Темные сестры

– Все уже спят?
Я сделала несколько больших глотков и тут же ощутила головокружение. Не хватало еще напиться.
– По-моему, да. Давай перекусим, а не то моя голова взорвется.
Я уже почти решилась идти к Кайле и спрашивать прямо, как с ней связан Белами и о чем они заключили договор. В конце концов, одно дело – похищение ребенка, но убийство – это очень серьезно. И если у сестры есть секреты, ими стоит поделиться сейчас, а не когда нас застанут врасплох.
– Не понимаю, – я потерла виски, – как связаны Белами, Хейвен и Эмили? Это какой-то бред!
– А я предупреждал. Многие дела разваливаются просто потому, что все вокруг ищут логический мотив. Иногда что-то случается просто потому, что кому-то стало скучно. Или кто-то псих. Погоди-ка…
Герберт отставил в сторону бокал и подвинул к себе документ.
– Что? – тут же заинтересовалась я.
– Если его шифровала не Кайла?
– Белами?
– И не он. Если документ шифровал Карл?
– Не поняла, – нахмурилась я. – Зачем папе шифровать какое-то соглашение между Кайлой и Белами?
– Посмотри на подпись.
Посмотрела, и не один раз. Подпись как подпись, принадлежит явно руке сестры. Что необычного увидел Герберт?
– Подпись на этом документе немного отличается от обычной подписи Кайлы. Я каждую вашу завитушку знаю досконально. Так Кайла расписывалась до того, как поступила в колледж. В юности она не очень жаловала письмо, а позже, начав учиться, немного видоизменила почерк. Она расписалась на этом документе еще до поступления.
– Тогда я совсем перестала что-либо понимать, – призналась я.
– Есть документ, который Кайла подписала явно после шестнадцати – раз получила право отвечать за себя, – но явно до восемнадцати-девятнадцати. Ты же помнишь, что Карл контролировал каждый ваш шаг в то время. Он вряд ли прошел бы мимо такого события, как зашифрованный договор, если только Кайла не сделала какую-то глупость самостоятельно, что вряд ли – Карл бы все равно узнал.
Он вернулся к вину и откинулся на спинку кресла. Я старалась на него не смотреть, но вино ударило в голову, и не всегда удавалось сохранять холодность.
– Тогда это что-то, связанное с мамой.
Отец любил маму. Наверное, это был единственный человек, которого он любил таким, какой он есть. Которого не лепил под собственные нужды. Ей он все прощал, ей позволялось то, на что я до сих пор не могу решиться.
Я пробовала вариант за вариантом, пытаясь подобрать ключ шифра. Имя, дату их свадьбы, дату ее рождения, смерти. Но содержание договора так и оставалось бессмысленным набором закорючек.
– Думай, милая, думай, – хмыкнул Герберт. – Должно быть что-то, что он поставил как шифр. Любимое блюдо, имя ее питомца в детстве?
– Цитата? – вздохнула я.
Улеглась на кровать, поднеся документ к глазам и криво нацарапала там мамину любимую цитату из «Одиссеи Гэллы»: «И ночью тихо стелется туман по духом зла испещренному проспекту».
К моему удивлению, сработало. Буквы вспыхнули красным, пришли в движение и сложились в знакомые слова. От неожиданности я не сразу поняла, о чем говорится в договоре, а когда вчиталась, резко села.
– Кортни? – Герберт мгновенно оказался рядом.
– Это соглашение между Белами и Кайлой, – я читала с самого начала, – куча условий, вознаграждений – для него. О передаче ребенка на воспитание. Кайла отказалась от своего ребенка и отдала его в семью Белами?
Герберт, судя по его лицу, тоже был несколько удивлен. А у меня будто выбили из-под ног почву. Кайла, холодная и заносчивая старшая сестра, родила ребенка?!
Ей было семнадцать – я взглянула на дату подписания.
– И почему мы не заметили? Мне было уже тринадцать, я бы запомнила сестру беременной. И ты тоже.
– Ну а обучение Кайлы в Даркфелле? Когда она решила поступать в колледж и готовилась? По срокам все сходится.
– О, боги! – Я опустила голову и помассировала виски. – Стелла – дочь Кайлы? Моя племянница? Но для чего Белами привлек внимание к своей семье, ему ведь нельзя разглашать эту тайну? Почему он просто не забрал заявление, как только узнал, что младшего ребенка похитила Кайла?
 
– Кончились деньги, полученные от твоего отца? – предположил Герберт. – Решил стрясти с Кайлы еще, а она, возможно, отказалась. Вот он и отомстил.
