Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Арлинг нерешительно сделал шаг, по-прежнему крепко держась за поручни. Он будет идти до тех пор, пока они не кончатся, а там, может, и Бардарон подоспеет.
Регарди насчитал десять каменных выступов в виде каких-то фигур, которые украшали перила сверху. На одиннадцатом выступе рука провалилась в пустоту, а под ногой вместо тротуара хлюпнула слякоть. Падение было ожидаемым, но все равно внезапным. Земля с чавканьем заскользила вниз, увлекая его за собой. Арлинг не успел даже вскрикнуть, как его швырнуло на спину и покатило по склону. Раскинув руки, он попытался за что-нибудь зацепиться, но лишь прочертил в грязи глубокие полосы. В лицо летели ледяные крошки, а попадающиеся на пути камни отдавались во всем теле, норовя сломать ему ребра.
Арлинг даже удивился, когда приземлился на ноги. Правда, удержаться в вертикальном положении не получилось, и Регарди нырнул вперед, врезавшись в очередное препятствие. Оно вдруг разразилось страшными криками, за которыми последовал взрыв брани и хохота. Кажется, он нашел людей.
В плащ вцепились чьи-то руки, поднимая его с человека, на которого он налетел. У него самого это получилось бы не так быстро.
Вцепившись в маску, завязка которой едва не задушили его при падении, он быстро вернул ее на место. Почему-то это действие показалось ему самым главным – важнее того, что он сейчас станет объяснять сбитому человеку. Промелькнула мысль о побеге, но клетка из незнакомых звуков и запахов уже захлопнулась.
«Никакого страха», – велел он себе. Страх пусть останется там, на склоне. Бардарон появится с минуты на минуту, нужно только его дождаться. Притворись пьяным, сумасшедшим, кем угодно, только не Арлингом Регарди. Это не самая безвыходная ситуация, встречались и сложнее. Но советы самому себе улетели в пустоту, оставив в голове ростки паники, которые щедро посеяла толпа, и которые расцвели пышным цветом после падения из одной неизвестности в другую.
– Ты мне костюм испачкал, сука! – прошипел кто-то ему в лицо. За словами последовала встряска, от которой у него клацнули зубы. Затрещала одежда, земля под ногами исчезла, и он повис в воздухе, схватившись за чьи-то руки, которые держали его за ворот камзола.
– Помилуйте, благородный господин, не бейте! – выдавил он из себя, старательно изображая пьяного согдианца. Это было нетрудно. После трепки в толпе вид у него был соответствующий.
Похоже, его не услышали, потому что земля неожиданно врезалась ему в бок, а живот взорвался фейерверком боли – пинок пришелся под ребра, заставив его увидеть звезды. «Вот, ты и прозрел», – подумал он, откатываясь наугад в сторону. Это было вовремя, так как рядом послышалось шлепанье сапога по грязи.
– Ладно тебе, Карр, – вмешался другой голос. – Бедолага рассмешил нас, а ты хочешь выбить ему мозги.
– Точно! Давайте нальем ему, сегодня же праздник, – теперь говорила женщина, и, судя по ее голосу, она успела отведать водки не в одном особняке лордов.
– Этот урод и без нас набрался! Лучше окунем его в сугроб, пусть трезвеет.
– Ты мне за костюм должен! – не унимался Карр. – Сто золотых согдариев, понял? Или я размажу тебя по этой грязи.
Пинки временно прекратились, и Арлинг сумел подняться. На ногах удерживаться было трудно – земля постоянно шевелилась, то покрываясь неожиданной рябью, то заваливаясь куда-то в сторону. Из всех пьяных лордов, гуляющих этой ночью по Согдиане, ему повезло встретиться со своими бывшими друзьями, которые исчезли из его жизни после появления Магды. Карр, Фефер, Гундар и Миранда. Возможно, где-то рядом были и другие – Ёсир, Баяна и Явор. Друзья-неразлучники, золотая молодежь столицы и будущее Империи. Все – дети лордов из Совета. Все – скучающие бездельники, ищущие новых развлечений, которые придавали их жизням вкус, смысл и цель.
Он удивился, с какой легкостью вспомнил их имена. Теперь в списке не хватало лишь пары человек – Даррена Монтеро и Арлинга Регарди. Первый предпочел военную карьеру пьяным балам и ночным визитам в салоны, а второй свалился в бездонную пропасть и уже полгода учился летать, чтобы из нее выбраться. Пока получалось только падать.
