Факультет Чар. ЧарФак (СИ)
На меня же подобная колыбельная подействовала будто бодрящая чашка кофе. В какую именно палату дурдома я попала?
Что-то огромное и тяжелое, а точнее, кто-то большой и пушистый, сидел на моей груди, переминаясь с лапы на лапу и прижимая меня к мягкому матрацу. Я приподнялась на локтях, больно ударившись затылком о высокую спинку кровати, затем вспомнила, что где-то рядом непременно должен быть ночник, потянулась к нему рукой, ударилась, едва его не сбила, крепко выругалась и снова ударилась. Затем, после пяти неудачных попыток, мне все же удалось его включить. Зажмурившись, я развернула лампу на противоположную стену, в густой темноте ночи ее свет буквально бил в глаза как лазер.
Я застыла на месте от неожиданности и одновременно едва не свалилась с кровати от удивления. Ровный ярко-белый круг света «поймал», словно цирковой прожектор, престранную картину. Большой и чрезмерно пушистый кот с ярко-зеленого цвета глазами, одетый в разноцветный клеенчатый фартук, вертикально стоял прямо на моем одеяле, держа в передних лапах большую мыльную мочалку.
Пушистая, лоснящаяся шерсть кота имела престранный окрас — какой-то кремово-бежевый с переливами, прямо под цвета таинственного номера, благодаря чему я и не смогла сразу разглядеть котяру. В панике, перепутав кота с живым медвежонком, я едва не скинула его на пол со своей кровати.
Возле моего левого плеча из стены торчал обычный металлический таз, до краев наполненный мыльной водой, а судя по едкому цитрусовому запаху — и сильными антисептиками. Его крепко сжимала пара цепких каменных лапок, которые заканчивались миниатюрной горгульей, наполовину торчащей из стены. Это был тот самый каменный монстрик, который напугал меня на входе в эту тайную комнату, и которому нечаянно прострелили искусно вытесанное из камня перепончатое крыло. Сейчас дыра от пули была аккуратно подлатана свежим только что застывшим белым гипсом.
Увидев мое мокрое, мыльное и красное от негодования лицо, горгулья встрепенулась и едва не опрокинула на кровать свой таз с реагентами.
— Ну вот! Бесхвостую разбудили-с! — раздраженно промурчал кот, устало обращаясь к горгулье. Та лишь виновато захлопала своими каменными веками над круглыми совиными глазами странного синеватого цвета. — Не успел ее вымыть хорошенько!
— Вашу ж задницу…! — закричала я, за что тут же получила прямо по губам мокрой тряпкой. — Ой!
Огромный кот бесцеремонно огрел меня по лицу своей мыльной мочалкой:
— Не смей сквернословить в моем номере, смертная! — он тут же позабыл добавлять к каждому слову букву «с» в знак уважения. Да, честно признаться, он и до этого ее употреблял просто по привычке, а вовсе не из вежливости.
От возмущения и шока я захлопала слипающимися мыльными ресницами и раскрыла рот, но тут же его закрыла, дабы туда прекратила попадать стекающая мыльная пена. Замызганный и потрёпанный мною костюм Косты теперь не валялся скомканным на полу, а снова стал выглядеть, как с иголочки — чистенький и наглаженный, он висел на вешалке рядом с белоснежной рубашкой и отпаренным галстуком.
— Что-то бесхвостая долго на нас пялится! — покачала рогатой и ушастой головой миниатюрная, размером не больше кота, горгулья. — Щас опять в ванну полезет гадить и плескаться будет поди! Ой, обожди, Мот, она нас вроде бы видит…?
— И слышит, блин! — возмущенно добавила я, стараясь окончательно не потерять свою челюсть. — Вы кто такие? Что тут делаете?
— Я — местный домовой! Самый старейший и уважаемый, между прочим! — важно нараспев ответил кот типичным кошачьим голосом, мурчащим и недовольным.
Я нахмурилась, рассматривая своего необычного собеседника глазами, прищуренными от яркого света и подозрительности.
— Мот? Домовой по имени Мот? — переспросила я, улыбаясь сама себе от того, что его полное имя, должно быть «Обормот» или «Бегемот».
— О, вообще-то, меня величают, как самого древнего и сильного короля Лепреконии — Максилимот! — громко заявил кот, сердито тряся усами и гордо выпятив вперед пушистую грудь. — Но мое истинное имя, данное мне моей матушкой, когда я был еще слепым котенком, знает только мой хозяин! Только он может мной повелевать, ясно? А всяким смертным-с мое имя знать не положено-с. Тебе же, как и быть, я разрешаю звать меня Максилимот Великий! Я — смотритель части замка и этого номера, и потому никому не позволю учинять тут беспорядки! Это просто неслыханное безобразие — лечь настолько грязной в чистую постель, что мне волей-неволей пришлось тебя мыть с мылом и хлоркой!
