Мой хозяин мира (СИ)

А они продолжали и продолжали настойчиво-приятные движения во мне. Кто-то целовал мою спину и гладил по ней. А я стонала и стонала. И вижу, что парю я среди звезд или даже сама одна из них. И кажется, что сейчас разлечусь я на тысячи миллиардов маленьких звездных песчинок по всему небу и парят они, ласкаемые приятным ветром... И в этот момент меня захлестнули прямо с головой такие неудержимо-чувственные волны оргазма, что вижу я теперь, как песчинки эти ветер стал доносить до земли и упали они и выросли из них цветы неизведанно-волшебные...  И целует их ветер, такой же нежный, но другой... Но слышу:
— Ох, малышка, ты самая замечательная из всех, я тебя так люблю —  простонал то ли Велимир, то ли Северин... И заоргазмировал.
Ой, а куда? Быстро перевернулась на спину и спрашиваю, беспокоясь: А...ты куда закончил, не пойму что-то?
— Не в тебя, сладкая, я знаю, что ты это не любишь. Хотя очень бы хотелось. А тебе, признайся, тоже бы этого хотелось? Ведь любишь, чертовка, когда я не сдерживаюсь.
— Ну хотела бы, только лучше не надо, котик…
— Да хорошо, крошка, не беспокойся, если только сама попросишь. И он лег рядом со мной боком. Я повернулась так же. Он прижал меня к себе. Гладил по волосам, поцеловал в лоб. Гладил по спине. — Малышка, ты такая чудесная. Мне так хорошо с тобой, спокойно. Ты очень нужна мне. И он еще сильней сжал меня в своих нежных объятиях. А я испытывала такое умиротворение рядом с ним, что казалось, что больше и не нужно ничего. Что все всегда будет хорошо. Но думала я: А почему он один все-таки? Значит, и вправду, это был лишь бред? Может, это и так, какая разница, ведь все было незабываемо. Но есть один вопрос тогда: Кто он все же? Велимир или Северин…
— Скажи, а когда ты снимешь маску? Ведь можно уже.
Он погладил меня по щеке и стал целовать сладко и нежно в губы. Я закрыла глаза. Он оторвался от моих губ и прошептал: Скоро, совсем скоро, дорогая…
— А почему не сейчас, дорогой?
Часть 3
Но мне никто не ответил. Я открыла глаза. В комнате никого не было. Я что спала или галлюцинации? —  ничего не поняла я.
— Вошла Адалина. — Ну что, получилось у тебя расслабиться? — игриво заулыбалась она.
— Ну да…
— И снова задумчивая? Что беспокоит? Ничего не понравилось, что ли?
— Вот именно, что очень все понравилось. Но я не могу понять, кто был он, и как так можно, чтобы вроде бы один человек с тобой, а кажется, что два, а потом снова один? Я запуталась уже. Что за масло было, чем меня смазывала?
— Тина, а если тебе было так хорошо, имеет ли значение все это?
— Ну возможно. Хорошо, а где он тогда? Куда пропал?
— А что он тебе сказал сам?
— Сказал, что скоро…
— Ну значит, скоро. И вообще, пойдем лучше поплаваем в купальне.
— Да и правда, пойдем.
В столь расслабленном состоянии не хотелось покидать постель, но я сделала усилие, и вот мы обе погружаемся в воду. В купальне также приятно и безмятежно. Адалина стала массировать мои шею и плечи. О, как хорошо...
— Тина, да ты не волнуйся, если сказал, что скоро, значит, все будет хорошо. — прервала тишину и плеск воды Адалина.
— Думаешь?
— Конечно, уверена.
— Ну ладно. Знаешь, но я все равно пойду домой, там еще подумаю, да и пора уже.
— Ну хорошо, Тиночка. Только не грусти, не нужно это совсем. А я еще тут поотдыхаю. Удачи тебе.
Я вышла из воды, переоделась в кабинке. Хотела помахать Адалине на прощание, но в купальне ее уже не было, только слышался где-то в одной из комнат ее заливистый смех.
— Ну пусть развлекается. — думаю.
Иду прочь по лестнице. Снова попадаю в паб и вижу большое скопление людей у плазменного телевизора. Кто-то свистит, кто-то ухмыляется, кто-то удивлен, а кто-то шуточки отпускает всякие. Мне стало интересно, что так привлекло их внимание.
Подхожу ближе: И что я вижу? На экране девушка и мужчина в маске предаются любовным утехам. И эта девушка — я.
— Ох, ну хороша чертовка, я бы так и сделал с ней. А он прямо не промах. Круто стонет она, вот так подо мной бы кто — говорит один, ухмыляясь.
 
