Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

— Конечно, и уже давно. Просто мне нет охоты спешить с этим. Но я знаю, что придёт день, и я стану хозяйкой какого-нибудь большого дома, и буду любить своего мужа и растить детей.
Они вышли на открытый переход между башнями. Тут дул резкий, холодный ветер с моря и светили звёзды. Жарна улыбалась. В ней не было не то что жеманности, но даже деревенской сдержанности. Она была совершенно уверена в своей судьбе.
— Ты не будешь скучать? — Лотар и сам не знал, почему так спросил.
— О чём? — Девушка была искренне удивлена. — Это же самая счастливая участь для женщины. И самая интересная.
— Ну, есть женщины, которые думают, что увидеть мир или познакомиться с интересными людьми — более увлекательно, чем просто растить детей.
— Это всё тоже может быть, Лотар. — Теперь её голос звучал почти покровительственно, словно она знала что-то, о чём Желтоголовый даже не догадывался. А может, и в самом деле ей ведомо что-то, чего он не поймёт никогда, пусть даже проживёт на свете две тысячи лет. — Но главное и первое в жизни — то, что я уже назвала.
— Вы тут все какие-то очень… спокойные.
— Разве это плохо?
Они стали подниматься по лестнице, проложенной в гулкой, высокой башне. Здесь гуляли сквозняки и порывами врывались в незабранные стеклом бойницы, охватывающие всю долину.
— Нет, но я привык жить иначе. Я привык, что нужно быть готовым к неприятностям, а не к счастью. Я привык, что первое дело в жизни — надёжное оружие, которое нельзя оставлять так далеко, чтобы до него нельзя было в любой момент дотянуться.
Жарна долго шла молча, потом обернулась. В лице её не было и тени волнения.
— Мне жаль тебя, Лотар. Ты, наверное, не поймёшь, что спокойствие придаёт жизни совсем другую цену.
Они поднялись уже до половины башни, и Лотар спросил:
— А ты уверена, что живёшь именно той жизнью, какой она тебе кажется? Что у вас на Шонморе нет и намёка на ту жизнь, которой живу я? Всё-таки мы кое-что нашли в одном из подвалов замка КамЛут.
Она не ответила. Они прошли ещё десяток ступеней молча.
— Твой отец знает это, значит, должна знать и ты, Жарна.
Они уже выходили на открытую всем ветрам площадку башни, когда девушка наконец ответила:
— Я думаю теперь, что должны быть такие люди, как ты, Лотар, и такие, как мы тут, на Шонморе. И тут уж ничего не поделаешь, каждый должен быть счастлив своей участью.
В этом суждении не было ничего необыкновенного, но Лотару оно понравилось. Он понял, что, если бы это было возможно, он хотел бы иногда разговаривать с этой девушкой, и ждать её ответов, и раздумывать над ними, и беспокоиться от того, что не понял её слов.
На башне никого не было. Жарна, ничуть не смутившись этим, подошла к Лотару и взяла его за руку. Её прикосновение взволновало его. Это было удивительное чувство — тёплое и простое. Оно напомнило Лотару его детское волнение, когда дома он кормил в голодные зимы птиц, озябших белок и разных мелких зверюшек, которым трудно было пережить суровые холода.
— Не знаю, возможно, сэр Лотар, этот разговор кажется тебе пустым и ненужным. Но я благодарна за то, что ты сказал, и буду думать над твоими словами. А теперь — спокойной ночи.
Она легко повернулась и исчезла в темноте лестницы, по которой они только что поднялись. Лотар из вежливости подождал, пока она дойдёт до нижних ступенек, а потом отправился в комнату, которую Обрисса КаФрам отвела им для ночлега.
  
Глава 33
 
Все уже улеглись, но никто ещё не спал. Ждали его. Он задвинул мощный, шириной в три дюйма кованый засов, подошёл к кровати, оставленной для него у северной стены, сел и стал медленно, с удовольствием снимать сапожки.
Из открытого окна дуло. Ветер, который взъерошил волосы Жарны, теперь казался слишком сильным и колючим. От него веяло какой-то неявной угрозой. Лотар не знал, какой именно, и решил не придавать этому значения. Он был странно возбуждён и в то же время совершенно спокоен. Желтоголовый был счастлив — вероятно, это можно было назвать и так.
 
