Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

Гергос на мгновение закрыл глаза, потом снова открыл. Юноша вдруг остановился шагов за пять до своего капитана. Теперь он с тревогой смотрел на этих четверых воинов, которые откровенно собирались с кем-то драться. Ему и в голову не приходило, что это он так переполошил их.
— Как ты узнал, что мы тут? — В голосе Гергоса появились привычные ворчливые нотки.
— Меня послали за вами. Я поднялся на стену, посмотрел на город и увидел вас — вы вышли из дома Крамиса и пошли по главной площади. Я побежал за вами… А вы тут с мечом.
Гергос не глядя сунул меч в ножны выверенным движением.
— Кто послал тебя?
— Князь. Он желает, чтобы вы присутствовали при его разговоре с господином Кнебергишем. Знаете, он заявился утром прямо в терем.
— Правильно, — шепнул Сухмет так, что его могли услышать только Лотар и Рубос, — я ему так и советовал сделать.
— Мы идём, — кивнул Гергос.
В сопровождении мальчишки, напугавшего их так, что у Сухмета даже пропала охота шутить, они пошли назад по тем же улицам.
Это было не безумие, решил наконец Лотар. И напугал их, конечно, не мальчишка, и не грохот его подкованных сапог, и не его непонятный бег… Хотя что может быть понятнее, чем желание молодого солдатика поскорее выполнить распоряжение князя?
Нет, их напугало поведение Гергоса. Он что-то знал. Знал, где таится смертельная опасность. Что же это за противник, который расхаживает по городу в обличье обычного человека, но настолько отличается от всех людей, что даже капитан мирамской стражи не надеется с ним справиться?
Что-то смутно знакомое почудилось Лотару во всём этом. Нет ли здесь связи со стремительным перемещением Драла в замке Бугошита? И с его молниеносной реакцией, когда он дрался в темноте с Рубосом? Но откуда Гергос мог знать, что Драл настолько опасен? Ладно, пусть он молчит, решил Лотар. Со временем сами всё узнаем.
В княжеский терем их впустили без всяких паролей и сразу провели в приёмный зал, где стоял приспособленный для полулежачего положения парадный трон князя. Возле него сидела Светока. Рядом стояли два княжеских носильщика. А перед князем в удобном, роскошном кресле сидел бледный от усталости и волнения Кнебергиш. Он говорил без умолку, и по его тону Лотар сразу понял, как он рад тому, что князь больше не сомневается в его невиновности. Кнебергиш тараторил:
— Вот тогда-то, князь, я и сообразил, что звуки не всегда могут быть осознаваемыми, но мы их всё равно слышим, даже если нам кажется, что не слышим.
Князь смотрел на своего старого лекаря, дружески улыбаясь. Губы его были бледнее, чем обычно. После смерти Прачиса они будут такими всегда, подумал Лотар. Наконец князь кивнул и спросил:
— Ничего не понимаю, Кнебергиш, но то, что ты говоришь, может быть, правильно. И что из этого следует?
Кнебергиш посмотрел на князя, услышал, как Гергос, Желтоголовый и остальные вошли в зал, нервно оглянулся, понял, что по-прежнему в безопасности, облизнул губы и продолжил:
— Итак, мне стало ясно, что звуки влияют на живые существа разнообразнее, чем можно было предположить. Разбираясь с этим, я набрёл на описание Гонга. И после этого начались все мои неприятности.
Князь обеспокоенно посмотрел на Светоку.
— Значит, это ты нашёл в книге, как изготовить Гонг Вызова?
— Да, только это был такой древний трактат, что я думал, колдовство уже не подействует. И сделал доклад в нашем Обществе знатоков науки и географии. А по дороге домой после этого доклада на меня впервые напали…
Гергос, забыв о правилах приличия в присутствии князя, шагнул вперёд и громко спросил:
— О каком нападении ты говоришь, Кнебергиш? Я ничего не знаю.
— Я не мог об этом никому рассказать, капитан. Сейчас впервые рассказываю. — Кнебергиш обвёл всех присутствующих светлым, невинным взглядом. — Они попытались меня зарезать, но у меня был пузырь из бараньего желудка, наполненный специальным болезненным газом. Я прыснул на них этим газом и убежал.
— Очень любопытное оружие, — пробормотал Рубос за спиной Лотара.
