Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Арлинг мало что понял из речи Абира, кроме того, что от шелковичных полей стоило держаться подальше.
Въезд в город он бессовестно проспал. После времени, проведенного в обозе, Регарди так полюбил верблюжье седло, что даже научился в нем дремать. Проснулся он от того, что Нуф бесцеремонно толкал его в бок. Балидет подступил со всех сторон, и теперь ему оставалось только склонить голову перед местом, где должно было произойти чудо.
Жемчужина Мианэ поражала своим спокойствием. Балидет гудел и разговаривал, но это был особый язык, совсем не похожий на бестолковый гомон портового города. Лишенный шума и суеты, он казался ленивой гадюкой, пригревшейся на солнце. И пах он иначе. Если от Самрии разило перцем и потом докеров, то над улицами Балидета витали ароматы цветов и изысканных пряностей. Неприятных запахов он не замечал – ему хотелось сделать этот город особенным.
– Что это за звук? – спросил он юнгу, пока Абир торговался с купцами. Дядя хотел получить за охрану каравана пару верблюдов, но, похоже, торговые люди считали сделку законченной.
– Ничего не слышу, – проворчал Нуф.
– Будто масло скворчит, – попытался объяснить Арлинг. Звуки, которым он не мог найти объяснение, заставляли его нервничать. – То утихает, то с новой силой разгорается. Вот сейчас, слышишь? Где-то совсем рядом, причем с разных сторон.
– Фонтаны, что ли? – фыркнул юнга, и, схватив его за руку, пошел за Абиром. – В Балидете трудно найти чистую воду, чтобы напоить скотину, зато здесь много фонтанов. Кстати, пить из них нельзя, вся вода освещена и принадлежит какому-то там богу. Просто запомни это, и неприятностей не будет.
– А куда мы идем? – спросил Арлинг, пытаясь докричаться до дяди, который шел впереди. – Снова убегаем от стражи?
Ему казалось, что они покинули караванщиков слишком быстро. Он даже не успел попрощаться с Азизом и теми немногими кучеярами, с которыми успел завести знакомство. Впрочем, возможно, таковы были местные правила – в дороге все друзья, а в конце пути каждый сам по себе.
– Нет, – откликнулся Абир. – Глава Купеческой Гильдии Балидета мой хороший знакомый. Он не то, что эти самрийские кобры. Думаю, нам окажут достойный прием. А спешим только потому, что мне сообщили одну неприятную новость. Иман на днях собирался покинуть город. Было бы обидно проделать такой путь, его не застав. Поэтому сначала к нему, а потом завалим в гостиницу и отдохнем по-королевски.
Арлинга охватило неожиданное волнение. В последнее время он совсем не думал о конечной цели их путешествия. Голова была забита всепроникающим песком, горячим ветром, упрямым верблюдом, плохой едой и собственным грязным телом. И еще водой. В дороге он всегда думал о воде, представляя ее то в большом, исходящем холодной испариной глиняном сосуде, то в хрустальном бокале с драгоценной инкрустацией, то в заводи на мельнице Мастаршильда… А ведь путь был проделан только ради одного – обрести зрение. Он должен был думать об этом каждый день, но почему-то вспомнил только сейчас. И вспомнил так, что желание прозреть обрушилось на него с такой силой, что ему захотелось сунуть голову в петлю от безысходности. В дядином плане было столько дыр, что через них можно было пропустить все воды Тихого моря. А если им откажут? А если средство не поможет? А если иман уехал? Тысячи других «если» бурлили в голове, не позволяя обрести спокойствие духа.
Вцепившись в руку Нуфа, Арлинг запретил себе думать о встрече с иманом, но тут Абир произнес:
– Вот и пришли.
Регарди был готов поклясться, что голос у дяди дрожал. Похоже, он волновался не меньше его. Это было плохо. Хоть кто-то из них должен был оставаться спокойным.
Они стояли на пыльной улице, даже не мощеной камнем. Во всяком случае, на центр города это похоже не было, да и фонтанов он уже не слышал. В воздухе клубами висела пыль, но иногда до него долетали запахи цветов. Наверное, где-то были разбиты клумбы, а может, цвело какое-то дерево.