—  А я бы сразу двух жахнул таких конфеток, как она. А ты бы сколько? — своему соседу.
— Ды мне дай волю, я и четырех жахнул бы. Сила члена велика! — заржал сосед. И спрашивает: А ты на велике гоняешь?
— Ну нет, а чего? — недоуменно.
— А я да, вот поэтому я и жахнул бы четырех, а ты только двух. Езда на велике мыщцы члена хорошо развивает. Могу и шестерых даже. А ты и ни одной, наверное, даже с таким слабеньким членом. Не гоняешь ведь — и он снова заржал.
— Э, слышь, ты ниче не попутал?! Может, пора прикрыть тебе твою варежковую станцию?! А то…
— А то побежишь жаловаться мамочке?! Ахаха!
Вокруг все уже готовились к зрелищной драке между этими двумя.
— Ну все, ты сам нарвался! — и вмазал ему в челюсть.
И пошла потеха. Драка — это заразительно. И поэтому все вокруг уже перемешались в этом мордобое.
А я стою и думаю: И что все это значит? Ничего не понимаю, почему я и он были на этом экране, почему именно нас только снимали? Или они всех так? И знала ли об этом Адалина? А Велимир или Северин, или кто он там? Может, он эксгибиционизмом страдает или просто всегда мечтал сняться в порно, вот и пришел в это место, зная, что здесь будут снимать?
Но как он узнал, что здесь буду я? Или ему, может, все равно было, с кем забавляться. Не пришла бы я, с Адалиной бы, например, тогда. Или еще с кем. Эх, бабник он, ничего нового. Все кругом бабники. В общем, вопросов много, а ответов пока не предвидится. Думать — не передумать. И с этими мыслями я вышла на улицу в уже утреннюю прохладу едва зарождающегося дня. А впереди был виден восход солнца. И это, значит, что все только начинается…
  
Глава 16 (ч.1, от 25.09.17) + ч.2 от 23.10.17 + ч.3. от 21.11.17
 
Часть 1 
— Ну что? — спросил Аристон, когда гладь колодца отражений подбросила меня в воздух, словно батут, и я приземлилась на твердую землю.  — Удалось узнать, как тебе вернуться?
— Может, и мы теперь сможем выбраться? — спросила Пенелопа, глядя мне в глаза.
Я посмотрела в колодец. Та же черная гладь и отражения звезд, которых, похоже, не хватало небу, нависшему над этим заколдованным местом. Колодец чаяний, колодец надежд. Не оправдал он ни моих мечтаний, ни ожиданий моих друзей.
— Нет, — говорю я. — Все было как во сне. Я будто забылась.
— Как? — в оба голоса спросили они. — И ты не станешь живой?
— Нет… Увы.
Пенелопа замолчала. Закрыла глаза. А потом спросила: Что же ты видела? Ты проникла в сон твоих близких?
— Да.
— И что ты им сказала?
— Ничего. Протрахались все время.
— Колодец отражений дает сказать о сокровенном. — Заметила Пенелопа. — Похоже, у тебя есть желания, более сильные, чем вернуть все, как было до этого.
Я заметила, что Пенелопа задрожала, и Аристон взял ее за руку.
— Ну не грустите, — обняла я обоих. — Не смогла их попросить о помощи, сама вам помогу.
— Но как?..
— Я же обещала! — приободрилась я. Ну а правда. Велимир, Северин. А чем я хуже?
Мы шли прочь от этого бесполезного колодца.
Волны били о берег. Безжизненный, каменный берег.
— Я хочу подойти к воде, — говорю я.
— Хорошо, только не подходи слишком близко, а то унесут волны.
Но я не слушала. Я присела на самый край скалы, на корточки.
Черная вода, под черным небом. На аспидной доске небес загорелась вспышка и тут же погасла.
— Что это? Молния? — спросила я.
— Такое здесь бывает, иногда.
Я продолжала вглядываться в гладь воды. Аристон и Пенелопа осмелели и подошли тоже. В еще одной вспышке я увидела их отражения, а моего — не было.
— Почему? — спрашиваю я. — Почему вы отражаетесь, а я — нет?
— Наверное, потому что ты не часть этого мира, — предположил Аристон.