Ненавижу тебя, сосед (СИ)

— Эй, ты чего? — отшатываюсь, когда Никита пытается меня обнять.
— Прости, Яся, я просто не верил уже, что найду тебя, — выставляет впереди себя руки, улыбается. — Не буду, не бойся. Не трону, веришь?
Я вдруг вспоминаю его предупреждения. Предупреждения, которым я не поверила.
— Ясь, я видел… да, чёрт! Неважно это всё! Неважно, слышишь? Мне это все неважно.
— А что тебе важно?
— Ты, Яся, ты. Веришь?
— Никому я не верю, — отхожу на шаг.
Я так измотана, так разбита долгими блужданиями по городу, а Никита бормочет и бормочет разную ерунду, от которой меня в сон клонит.
— Я же предупреждал тебя, помнишь? Я же говорил, что он всё ещё злится…
Чёрт, только его нотаций мне не хватало! Если бы я хотела это слушать, я бы поехала домой, и там бы меня клевали с этим сакральным «я же говорил».
— Ник, ты знал, что он так со мной поступит? — задаю вопрос, который волнует меня больше всего. — Ты знал?
Он запускает руку в волосы, отводит глаза. Мимо нас шагают люди, но ночью их совсем немного.
— Ясь, я пытался тебя предупредить, — он снова смотрит на меня, хлопает себя по карманам куртки и достаёт пачку сигарет. — Демид… он козёл, я же говорил. Да, чёрт, ты же сама это знала! Он сколько тебе дурного сделал. Яся, я искал тебя по всему городу… я намотал кучу километров, я…
— Как много «я», Никит, — говорю устало и растираю лицо ладонями. — Намного больше чем «ты».
Никита засовывает в рот сигарету, чиркает зажигалкой и что-то царапает уголок души. Зажигалка…
Да неужели? Ну нет… быть не может.
  
53. Ярослава
 
Мне о многом хочется у Никиты спросить, но разве он ответит честно?
Например, а не он ли приходил в наш дом? А если он, то как попал внутрь? И если всё-таки его зажигалка валялась на полу, то как так вышло? И, самое главное — зачем?
От меня ускользают детали общей мозаики — никак не получается сложить картину полностью. Это жутко бесит.
— Ты куришь? — спрашиваю и сбрасываю рюкзак с плеча. Там, внутри, лежит точно такая же зажигалка — очень похожая на ту, что сейчас вертит в руках Никита.
Порыв ветра ерошит волосы, срывает с кончика сигареты яркие искры, разносит их в разные стороны.
— Бросил, недавно опять начал, — он смотрит куда-то в сторону, мимо меня. Или в себя заглядывает? — Нервы…
— Ага, — киваю чему-то, а в голове туман. Из него выступают неясные контуры правды, и я пытаюсь ухватиться за её краешек, вытащить наружу, но безбожно туплю.
У меня нет ни единого доказательства причастности Никиты. Зажигалка? Да это смешно! Такие в любом ларьке продаются за копейки. На той, что лежит в моём рюкзаке ни герба, ни дарственной надписи, ни приметных вензелей. Обычный кусок пластмассы, но я чувствую, что это не просто совпадение.
— Ясь, ты не слышишь меня? — Никита осторожно за плечо меня трогает, заботливо в глаза смотрит, а меня душит смесь запахов, от него исходящая: туалетной воды и табачного дыма. Тошнит. — Тебе неприятно? Я брошу, хочешь?
— Ради меня, что ли? — во мне снова просыпается злость, отравляет меня. А ещё мешает рационально мыслить — этот день был слишком долгий, я истратила последние нервные клетки и сейчас могу снова свалиться в глупую истерику. Только не сейчас, не при Никите.
— Ради тебя я согласен на всё, — он снова не врёт, а я думаю, что нет ничего хуже, чем чужая любовь, которая тебе ни к чему.
— Даже на предательство? — вопрос вылетает раньше, чем успеваю сообразить, но слова обратно в горло не запихнёшь.
— О чём ты? — он снова пытается подойти ближе, вторгнуться в личное пространство, но вовремя останавливается, только смотрит как-то очень странно. Словно решает, как со мной поступить.
От этого взгляда жутко, но я пытаюсь казаться смелой и даже беззаботной. Только жалею, что не прихватила с собой из дома какой-нибудь ножик. Пусть даже самый маленький, но с ним мне было бы спокойно.
Похоже, я окончательно тронулась от всех этих переживаний, если всерьёз размышляю об оружии.
Ночь становится темнее, звуки вокруг стихают. Мимо едут редкие автомобили, мы стоим на открытой местности и вряд ли Никита что-то мне сделает. Не решится, он же трус, но всё равно опасаюсь какой-нибудь подлости и жалею, что не сбежала сразу.
 
