Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Ему казалось, что он полз уже целую вечность, а проход все не кончался. Дом имана находился на краю города, а дворец – в центре, но расстояние под землей становилось иллюзией. Его одолевали сон и усталость. Монотонность движений укачивала и погружала в опасное равнодушие. Несколько раз он ловил себя на том, что засыпал, уткнувшись носом в глину, но тут же просыпался и шиканьем принимался отгонять крыс, которые становились все смелее. Нескольких тварей Арлинг поймал и свернул им шеи, но их было слишком много, и он решил беречь силы. Вытянуть руки, подтянуться, согнуть колени, подтянуться. Решив, что лаз проходил на достаточной глубине под землей, Регарди принялся считать вслух. Звук собственного голоса бодрил и придавал силы.
«Когда же ты кончишься», – устало подумал он, и уткнулся пальцами в глину. Впереди был тупик. Не закрытая дверь и не перегородка, а просто земля. Арлинг поскреб ее, но на завал препятствие похоже не было. Глина была плотно сбита и нетронута. Она лежала здесь веками, и никто еще не посягал на ее целостность. От одной мысли, что придется ползти назад и искать другие ходы, ему стало нехорошо. Наверное, где-то лаз разделился, а он отвлекся на крыс и не заметил другого ответвления. Арлинг досадливо мотнул головой, но вместо того, чтобы стукнуться макушкой о глину, попал в пустоту. Оказывается, проход круто поворачивал вверх. Понимая, что злиться на себя сейчас глупо, Регарди подтянулся на руках и уткнулся в крышку люка.
По ту сторону могло быть все, что угодно: от засады до крепкого запора. Что бы ни случилось, назад пути не было. Решив, что готов к неожиданностям, он толкнул дверь, которая сразу же открылась, словно ждала его.
Пожар случился много дней назад, но местами пепелище еще дымилось. Возможно, школу подожгли как раз отсюда – с псарни. Лаз выводил в одну из клеток. Когда-то в ней держали далеко не самую дружелюбную псину. Иман привык хорошо охранять свои тайны. Огонь не тронул стальные прутья, но уничтожил крышу и деревянный настил, обнажив верх подземного хода. Арлинг закидал его пеплом и мусором, хотя и не знал, зачем. Просто так – по привычке. Следов пса в клетке тоже не оказалось. То ли тварь спаслась, то ли огонь был такой силы, что от нее не осталось даже костей.
Регарди до смешного долго перебирался через прутья, изодрав и без того дырявую одежду драганского колдуна. Оставшееся до земли расстояние он преодолел в прыжке, о чем потом долго жалел, катаясь по пеплу и зажимая рот руками, чтобы не закричать от боли. Хотелось сорвать легкие, разбудить город, бросить вызов каждому драгану и биться до последнего вздоха. Вывихнутая лодыжка была пустяком, но открыла рану, которую халруджи упорно не замечал с тех пор, как встретился с Дарреном. Сжав зубами рукоять стариковского инструмента, он быстро вернул ступню на место, но боль не утихла. Она жгла сердце и выдавливала из слепых глаз слезы. Ему не нужно было зрение, чтобы понять, что места, в котором вырос новый Арлинг Регарди, больше не существовало.
Нахлынувшая волна отчаяния грозила раздавить медленно и беспощадно. Силы, которые вели его из дворца Гильдии, испарились, словно утренняя роса с листа чингиля. Большая Книга Махди вдруг стала похожей на миниатюрную копию руин, раскинувшихся вокруг. Что он пытался найти в этом царстве пустыни и солнца? Сухие пески Сикелии оказались не лучше грязной земли Согдарии. Магда не ожила. Старый друг был мертвее мертвого. А он превратился в мастера лжи, ухитрившись обмануть самого себя.
Ветер бросил в лицо горсть пепла и пыли, заставив его громко чихнуть. Проклиная все на свете, Арлинг спрятался за кучей мусора, внимательно прислушиваясь к ночи. Звук мог привлечь драганский патруль или городских искателей приключений, промышлявших чужими кошельками. Ни с теми, ни с другими встречаться не хотелось. Но на пожарище по-прежнему было тихо. Лишь изредка шуршали грызуны, и играл обгорелыми ветками кипарисов ветер. От огромного сада, в котором когда-то росли растения всего мира, остались пара дубов, да старый тис. Он был настолько широк, что требовалось дюжина учеников, чтобы обхватить его.