— Местный домовой? Ага… смотритель замка, значит, — подытожила я, — так это вы мне дверь вчера открыли в этот номер? Спасибо огромное!
— Да я бы в жизни тебе не открыл, дорогуша! Клянусь усами и хвостом! Такое учинить в ванной! Залить целый этаж внизу! — возмущенно мурлыкал кот, словно огромная заведенная плюшевая игрушка. — Это все Бронкс! Он тебя сюда впустил, и смотри, что стало с его крылом!
— Хм… Значит, меня сюда впустила горгулья, говоришь? — нахмурилась я. Мне нужно было срочно и крайне важно выяснить, кто же является таинственным хозяином этих покоев. — То есть, Бронкс и есть хозяин данного номера? Ну раз у него есть ключи… Хотя я вроде в шкафу девчачьи шмотки видел… ой, то есть видела, — быстро исправилась я — в реальном мире мне не имело смысла притворяться парнем. Тем более, ведь пройдя через зеркальный портал, я снова стала сама собой — худощавой пацанкой с черными короткими волосами, длинная челка которых закрывала собой правый глаз.
Но котообразный домовой совершенно не собирался ловить мои недосказанные намеки, от нахлынувшего на него возмущения его рыже-кремовая шерсть встала дыбом.
— А ваш бесхвостый товарищ учинил такое безобразие! Палил тут из своей пушки! Помните? Извольте-с и за пробитое крыло, и за дверь продырявленную тоже цену уплатить! Иначе к гоблинам на рудники отрабатывать покатитесь!
Кажется, сейчас настал очередной момент, когда я снова должна оплатить трехэтажный штраф за то, чего я не делала. Прекрасно…
— Так это Боксу… Бронксу я должна оплатить подбитое крыло и капитальный ремонт?
— Послушайте-с, дорогуша, здесь я — самый главный и единственный домовой сего номера, — принялся нетерпеливо объяснять кот, — так что капитальный ремонт ты будешь оплачивать именно мне!
— А…, да ты же не хозяин, ты — всего-навсего домовой, — наконец, сообразила я, вещая таким тоном, будто мне вместо дорогого телефона подсунули старый калькулятор, — а этот твой Бронкс кто?
— Бронкс — он как ключ от всех дверей, окон и щелей, — пояснил кот. — Ты же, надеюсь, знаешь, для чего создаются горгульи? Бронкс был слеплен одновременно с постройкой самой главной башни. Он — глаза и уши этого замка. Именно ему подчиняются все молодые горгульи этого имения…
— Но ведь он как-то пустил меня сюда? — недоумевала я.
— Приказ нашего единовластного хозяина, — отозвалась горгулья своим сухим, словно сыплющийся песок, голосом,— в номер велено пускать всех, кто ломится. А оставлять только тех, у кого есть хоть капля волшебной крови. Всех любопытных пробравшихся сюда обычных смертных сразу же отправлять феям в прислуги.
— Ага! Так у этого номера всё-таки есть хозяин! — триумфально подытожила я. — И кто же это?!
— Да не у этого номера, а у всего замка есть хозяин! — фыркнул кот, от неудовольствия вильнув пушистым дымчатым хвостом. — А что до этих покоев, так в каждом приличном поместье есть свой смотритель и вакантный номер, в котором может остановиться любой гость из магического мира. Лучший сервис, но, разумеется, не бесплатно. Так что с тебя пять золотых. Иначе отправлю к гоблинам на заработки!
Я открыла рот, вытаращив глаза. Насчет золотых монет я совершенно не волновалась — их я «накопирую» сколько угодно с помощью стыренного магического зеркала. Да-да, пройдя сквозь волшебный зеркальный портал, я еще раз воспользовалась волшебным кристаллом Ледяного Джека и «заморозила» время на две минуты. Ровно настолько, чтобы вытащить из бездонного кармана зеленой мантии Дина причудливый осколок волшебного зеркала и золотую брошь в виде хамелеона. На третьей минуте меня заела совесть, я «скопировала» через отражение в зеркале волшебную брошь, оригинал забрала себе, а копию бросила в карман неподвижно стоящего Дина с растерянной миной на беличьем лице. Этот тролль — неплохой парень, может быть, и брошка ему пригодится. Тогда я еще не знала, что буквально через несколько часов я очень и очень пожалею о содеянном…