Ученица олигарха (СИ)

Проникнуть в стеклянную клетку оказалось сложнее. Дверь была герметичной. Пуленепробиваемое стекло литое и без зазоров. Наконец, дрон отыскал на потолке несколько крохотных отверстий.
— Что ищем? — спросил Босс, ведя крохотного шпиона над книжными стеллажами.
— Всё необычное. Сперва глянем, что он там пишет.
Дрон переместился к столу и повернул камеру в сторону Пира.
— Мать твою! — Босс даже подскочил в кресле.
— Я же говорила!
Пир не писал и не читал. Он ел.
Перед ним на плоской тарелке стояла отрубленная голова девушки. В ее затылочной части зияла круглая дыра.
Пир погрузил внутрь ложку.
— Лучшие по вкусовым качествам мозги, — сказал он в пустоту, — у девушек из хороших обеспеченных семей. Выросших на свежей жирной рыбе и овощах. Получивших хорошие гены и воспитание. Если их грамотно приготовить… — Он вынул ложку с бугристой розоватой массой, — … они приобретают прелестный светло-розовый цвет. Нежный вкус, — отправил ложку в рот. — И превосходную, в меру плотную, в меру воздушную консистенцию.
— С кем он говорит? — прошептал Босс.
— Сам с собой, — буркнула Валенсия.
— У бабищ из рабочего класса, крестьян и прочего быдла, — продолжил Пир, — мозги воняют прогорклым маслом, кетчупом, майонезом, гамбургерами и прочим дерьмом, которое они пихают в себя всю жизнь. А главное они воняют тупостью. Стоит съесть кусочек, и ты тоже отупеешь.
У отрубленной головы были удивительно чистые голубые глаза, немного приоткрытые пухлые красные губы, ровные белые зубки и розовая румяная кожа. Валенсия даже подумала, как ее смогли так приготовить.
— Это кукла, — хмыкнул Крейн. — Голова от куклы.
Изображение на экране скакнуло вперед.
— Точно, — сказал Босс. — Кожа резиновая.
— Да эта сволочь издевается, — пробормотала Валенсия.
Митридат Пир вдруг повернул голову и посмотрел прямо на них.
— Я не издеваюсь. Я просто не понимаю, как можно тратить время на слежку за мной, если у вас под боком опять кого-то убивают?
Изображение содрогнулось, динамики разорвал резкий шипящий грохот, словно в видеодрон угодила молния. Дрон затрясся, его резко отбросило в сторону, от стены он, кувыркаясь, отлетел к потолку, пробил решетку и оказался в вентиляции. Пролетел метров десять, шмякаясь то о стенки, то о потолок. И наконец треснулся камерой об угол.
Экран стал черным.
— Он что, нас слышал? — повернулся Крейн.
— Вряд ли, — сказала Валенсия. — Просто заметил странно двигающуюся муху и догадался. Капут дрону?
— Погодите, — сказал Босс, — в его систему какой-то левый контент заливают.
Внизу экрана ползла белая полоска.
Босс отстучал команду.
— Странно. Это не контент. Это подключение в реальном времени к какой-то камере видеонаблюдения. Даже не знал, что так можно…
Полоска заполнилась.
Экран вспыхнул.
Камера висела в углу под потолком и давала обзор половине комнаты. Был виден диван, кресло, какие-то горшки с цветами, которые заполняли почти все свободное пространство. В центре стоял круглый стеклянный стол.
На столе лежала на животе, раскинув руки и ноги, нагая девушка. Ее конечности были привязаны веревками за ножки стола. Голова свисала с другой стороны и была не видна. Рядом стояла сгорбленная фигура в черной, длинной, до пят, бесформенной хламиде с надвинутым на глаза капюшоном.
Звука не было.
Девушка на столе дергалась, пытаясь освободиться.
Фигура в хламиде шагнула к ней и подняла руку.
В руке была зажата компактная дисковая пила.
Пилу сотрясло, диск размылся в один серый круг, зубья вгрызлись в бедро девушки у самого верха. Брызги крови в момент заляпали стол, черную хламиду. Пила за считанные секунды прорезала бедро насквозь, и нога шлепнулась на пол, оставив гладкий срез из розово-красных мышц и белой кости в середине.