Арлинг прислушался. Звуки говорили больше. Приглушенно, словно из-за забора, раздавались едва слышные удары, крики, треск и звон – будто толпа дикарей колошматила друг друга палками. Еще лаяли псы. Судя по оглушительному вою, их было немало, и находились они совсем близко – возможно, сразу за воротами. Аромат цветов периодически перебивался волнами зловония, которое могло исходить только от большого скопления животных. Казалось, что за забором находилась псарня или скотный двор, а вовсе не жилой дом.
 
Из разнообразных шумов выделился свист, на смену которому пришел скрип открываемых ворот. Судя по звуку, это были очень массивные двери, и Регарди с трудом сдержался, чтобы их не потрогать.
От елейной речи Абира, которой дядя приветствовал человека, вышедшего их встречать, у него едва не свело скулы. Впрочем, у кучеяров это считалось простой вежливостью, потому что привратник, открывший им двери, ответил так же витиевато и запутанно.
Им повезло. Иман собирался уезжать на следующий день, но радоваться было рано. Кубок вина с журависом помнился хорошо.
Нуфу с пиратами пришлось ждать снаружи. В дом пустили только Абира и Арлинга, которого дядя представил предметом разговора с иманом. Когда ворота с грохотом захлопнулись за спиной, у Регарди промелькнула трусливая мысль, а не совершил ли он ошибку, согласившись на авантюру с мистиком. Но отступать было некуда, а ладонь дяди мягко, но настойчиво подтолкнула его вперед.
Выдохнув, Арлинг решительно переступил порог. Будь, что будет. Он был готов ко всему. И к разочарованию тоже.
– Какой большой дом, – прошептал Регарди, шагая по шуршащим дорожкам. Он не смог определить, чем они были усыпаны – песком или гравием, но идти по ним было легко.
– Это не дом, а школа, – почему-то тоже шепотом ответил Абир, – потом объясню. Забыл предупредить. Ты лучше помалкивай, разговаривать буду я. И помни, в чудо надо верить, иначе не сработает.
А вот с верой-то у него как раз и были проблемы… На языке вертелось много вопросов, но едва Арлинг открыл рот, как Абир остановился и сжал ему руку. Регарди понял – они нашли имана.
– Почем сегодня бычьи головы, друг? – голос раздавался сверху, гораздо выше человеческого роста. И он был настолько обычным, что Арлинг едва не разочаровался. Не молодой и не старый, не раздражающий, но и не особо приятный. В меру безликий, в меру особенный. Даже кучеярского акцента у него не было. Иман говорил очень чисто, словно по учебнику. Регарди вспомнил, что такая речь была у его учителя по кучеярскому языку в Согдиане.
– Скотиной больше не торгую, – рассмеялся Абир. – Лучше спускайся к нам. Последние две недели я провел в седле, и моя шея разучилась сгибаться.
– Зато твой язык по-прежнему быстр и ловок. Аджухама ты провел хорошо, но у балидетских купцов острые зубы и ядовитая слюна. После твоего прошлого визита мне отказались продавать масло, и мои ученики несколько дней жевали сухую крупу.
– Я к тебе ненадолго, – решил перейти к делу Абир. – А твой зверинец растет. Вон тех мартышек я раньше не видел. Отдашь мне в команду? Иметь пару таких чертят на борту, и все торговые суда твои. Жаль, что Аджухамы не могут простить мне той барки с грузом шибанского оружия. Клинки из булатной стали были особенны хороши. Тебе понравились? У меня еще остался с десяток щитов и столько же двуручников. В следующий раз завезу.
– Ты само благородство, – сухо ответил иман. – Так вопрос все тот же?
Похоже, дядина шутка не удалась. По переменам в голосе хозяина можно было догадаться, что упоминание об участии в пиратской авантюре пришлось ему не по вкусу.
– И да, и нет, – ответил Абир, выдержав паузу. – Как видишь, я не один. Познакомься, это мой племянник Арлинг Регарди. Я пришел поговорить о нем.
Иман не ответил, но Арлинг почувствовал, что его внимательно разглядывали. Стараясь быть вежливым, он поклонился в ту сторону, откуда раздавались голоса.
Рукопожатие имана было неожиданным и странным. Оно никак не вязалось с той внешностью, которую он нарисовал себе, слушая его голос. Мистик перестал быть безликим. Вежливый и сильный. Хитрый и великодушный. Беспощадный и чуткий. В нем ощущалась мощь, словно Регарди опустил пальцы в прибрежную волну во время отлива. Придет время, и она сточит камни и разобьет городские стены. РукРРуРРРРщааааа