Сухмет поднялся и подложил свежих поленьев в камин. Как все камины, которые редко топили, он больше дымил, чем грел. Вытирая руки от липкой сосновой смолы, Сухмет громко и отчётливо произнёс:
— Только не думай, господин мой, что всё обстоит так, как выглядит.
Лотар расслабленно улыбнулся:
— Я даже не пытаюсь о чём-либо думать, я просто вспоминаю.
— Там было что-то существенное, когда мы ушли? — резво повернулся к Лотару Рубос.
— Нет, я вспоминаю ощущение… Вернее, впечатление, возникающее, когда её волосы развеваются на ветру, или как она чуть наклоняет голову, когда спрашивает… Это очень красиво. Кажется, я начинаю понимать людей, которые утверждают, что им этого не хватает.
— Тебе этого тоже не хватает? — удивился Рубос. — А вот мне…
— М-да, — хмыкнул Сухмет и отошёл к своей кровати, — я и забыл, что ты единственный среди нас женатый человек. Своего рода эксперт. Только не задавайся, я тоже был женат. И даже три раза.
— Три раза? — удивился Лотар. — Зачем нужно три раза жениться?
— Ну, — Сухмет посерьёзнел, — во-первых, у нас всё не совсем так, как у вас, и быть женатым на двух женщинах означает всего лишь, что ты заботишься о старшей. Это признак уважения. А во-вторых, третий раз я был женат, когда только-только получил свободу от Харисмуса и мне было лет триста. Я очень нуждался тогда в утешении, а женщины на этот предмет — первейшие мастерицы. — Он помолчал и добавил: — Правда, они потом за это довольно много требуют.
— Чего? — заинтересованно спросил Санс.
Лотар подумал, что он, кажется, впервые задал вопрос в их компании по своему почину. Это был или очень тревожный симптом, или знак неминуемого выздоровления. Хотелось бы, конечно, выздоровления.
— Они требуют участия в твоей жизни, почти без остатка — твоего времени, твоих эмоций, мыслей, сил, желаний, твоего естества. Это далеко не каждый может дать, и ещё меньше людей хотят это отдавать. Видишь ли, — рассудительно подытожил Сухмет, обращаясь к Сансу, — любовь проходит.
— Странно, — Лотар наконец разделся и лёг, уютно укутавшись в меховое одеяло. Теперь ветер не казался таким уж страшным, бывало и хуже. — Кажется, это самое чудесное переживание, которое может быть, и хочется, чтобы оно не кончалось.
— К счастью для нас, это не так, — сказал Рубос. В его тоне звучали нотки горечи. Они начисто опровергали слова, которые он произнёс, — всё-таки, как ни крути, это — слабость. И солдату она не к лицу.
— Не знаю, не уверен, — вдруг снова произнёс Санс. И решительно закончил: — Вернусь, когда всё кончится, и женюсь. Если она, конечно…
— У тебя есть некая… влюблённость? — поинтересовался Сухмет.
— Не было бы, не говорил… Не было бы, — Санс вздохнул, — не осталось бы даже надежды.
В комнате повисла тишина. Вдруг её нарушил Бостапарт:
— Ерунда всё это. Главное — мастерство, и любое отклонение от него — вызов, или угроза, или ловушка. Прости меня, Учитель, а ты не думал, что тебя сознательно пытаются размагнитить, чтобы ты не почувствовал источника других времён в долине? Или какие-нибудь очаги магии, которые предназначены для того, чтобы разделаться с нами?
— Ну, помимо Лотара, есть ещё и Сухмет. Уж он-то не влюбится ни за что на свете. В его-то возрасте! — хмыкнул Рубос.
— Я убеждён, что через Учителя можно воздействовать и на Сухмета, — произнёс Бост. — Я, правда, не знаю как, но…
— Бост, ты слишком плохо занимался на моих уроках боевой магии, чтобы строить свои предположения, — холодновато отозвался восточник.
Лотар повернулся на бок и посмотрел в угол, где расположился юноша. Бост сидел в своей кровати очень прямо, строго соблюдая равновесие между символами состояния духа и тела. Это было то, от чего Лотар и сам никак не мог избавиться. И не составляло труда предположить, кому сейчас Бост подражал.
К тому же рядом с ним лежал и дорожный плащ Лотара. Это немного раздражало, но, по прошествии некоторого времени, уже не хотелось растрачивать внимание на то, что кто-то в подражание твоим повадкам таскает твою одежду. По крайней мере, сейчас Лотара это не злило. К тому же Бост остался у него один, и с ним нужно было обращаться мягче.