 
– Я все заплачу, – проскрипел Арлинг, выплевывая грязь. – У меня нет с собой денег, но моя карета недалеко…
– Птичка ездит в карете? – засмеялся Фефер, обдавая его запахом водки. – А я думал, ты прилетел. Ты же ворон, верно? Тогда каркай! Будешь стараться, простим тебя, голубок. Карр, покажи ему, как надо каркать.
– Пошел к дьяволу, Феф! – взвился Карр, снова хватая Арлинга за отворот плаща. – Он должен мне денег, и я их получу. А маску надо снимать, когда с тобой разговаривают, бестолочь.
Следующее движение молодого лорда был предсказуемо, но стащить с Регарди маску он не успел. Прицелившись туда, где слышалось дыхание и сильнее всего пахло выпивкой, Арлинг выбросил вперед кулак, с наслаждением почувствовав, как тот врезался в чьи-то зубы. Даже имея зрение, он не всегда попадал столь метко. Правда, будучи зрячим, он все же сначала думал, а потом делал.
Карр исчез из его досягаемости, и, судя по звуку, рухнул на землю. Впрочем, Арлинг тут же последовал за ним, не удержав равновесие. Подняться ему уже не дали. Сейчас будут бить, понял он, вцепившись в маску на лице, словно она могла его спасти. Пинок в живот последовал незамедлительно. Регарди сжался, закрыв голову руками, но вместо града ударов на него обрушилось чье-то тело. Впрочем, его быстро убрали, а самого Арлинга аккуратно поставили на ноги.
– Цел? – голос Бардарона раздался издалека и был похож на скрип несмазанного колеса, но Арлинг давно не слышал ничего приятнее.
Кивнув, он вцепился в подоспевшего Холгера, который безуспешно пытался отряхнуть ему костюм, как будто черное могло снова стать белым. Женщина-тень тоже была рядом. Она суетливо вытирала ему лицо, грубо растирая кожу надушенным платком. Регарди почувствовал себя нашкодившим дитем, окруженным армией нянек, готовых простить ему любую шалость. К горлу подступил ком, а незрячие глаза намокли от непонятной влаги. Маска помогла скрыть внезапную слабость, но голос мог его выдать, поэтому Арлинг молчал. Все было ясно без слов.
– Ты даже не представляешь, как влип, дядя, – медленно произнес Гунвар, извлекая клинок. Звук вынимаемой из ножен шпаги было трудно перепутать. Из чего следовало два неутешительных вывода. Во-первых, Бардарон с Холгером пришли одни, не захватив с собой даже кучера. Во-вторых, драки избежать не удастся. А так как Холгер в счет не шел, то им грозили крупные неприятности. Его бывшие друзья были отличными фехтовальщиками, а Бардарон, хоть и участвовал в сикелийских походах Императора, уже разменял пятый десяток. Впрочем, выход был – снять маску и объяснить Карру, кто здесь кто. Арлинг даже протянул руку к лицу, но быстро отдернул ее, словно дотронувшись до ядовитого плюща. Он никому не сможет признаться в том, что стал уродом. Это было чистой правдой, как и то, что ему уже никогда не оседлать Дарсалама и не умчаться с ним по побережью Согдарии к горизонту.
Тем временем, Бардарон доставать свой меч не собирался. По крайней мере, соответствующего звука Регарди не услышал.
– Я так не думаю, Гунвар Карлинс, – вкрадчиво ответил телохранитель Арлинга, не двигаясь с места. – За оскорбление лорда полагается штраф и месяц заточения в Белой Башне, а за нападение на члена императорской семьи отсекают голову или вешают. Принц немного перебрал, – рука Бардарона ласково похлопала Регарди по плечу, – и именно поэтому я не стану звать сюда охрану, которая сейчас ищет его на верхней улице. Хотя мне очень хочется это сделать. Если вы принесете извинения, заберете своих друзей и тихо скроетесь, его величество едва ли вспомнит об этом инциденте утром. Думаю, ни вам, ни вашим родителям не хотелось бы иметь дело с Педером Понтусом.
Холгер умело подыграл, вовремя поправив на Регарди плащ и как бы невзначай продемонстрировав вставку из темного янтаря, которым был украшен камзол. Носить этот камень могли только те, в чьих жилах текла кровь Гедеонов. Все сыновья императора за исключением Дваро обильно украшали себя янтарем, добровольно становясь объектом злых народных памфлетов и дворовых анекдотов. Арлинг янтарь не любил, но костюм был шит по отцовскому заказу.