался скинуть с бревна на Огненном Круге, когда он тренировал равновесие. Но время шло, Ихсан давно покинул школу, а новички стали бояться Арлинга, называя его старшим, хотя официально он по-прежнему оставался младшим учеником. Нет, в Школе Белого Петуха у него не было врагов.
Тогда может «карпы»? Однажды они ранили его ножом, и Регарди пришлось несколько месяцев проваляться в постели. А потом еще много недель провести на шелковичных фермах, отрабатывая приговор местного судьи за драку. На том случае стычки с «карпами» не прекратились, хотя урок из него извлекли все. Работать на фермах никому не хотелось, а сидеть в тюрьме за убийство и подавно. Когда Арлинг появился в городе после ранения, Фарк, вожак «карпов», первым нашел его, предложив впредь холодное оружие не использовать. С тех пор у них с «карпами» случилось много поединков, в ходе которых каждая из сторон отрабатывала знания, полученные в тренировочных залах, на практике. Нет, «карпы» тоже не могли быть его врагами.
Следующим Арлинг вспомнил Сохо. Сын имана имел много недостатков, из которых главным был тот, что связывал его родственными узами с учителем. К тому же, этот кучеяр был по-настоящему опасен. Как-то он грозился выгнать его из школы и отослать обратно в Согдарию. Много месяцев после того разговора Арлинг ждал людей от Канцлера, но никто так и не появился. Правда, когда в школу прибыла очередная комиссия, проверяющая летние экзамены, на Регарди обратили пристальное внимание, но к тому времени у мистика был спасительный документ из Образовательной Коллегии, и к Арлингу быстро потеряли интерес. Сам Сохо еще несколько раз приезжал в Балидет, но они не встречались, так как в школе он больше не останавливался. Несмотря на сильную неприязнь, Регарди не мог назвать своим врагом сына человека, который значил для него так много.
А может, им был Рэм? На их единственной встрече он здорово побил его, из-за чего Арлингу пришлось терять время на больничной койке еще много недель. Но ответ был очевиден. Рэм был халруджи и действовал не по своей воле.
Дядя Абир его предал, оставив погибать на улицах Балидета, но если бы не он, Арлинг умер бы еще раньше – в приюте для слепых или в отцовском доме в Согдиане.
Возможно, его враги остались в прошлом в далекой Согдарии? К примеру, Тереза. Она выдала Магду палачу, приведя ее к гибели. Но если она когда-то и была его врагом, то теперь превратилась в прах – вместе с миром, который он покинул много лет назад. То же можно было сказать и о Канцлере, который отдал приказ о казне Фадуны. Он был пеплом воспоминаний, который рассеивался при первом порыве сикелийского ветра.
Даррен… Имя всплыло из закоулков памяти тяжело и неохотно. Человек, который его предал и лишил света. Человек, убивший Арлинга Регарди, сына Канцлера великой империи. Он тоже остался в прошлом, но назвать его прахом не получалось. «Худшие враги – из бывших друзей, потому что они бьют по твоим самым уязвимым местам», – сказал ему однажды иман, не подозревая, как сильно взволновал ученика своими словами. И хотя Арлингу хотелось назвать Монтеро врагом, что-то мешало ему это сделать. Поэтому он выбрал легкий вариант.