– А Эмили Фаннинг?
– Здесь два варианта: либо она как-то узнала, что Кайла отказалась от ребенка в юности, либо все просто слишком удачно совпало.
– Но кто убил Хейвен?
Герберт пожал плечами. Он тоже выглядел уставшим, бессонная ночь не прошла даром.
– Ясно, – я резко поднялась и направилась к двери, – не будем гадать.
– Кортни, куда ты?
– Будить Кайлу. Этот разговор я откладывать не собираюсь.
Кайла не сразу поняла, что происходит, и поначалу пыталась нас выпроводить, но я была настойчива и взбешена. От меня в моей же семье скрывали наличие у старшей сестры ребенка! Папа правда хотел, чтобы главой рода стала я? Кажется, такие вещи принято рассказывать. Нет, возможно, где-то есть его тайный дневник со всеми секретами нашего дома, но пока что все новости сыплются, больно ударяя по голове.
Наконец Кайла проснулась и более-менее пришла в себя. Поскольку все спали, мы спустились в столовую, и Герберт сделал кофе. Сестра не стала отпираться, лишь устало и обреченно махнула рукой.
– Я не крала их ребенка, Кортни. И не приближалась к Стелле, мне это не нужно, я не изменила своего решения.
– По порядку, Кайла.
Порой – довольно часто – казалось, старшая из нас – я.
– Помнишь парня, который недолго работал у отца помощником? Райана.
– Он отец Стеллы?
Кайла кивнула.
– Да, мы встречались. Отец был не против, семья Райана была хорошей и уважаемой. Но потом Райан сбежал, обворовав отца. Естественно, я была в полном шоке, а когда выяснила, что беременна… Папа организовал мой отъезд в Даркфелл, якобы на обучение. На самом деле я жила за городом, скрывая беременность, а когда появилась девочка, отдала ее Белами. Мы с ними подписали контракт, они обязались никогда и никому не говорить, у кого взяли ребенка. Отец поддерживал их деньгами до самой своей смерти, но Кристалл ничего не знала.
Я взглянула на Герберта, который занимался долговыми обязательствами папы, и он задумался.
– Да, там была статья, о которой я ничего не знал, но деньги шли не Эдмонду. Какой-то женщине. Я никогда не спрашивал, думал, отступные любовнице.
– Это его жена, – Кайла кивнула, – у них разные фамилии. Как ты вообще нашла этот договор?
– Рылась у Белами в сейфе.
– Вы друг друга стоите, – хмыкнул Герберт. – Одна рожает в семнадцать, вторая роется в чужом сейфе.
– А ты соблазняешь дочку друга, – огрызнулась Кайла.
Герберт явно опешил: не ожидал, что я рассказала о наших отношениях. Но сейчас он меня мало волновал, я попыталась сложить воедино все кусочки мозаики, но получила лишь головную боль.
– Они не шантажировали тебя? Не просили денег?
Кайла покачала головой.
– Когда я узнала, что похищенный ребенок – сын Белами, показалось, это какой-то намек. Словно кто-то знает о договоре и так издевается.
– Я уже не знаю, чему верить. После рождения Стеллы ты не смогла больше иметь детей?
– Пожалуйста, Кортни, прекрати называть ее Стеллой! – не выдержала Кайла. – Это уже не мой ребенок, я только родила ее, я не хочу ничего о ней знать и уж точно не собираюсь ее воспитывать!
– Я не заставляю тебя воспитывать ее, Кайла. – Я ответила резче, чем собиралась. – Но ее имя – Стелла. У меня в культурном багаже нет такого количества синонимов «девочка», а повторы в речи раздражали Кристалл.
Кайла залпом выпила целую чашку кофе и поморщилась.
– Мерзкий. Герберт, неужели сложно класть сахар, раз не умеешь делать кофе?
– Тебе нельзя, дорогая. Фигуру испортишь. – По его голосу стало понятно, что напоминание о нашем романе он Кайле припомнит.
– Что ты от меня хочешь? – спросила Кайла меня. – Это не Белами над нами издеваются. Им нужен был ребенок, я его им отдала. Они не стали бы вскрывать эту историю, они любят ребенка. А он, полагаю, не обрадуется, узнав правду. Без понятия, кто подбросил их сына к нашему крыльцу. Но Белами решил, что я передумала насчет договора и забрала их ребенка взамен своего, узнав условия завещания. Как по мне, он идиот, раз до этого додумался.