Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)
– Ты хочешь сказать, что мне нужно молиться? – сделал вывод Арлинг. – Знаешь, у драганского Амирона, возможно, меньше красивых имен, чем у вашего Нехебкая, но он очень на него похож. И ему молились не только жрецы. Поверь, у меня больше шансов прозреть, если я продолжу крутить эти бусы.
– Люди упускают мгновение, а затем ищут его, словно оно находится где-то далеко, – прошептала Атрея, и Регарди вдруг стало не по себе.
Что-то изменилось в ее голосе, но что – понять было трудно. Ему даже показалось, что рядом сидела не женщина, а огромная змея, которая обвила его тело кольцами и только ждала момента, чтобы крепко сжать их, ломая кости и выворачивая суставы.
– Жизнь человека – мгновение, – продолжила кучеярка прежним голосом: бархатистым и располагающим. – Тот, кто постиг это, становится другим. Ты хочешь стать другим, Арлинг? Поверь, прозрение – это фарс, обман самого себя. Надежда не спасает. Иногда от нее стоит отказаться, чтобы однажды не проснуться человеком с мертвой душой. Глупо жить в мире и делать то, что тебе не нравится. Глупо убегать от самого себя.
Кажется, их разговор зашел в тупик. Арлинг чувствовал себя человеком, которого завели на мост, а потом сказали, что никакой реки под ним нет. Он не понимал, зачем она рассказывала ему все это. Зачем вспомнила молитвы и Нехебкая. И почему думала, что он убегал? Регарди уже месяц топтался на одном месте. И в этом месте не было ничего кроме песка и пыли.
Как ни странно, но ответ нашелся сам – стоило лишь внимательнее прислушаться к словам Атреи. Да, он хотел стать другим. Давно хотел. Но новый Арлинг должен был родиться на костях прежнего, а тот еще продолжал дышать, цепляясь за жизнь, которой был не нужен.
«Если не сделаешь чего-то сразу, не сделаешь этого никогда», – вспомнились ему слова учителя фехтования Бекомба, которые когда-то не произвели на него впечатления, но, тем не менее, поселились в закоулках памяти.
– Что я забыл сделать, Атрея? – спросил он, понимая, что задает вопрос самому себе.
Стало тихо, словно на них опустилось плотное покрывало, оградив от остального мира. Арлинг не знал этой женщины, не знал, зачем она появилась в его жизни и что ей было от него нужно. Но он уже очень давно не разговаривал с кем-то так честно и искренне, как сейчас.
– Ты забыл, что, упав, всегда можно подняться, – ответила Атрея. – Иман – тот человек, который может научить тебя этому. При условии, что ты не станешь больше никуда убегать. В Школе Белого Петуха начинается много дорог, и среди них есть твоя. Поверь мне.
– Я верю тебе, – ответил Регарди, сомневаясь, что говорил правду.
– Потому что выбора нет? – усмехнулась кучеярка.
– Потому что я этого хочу.
– Тогда стань учеником имана. Индиговым Учеником.
Женщина произнесла это так, словно советовала ему больше гулять на свежем воздухе.
– Я не знаю, чем расплатиться за приют, а ты предлагаешь мне напроситься в ученики? – спросил Арлинг, справившись с удивлением. – В школе много учеников, но я не заметил среди них ни одного калеки. Они учат драганскую литературу и тройное сальто. Сомневаюсь, что это подойдет для слепого чужестранца.
– Во-первых, это уроки Беркута, а, во-вторых, я говорила не о школе.
– Но разве…
– Не все мальчишки из Дома Утра настоящие ученики Тигра. Большинство – те, на чьи деньги живет школа. Они платят иману за репутацию и получают то, на что способны. У Тигра же всего четыре последователя – это Беркут, Финеас, Ол и Сахар. Те, кого он выбрал сам. Но никто из них еще не стал Индиговым Учеником, хотя Тигр обещает назвать его каждый год после летних экзаменов. Именно к ним Беркут сейчас и готовится.
– Кто такой Индиговый Ученик?
Наступило короткое молчание. Арлинг услышал, что они вздохнули почти одновременно.
– Тот, кто идет по пути смерти, – наконец, сказала Атрея, и по ее голосу Регарди понял, что она улыбалась. – Он не знает, что может случиться в следующий миг. Он не думает о победе и не останавливается, когда понимает, что проиграл. Ступать по воде для него все равно, что идти по земле, а по земле – что по воде. Он ждет неизбежной смерти. Он будущий воин Нехебкая. Тот, кто очнулся от сна. Индиговый.