Мне так много хочется ему сказать, но я не хочу провоцировать — слишком взгляд у Никиты сейчас странный. Я не героиня, лезть в горнило и нарываться на конфликт, когда у меня нет по сути ни единого доказательства его причастности не буду.
— Прости, Никита, я домой пойду. Не надо было тебе за мной ездить, искать.
— Я очень за тебя испугался, — улыбается немного печально и снова тянется за сигаретами, но не решается закурить. — Давай я тебя домой отвезу? Просто сделаю для тебя хоть что-то. Не хочу, чтобы ты одна оставалась. Поехали? Ты вон, замёрзла, нос красный.
Он взмахивает рукой в сторону стоящей на обочине машины, но я мотаю головой. Да ну, только ночами в подозрительные машины я не садилась.
— Нет, мне пройтись надо.
— Не нагулялась ещё? Ночь на дворе.
Он будто бы действительно тревожится о моей безопасности, но мне не нужны его заботы. Пусть проваливает к чёрту, думаю я, а на словах просто благодарю за участие и, сломя голову, бегу в обратную сторону.
— Яся, куда ты? Постой!
Ага, держи карман шире.
Только домой я не пойду. Нет уж, мне только надо скрыться от него.
Я бегу, а всё кажется, что за спиной будут шаги, шорох шин — любое напоминание, что Никита рядом. Но на моё счастье лишь тихонько шумит ветер, путаясь в голых ветках уснувших деревьев, да мяукает кошка, сидящая на заборе.
Не задумываясь о том, что делаю, боясь передумать, я вбегаю в огромный круглосуточный супермаркет и останавливаюсь только, когда в поле зрения попадает хмурый охранник. Наверное, что-то во мне заставляет его оживиться, сосредоточиться на моей скромной персоне.
— Девушка, с вами всё хорошо? — голос безразличный, но лицо приятное, круглое, а на чёрном костюме ни единой складки.
— Да-да, всё отлично. Но я тут постою, можно? Мне позвонить надо.
— Ночами таким прелестным девушкам лучше не гулять. Ещё и в одиночку! — улыбается, и я отвечаю тем же.
Этот незнакомый человек точно не видел со мной никаких роликов, потому в его присутствии можно расслабиться. Да и рядом с ним действительно спокойнее.
Я достаю телефон, нахожу в контактах номер Обухова. Мы с ним не то чтобы друзья, но от него я не жду подлости — Илья неплохой парень, пусть и шалопай. А ещё, кажется, всерьёз втрескался в Дашку, хоть сам этого ещё не понимает, ворчит больше. Но я же видела его глаза, когда он смотрит на неё!
Когда кажется, что Илья не ответит, в трубке раздаётся сонный голос.
— Совсем сдурела ночами звонить? — снова ворчит, но беззлобно, а я выдыхаю комок напряжение, теснивший грудь.
— Илья, прости, пожалуйста! Я тебя разбудила? Я не хотела, просто мне помощь твоя нужна.
— Вот какой я бесценный и замечательный, — хмыкает в трубку. — Что такое? С контрольной помочь?
Я готова рыдать от благодарности. Наверняка, Илья тоже видел тот ролик, но он ни словом, ни намёком не позволяет себе коснуться темы. Всё-таки и правда замечательный.
— Илья, ты знаешь, где база Демида?
Тишина в трубке оглушительная, и только сердце моё стучит в висках.
— Ясь, я…
— Ты мне просто адрес скажи, хорошо? Я поеду туда, мне надо. Мне срочно надо! Я должна с ним поговорить.
Что я делаю? Но именно так кажется правильно.
— Ты уверена? Демид… — замолкает, но вдруг более эмоционально продолжает: — Я не верю, что он мог с тобой так поступить. Не верю, слышишь? Демид не такой, он бы не стал. Тем более ты… тебя же он любит!
Закрываю глаза, втягиваю носом воздух, и слёзы отступают.
— Обухов, просто скажи мне адрес!
— Ты где? Ну, где ты сейчас находишься?
Вопрос выбивает меня из колеи, я пару раз удивлённо моргаю, а охранник только косится на меня, чему-то посмеиваясь.