Ваше Сиятельство 5 (СИ)
«Элиз, мне тут открылось кое-что относительно тебя. Очень прошу, не вздумай даже пытаться влезть в отношения Майкла и моей мамы. Я тебя уже дважды предупреждал, что за покой и благополучие своей мамы я буду стоять самым решительным образом. В начале недели я хотел бы встретиться и поговорить с тобой. Кстати, ты до какого задержишься у нас в России?» — думаю, для начала такого сообщения достаточно, чтобы она не начала делать глупости.
После этого я открыл шкатулку, но, прежде чем взять тяжелый, завернутый в бархат сверток, перенес внимание на тонкий план. Не нравилось мне, происходящее там сегодня в течение дня. Вокруг меня возникали какие-то едва уловимые возмущения, возможно, кто-то присматривал за мной из непроявленного. Гера или кто-то из ее слуг? Трудно поверить, что богиня будет тратить на меня столько своего божественного времени. Или для нее так важно свести со мной счеты? Если так, то спасибо за признание. Признание того, что я для нее теперь не просто «какой-то смертный», а практически равный противник.
Я еще раз проверил пространство, максимально расширяя сферу внимания. В данный момент никаких возмущений на тонком плане не наблюдалось, и интуиция пока молчала. Я вернулся в обычный мир, сел за стол, достал папки из нижнего ящика, рядом положил чистые листы бумаги. Сегодня хотелось закончить с переводом второй пластины — там остался небольшой фрагмент, и успеть перевести половину третьей.
Я выложил пластины на стол, разложил их по порядку и нечто тревожное шевельнулось в моей душе. Может все-таки сделать копии? На данном этапе перевода без оригиналов копии для меня имели не много смысла, ведь я постигал значение смысл знаков, обращаясь к энергоинформационной составляющей самой пластины. Это применено как ворожея по предмету может узнать прошлое этого предмета и какую-то информацию о его владельцах, только я смотрел на тысячи лет назад на гораздо более высоком уровне.
Да, пользы от копий на данном этапе перевода немного и все-таки лучше копии этих пластин иметь. А также копии моих логических таблиц со значениями пиктограмм и символов языка дравенши. Я достал кусок графита и именно этим занялся: кладя на пластину чистый лист бумаги, снимал ее оттиск с одной и другой стороны. Таким образом я снял графические копии со всех пяти пластин. Копии с таблиц решил сделать после завершения сегодняшней работы с переводом.
Звякнул эйхос. Наверное, пришло сообщение от Элизабет. Я не стал на него отвлекаться — занялся переводом последнего фрагмента второй пластины. Все так же, как прежде по уже отработанной методике я, запоминая группу символов, погружался глубоко на тонкий план и обращался к отголоскам прошлого этой реликвии.
Со второй пластиной я провозился около получаса, и принялся за третью. Сегодня перевод шел на удивление хорошо. Скорее всего потому, что я уже заполнил значительную часть логических таблиц и в моем уме начала выстраиваться довольно ясная система подобий и соответствий знаков древних дравенши. Знаков в письменности дравенши было много, и они были слишком разнообразны, чтобы говорить о существенном прорыве в понимании их языка, но все же случился заметный прогресс. Попутно мне удалось пополнить таблицы новым толкованием центральных пиктограмм и приблизится к пониманию, почему Свидетельства Бархума были написаны на двух языках. Видимо, знаки дравенши вольно передавали саму историю последних лет династии Панадаприев с некоторыми художественными отступлениями, а пиктограммы были более точны и указывали лишь на особо значимые события той эпохи.
Я отработал третью пластину больше чем на половину, когда почувствовал неладное. Ощущение было таким, как в театре перед атакой эриний: тревога, нарастающий страх, явное присутствие непроявленного. Только в этот раз события развивались намного быстрее. Я едва успел бросить пластину на стол и создать проекции рук, как в сфере внимания появилось сразу три эринии. Две крупных, одна поменьше, с искаженными злобой лицами, оскалами опасных зубов. Разворачивать «Лепестки Виолы» не было времени, да и неэффективен такой щит на тонком плане против быстрых существ, способных атаковать с любой из сторон. Это вам не физический мир, когда атаку снизу можно не ждать, а спину может прикрыть обычная стена. К тому же щит занимает одну из рук, а сейчас в ней гораздо полезнее астральный клинок. Это лишь одна из причин, почему я редко использую подобную защиту на тонком плане.