 
Арлинг долго не решался приблизиться к гиганту, но все-таки положил ладонь на израненную кору. Весь ствол, куда можно было дотянуться, покрывали глубокие зарубки, из которых сочилась липкая горькая смола. Дерево не пытались срубить. Его наказали, оставив в назидание тем, кто придет на руины. Будто само пепелище не было достаточным доказательством новых порядков мира.
Регарди хотел бы это увидеть. Увидеть, как разрушали лучшие дни его жизни. Вопросы обжигали, и ему казалось, что жаркие языки пламени лизали ступни. Драганы подпалили школу днем или дождались ночи, чтобы кострище виднелось далеко за пределами Балидета? Как это было? И что делали кучеяры? Пытались ли помешать драганам? Или просто смотрели, как уничтожают одну из лучших школ Сикелии?
А ведь белый петух когда-то был изображен на гербе Балидета. До того как его сменил императорский тигр. Разрушив школу, кучеяры проделали в своей гордости солидную брешь, от которой скоро поползут трещины – сначала мелкие, а потом все более крупные, уверенные, могучие. Как же, черт возьми, Сейфуллах был прав. Сдав город, балидетцы открыли дорогу к бездне, в которую неизбежно рухнут. И увлекут за собой всю Сикелию.
Мысли переметнулись к мальчишке. Учитель был бессмертен, а вот Сейфуллах – нет. Последнее, что халруджи должен был сделать перед тем, как отправиться в пустыню, так это повидать младшего Аджухама. Он просто убедится, что с ним все в порядке, и уйдет. Дальше Сейфуллах позаботиться о себе сам.
А на руинах пахло кровью. От школы сохранился фундамент, каменные стены первого этажа и несколько пролетов второго. Регарди тщательно изучил обвалы, запоминая на ощупь каждый уцелевший кирпич, доску, обломок и даже дверные ручки. Это был хороший дом. Он сохранит его в памяти и возьмет с собой в пустыню. В Балидете халруджи больше ничто не держало.
И хотя драганы забрали трупы погибших товарищей, запах их крови огонь не уничтожил. Выщерблены от стрел на камнях, упавшие монолиты в некогда узких коридорах, глубокие ямы со сломанными окровавленными колами, слабый запах яда в расщелинах – все говорило о том, что школа встретила драганов боем, унеся с собой немало человеческих жизней.
Арлинг закрыл глаза и замер, пытаясь представить, как поднимаются из пепла камни, вырастают стены, тянутся к небу молодые сливы, неспешно сбегает по лабиринту фонтанов вода – прохладная, с легким привкусом ночных трав и пустынного ветра. Зря он вспомнил про воду. Жажда проснулась с новой силой, зацарапав в горле острыми когтями. Ничего уже не могло измениться. Камни остались лежать, там, где упали, от слив торчали пеньки, вода спряталась глубоко под черной землей. Он хотел похоронить прах Беркута в школе, но теперь заберет его с собой. До Дороги Молчания долгий путь. Возможно, ему встретится кто-нибудь из Пустоши Кербала. Если же нет, то Шолох найдет успокоение в барханах пустыни. Станет ветром – легким и вездесущим.
Халруджи коснулся шершавого бока разбитой чаши фонтана и вдруг уловил странный запах, который был разлит в воздухе над руинами. Охваченный эмоциями, он не сразу обратил на него внимание, но сейчас понял, что чувствовал его с тех пор, как выбрался из подземного хода. Пахло пряностями, перцем, маслами и чем-то еще – знакомым и непонятным одновременно. Каждый неизвестный запах был вызовом. Нужно найти источник и вписать в Большую Книгу Махди, которая хранилась у него в голове. Хотя, возможно, он просто цеплялся за любую причину, чтобы задержаться на руинах. Регарди и не предполагал, что ему будет столь тяжело расстаться с этим местом.
Казалось, что воняли все развалины разом, но, поплутав, он нашел место, где запах ощущался сильнее. Халруджи попробовал убрать камень, из-под которого доносилась вонь, и, к своему удивлению, легко сдвинул его с места. Заподозрив неладное, он опустился на колени и наткнулся на деревянные бруски – кто-то заботливо подложил их под глыбу, чтобы ее можно было без труда двигать.