— Через три дня я не стал обедать, увлёкшись приготовлением очередной порции питания для тебя, князь, потому что очень много пришлось пробовать сырой моркови. А вечером мой слуга съел эту заветрившуюся ветчину и умер в страшных мучениях. Я произвёл вскрытие, и оказалось, что он погиб от сильного яда, от которого в наших краях нет противоядия.
 
— Мне доложили, что ты убил своего слугу, потому что он хотел предупредить остальных о том, что ты задумал заговор, — пробормотал князь.
— Заговор задумали те, кто тебе докладывал, князь. А мне пришлось совсем худо, когда в третий раз…
— Тебе не могло всё это привидеться, лекарь? — вдруг сурово спросил Гергос. Он, по-видимому, не совсем доверял Кнебергишу.
— У меня есть журнал вскрытия, капитан, — ответил врач. — Кроме того, было ещё и третье покушение. Они напали на меня, когда я уже почти закончил модель Гонга…
— Значит, первый Гонг всё-таки изготовил ты! — загрохотал Гергос. — Я так и думал. Уж слишком этот Капис бестолковый, чтобы сделать такую штуку.
— Конечно, его сделал я, — не смутившись, ответил Кнебергиш.
— Это и есть главное доказательство твоего злоумышления, лекарь. Ваша светлость, прикажите арестовать его, — обратился Гергос к князю.
Князь сделал слабый жест рукой. Ему хотелось послушать Кнебергиша, вмешательство капитана было неуместным.
— Я вовсе не собирался злоумышлять против кого бы то ни было, — удивлённо ответил Кнебергиш. — Я ставил эксперименты. Неужели не понятно — это не может послужить причиной для преследования, потому что зло причинили другие люди.
— Кто?
— Этого я не знаю. Полагаю, это должен выяснить ты. — И Кнебергиш прямо посмотрел на Гергоса.
— Продолжай, Кнебергиш, — сказал князь. — Я не совсем понял, кто напал на тебя в третий раз.
— Они вошли в мою мастерскую, когда я был там один. Я уже простился с жизнью, но они… Князь, я слышал, как они звякали оружием, они были готовы убить меня, я понял это по их разговорам. Но они… не нашли меня. И я их тоже не увидел.
Гергос посмотрел на лекаря как на сумасшедшего, потом перевёл взгляд на князя:
— Звучит как беспомощная ложь.
Лотар быстро взглянул на Сухмета. Восточник стоял у стены и был так бледен, что издалека мог сойти за статую. Но старик верил тому, что рассказывал Кнебергиш. И Лотару тоже осталось только поверить, как бы странно это ни звучало.
— Они бродили около меня, я чувствовал, как они дышали мне на ухо, но я не видел их, а они не видели меня. — Лекарь на мгновение задумался. — Впрочем, у меня сложилось впечатление, что если бы они на меня наткнулись, то смогли бы убить. Вернее, сообразили бы, куда нанести удар.
Князь потряс головой и посмотрел на Светоку, которая на удивление приветливо рассматривала Кнебергиша. Она, кажется, не совсем понимала, что он говорил, но ей нравился звук его голоса.
— В общем, князь, я остался жив, хотя не знаю почему. Спустя какое-то время, когда я вернулся за своим Гонгом, решив, что банда убийц, не найдя меня, всё-таки ушла, его уже не было. Кроме того, вынужден признаться, нервы мои не выдержали, и я удрал из города, где возможно такое, чему нет объяснения.
Все замолчали. Лотар подошёл к лекарю поближе и спросил, стараясь говорить так, чтобы вопрос был хорошо слышен князю:
— С этим мы, возможно, когда-нибудь разберёмся, лекарь. А может быть, никогда не узнаем, что произошло с тобой. Не это сейчас важно. — Лотар помедлил, стараясь найти точные слова. — Ты изготовил первый Гонг, из-за которого стала возможна магия вызывания собак.
— Ещё раз повторяю, чужеземец, — заголосил Кнебергиш, — я ставил научный эксперимент! За это не судят!
— Судят, если результат приносит вред людям, — холодно ответил Лотар, но тут же продолжил: — Но опять же не это сейчас важно, и я тебя не обвиняю ни в чём. Важно другое — ты знаешь что-то, что поможет нам вычислить Гонг или, может быть, испортит его на расстоянии.