Ладонь правой руки, вернее ее проекции, я снова превратил в клинок тонкий и длинный, сияющий небесной голубизной. В левую в этот раз активировал «Гнев Небес» и сразу пустил электрическую магию в ход — тварь, появившаяся сверху слева, тут же пошла искрами от поразившего ее разряда. Другую я успел пронзить клинком точно в открытую пасть, а вот третья увернулась от моего выпада и вцепилась в меня сзади на уровне анахата-чакры. Ее зубы сомкнулись, разрывая защитные оболочки моих энергетических тел. Это очень неприятное чувство. Чувство словно в тебя не только вонзаются острые зубы, но при этом проникает ледяной холод — он сковывает движения, быстро забирает силы. Я кое-как извернулся, взмахом снизу рассек астральным клинком ее пополам. Замер, ожидая появление других. Они были где-то рядом, но пока не проникали в сферу моего внимания. Через несколько мгновений я понял, что эринии сейчас появятся не на тонком плане, а в физическом мире. Эти три лишь отвлекали мое внимание, но обмануть меня им не удалось. И такая тактика была бы их глупостью или глупостью пославшей их Геры, если бы не одно «но»: сейчас на столе лежали реликвии Лагура Бархума! В данной ситуации пластины со Свидетельствами — мое самое уязвимое место. Посланницы Геры не могут стянуть реликвии из сейфа — это невозможно сделать из тонкого плана. А вот схватить их в физическом мире, если пластины просто лежат на столе — такое эринии могут сделать легко. Хотя у этих тварей нет рук, у них есть зубы, которыми они пользуются виртуозно.
Почти мгновенно я вскочил на ноги. В левую руку сразу «Лепестки Виолы», в правую кинетику. Магический щит раскрылся с громовым хлопком, отбрасывая одну их потусторонних тварей к стене. Она так и впечаталась в дальний простенок, клацнув ножеподобными зубами. И еще появилось две. Обе слева. И еще одна! Черт!
Удар кинетики пробил ближнюю насквозь. На кровать полетели студенистые ошметки, со стуком на пол упала тяжелая челюсть. Я бы мог отступить в угол и, прикрываясь щитом, находясь в относительной безопасности, без труда разделаться с непрошенными гостями. Но Свидетельства Бархума! Слишком поздно я понял замысел Геры, пославшей зубатых тварей. Сама Величайшая, следуя Небесному Кодексу, не смеет украсть или забрать вещь, принадлежащую смертному, а для эриний такие законы не существуют. Одна из них, чуть промазав в броске, уже вгрызлась в стол, прокусывая дубовую столешницу. Я едва успел укрыться щитом от атаки эринии слева, как еще одна бестия с длинными грязно желтыми космами схватила со стола пластину Свидетельств и метнулась к окну. Мое сердце сжалось. Это было катастрофой! Я не успевал накрыть воровку кинетикой. Ударная волна, сорвавшаяся с моей ладони, выбила окно, разорвала в клочья штору, но эриния ушла с бесценной добычей. Еще одна, схватила другую пластину, попутно разрывая на куски мои таблицы. И другая, с зеленоватыми космами набросилась с противоположного края стола. Я ударил широкой кинетической волной, надеясь снести их сразу всех, или хотя бы просто сбить их, отшвырнуть, выгадывая драгоценные мгновения.
Время! Вот чего не хватало мне в этой жуткой ситуации. Если бы я понял их замысел чуть раньше, то успел бы пусть ценой более тяжелых ранений на тонком плане активировать «Усы Тигра» или даже великий «Туам латс флум». Но вышло то, что вышло… В сердцах я нанес еще два удара кинетикой, разрывая на куски одну из тварей, державших в зубах реликвию Лагура Бархума. Другая все-таки успела выскочить в оконный проем, а мой удар выбил со стены куски штукатурки и пару кирпичей.