– Понятно, – протянул Арлинг, на самом деле, ничего не поняв. – Но зачем это тебе? Почему ты хочешь, чтобы я стал Индиговым? Извини, но в бескорыстные поступки я не верю так же, как и в силу молитвы.
Женщина ответила не сразу – то ли выдумывала ложь, то ли решалась на правду.
– Иман не молод, хотя выглядит так, словно разменял четвертый десяток, – произнесла она. – Он уже очень давно идет навстречу смерти. Его путь сокращается с каждым днем, однако он до сих пор не выбрал преемника. А, как известно, когда дрова догорают, огонь гаснет. Но если после выгорания одних дров искра с них переходит на другие, такой огонь горит вечно. Я хочу, чтобы огонь Тигра горел всегда. Очень хочу.
Это был странный ответ, запутанный и полный противоречий, но Регарди с ним согласился. Он чувствовал, что Атрея сказала правду.
– Одного твоего желания мало, – усмехнулся Арлинг. – Почему ты думаешь, что у драгана с Севера, который не верит даже собственным богам, к тому же еще и слепого, шансов стать, как там, Индиговым, больше, чем у Финеаса или Беркута, которых иман знает не пару недель?
– Неправильный вопрос, – фыркнула кучеярка. – Ты должен задать его своему сердцу, а не мне. Но я отвечу. Потому что Тигр уже выбрал тебя, хотя сам еще этого не понял. Потому что в тебе горит меч, меч Изгнанного. Ты знаешь, что это? Мечу Изгнанного нет равных. Он легко рассекает все от желтого металла и каленой стали до твердых жемчужин и драгоценных камней. Во всем мире нет ничего, что могло бы затупить его. Того, кто пробудил в себе меч Нехебкая, не смутят вражеские полчища – ни людей, ни демонов. Достоинства такого человека подобны мечу Изгнанного. Он есть у каждого, но загорается лишь в немногих. Я вижу его в тебе, Арлинг. И я могу помочь разбудить его.
Ладонь Атреи коснулась его щеки, и Арлинг вдруг понял, что его больше ничто не тревожит. Простой жест был сильнее тысячи слов.
– Вот, – прошептала Атрея совсем рядом, и ему показалось, что ее голос раздавался у него в голове. – Держи. Мы зовем его «Слеза Нехебкая». Иман не имеет права отказать тому, кто покажет этот камень. О чем бы его ни просили.
Регарди почувствовал, как ему в руку опустилось что-то влажное и твердое. Камешек был совсем маленьким, не больше ногтя, но, странное дело, постоянно сочился влагой. Ему даже захотелось попробовать его на вкус, чтобы проверить, не соленый ли он ко всему, но рука Атреи опустилась на его ладонь, закрыв подарок.
– Никому не показывай его кроме имана, – велела она. – Даже Беркуту. Если непосвященный увидит «Слезу Нехебкая», она испарится. А теперь слушай внимательно. Знаю, что ты придешь к Тигру не сразу. Но когда это случится, и ты почувствуешь, что время настало, скажи ему следующее. «Великий мастер! Избавь меня от сомнений. Я стою прямо и прошу об Испытании Смертью». Все. Эти слова нетрудно запомнить. Трудность будет в другом. Он станет тебя отговаривать. У всех это происходит по-разному, но ты должен повторить эти слова не меньше трех раз. Если иман не согласится и после третьего раза, покажи ему камень. Но не раньше, ты понял?
Арлинг задумчиво покатал камешек в руке. Атрея знала, кому дарить такие вещи – непосвященный слепой вряд ли мог принести ему вред. Разве что раскрошить или разбить на части, потому что Регарди очень хотелось узнать, из чего он сделан, и откуда продолжала сочиться влага. В волшебную силу камня с красивым названием «Слеза Нехебкая» он не верил так же как в святость дерева хурмы, плодами которой недавно лакомился.
Однако кое-кому в этот день он все-таки поверит. И не потому, что у него не было выбора. Ответ был прост – так говорило ему сердце, а в последнее время, он почти перестал слышать его голос.
Регарди вздохнул и спрятал подарок за пояс. К его удивлению, ткань не промокла, хотя стоило ему поднести к нему палец, как на поверхности камня снова выступили капли.