— Ты можешь вычислить, откуда идет трансляция? — вскочил Крейн.
— Нет. Это заблокировано!
— Ну хоть что-то?!
Босс замотал головой.
— Нет. Но я был в этой комнате. С одной… отчисленной.
— Где она?! Вспоминай!!
— Не могу! Давно было.
Черная фигура к тому времени переместилась к другой ноге.
 
Снова дернулась пила.
Все повторилось.
Вторая нога упала рядом.
Девушка на столе уже не дергалась, видимо, потеряв сознание от болевого шока.
Валенсия сорвалась с места.
— Ты куда?!
— Звук пилы! В коридоре можем услышать!
Крейн качнул головой.
— Я знаю эту конструкцию. Почти ничего не слышно.
— Просто так сидеть предлагаешь?!
— Попробую взломать, — процедил Босс.
Фигура в черном снова завела уже целиком красную от крови пилу.
На пол упала рука.
Клейн достал рацию.
— Общая тревога. Всем, кто находится на сотом этаже или рядом. Перекрыть круговой коридор. Задержать человека в длинном черном плаще с капюшоном.
Вторая рука упала на пол.
— Еще немного, — прошептал Босс, лихорадочно набивая строчки кода.
Человек в черном распрямился и приставил диск пилы к свисающей со стола шее.
— Готово! — Босс откинулся на спинку. — Комната двадцать семь!
— Поздно.
Пила снова дернулась, включаясь. Взрезала шею как масло, выпустив фонтан крови.
Крейн снова поднес рацию.
— Всем. Комната двадцать семь. Задержите эту тварь.
Голова упала на пол и откатилась в сторону.
Человек в черном спрятал пилу, наклонился и поднял голову Греты за желтые волосы.
— Грета, — выдохнул Босс. — Я должен был узнать.
— Что толку? — сказал Крейн. — Комната же не ее.
Экран опять стал черным.
Крейн открыл дверь.
— Пойдем. У нас еще один труп.
***
Комната, где давно никто не живет.
Пыль, грязь, паутина.
Всюду засохшие цветы.
— Она обожала все эти алоэ, драцены и рододендроны с кактусами, — тихо говорит Босс.
— Грета? — спрашивает Валенсия.
— Да нет, — отмахивается он. — Та девчонка, которая тут жила раньше. С которой я… был знаком.
— Ох ты, стеснительный нашелся. Так и говори прямо, трахал в хвост и гриву. Грету, как я поняла, ты тоже того-этого?
— Да, пару раз. Давно.
Босс старается не смотреть в сторону стола, на котором лежит обрубок снежно-белого женского тела. Ноги и руки валяются на полу там же, где упали. Отрезанную голову убийца поставил на объемистую задницу, явно издеваясь.
— Тварь поймали? — Валенсия поворачивается к Крейну.
— Нет. Ушел каким-то чудом. Вроде все перекрывали. И все равно ушел. И следов никаких.
— А это что? — Она указала на кровавые отпечатки подошв рядом со столом.
— Он эти боты скинул тут за углом вместе с хламидой. И дальше его уже не выделишь. Следов куча. Может экспертиза чего раскопает.
Гигантская лужа крови у стола. Ее пытаются обходить, но это плохо получается.
Подходит Крейн.
— Судя по надписи, это опять ритуальное убийство.
Он кивает на дальнюю стену под камерой. Там размашисто написаны кровью пять непонятных слов. Непонятным алфавитом на непонятном языке. Они чем-то похожи на пять слов вокруг пентаграммы и тела Наоми, но немного отличаются.
Валенсия качает головой.
— Если бы это был ритуал, ее бы тоже приколотили к пентаграмме и выпотрошили. Тут явно что-то другое. Убийца словно подражает разным ритуалам. Фанатики так не делают. Для них смена ритуала означает провал предыдущего. Это как маньяки. Зацикленность на одном и том же.
Крейн удивленно смотрит на нее.
— Откуда ты знаешь?
— Из психологии закрытых сообществ. Думаешь, раз шлюха, то умные книжки не читаю?
— То есть убийца пытается направить нас по ложному следу?
— По-моему он просто издевается.
— Похоже на господина Пира. Показал камеру в качестве алиби. А сам слугу послал грязную работу делать. Уж чего-чего, а издеваться он любит.