Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

Сухмет стоял рядом и с тревогой всматривался в Санса. Он взвешивал, хватит ли у лейтенанта выносливости, чтобы выдержать рискованный эксперимент. Для юноши дело могло закончиться безумием, или смертью, или тем неведомым состоянием, которое Сухмет убеждённо называл участью хуже смерти.
— Да-да, конечно, — говорил Санс, — я понимаю. И я, безусловно, согласен.
Он не понимает, решил Лотар и попробовал объяснить ещё раз:
— Видишь ли, Санс, мы хотим сделать тебя таким же инструментом, каким тебя сделал некто, заложивший в тебя программу предательства. Это очень сложно, и может оказаться для тебя делом более болезненным, чем ты подозреваешь.
— Я ничего не боюсь, если потом, — он посмотрел на Сухмета, — вы уберёте из меня всё, что делает меня вашим противником.
Лотар пожал плечами:
— Ну, не знаю, что можно сделать. Некоторые системы подчинения человека силам зла вообще неистребимы. Другие так плотно привязаны к его личности, что невозможно оставить эту личность совершенно нетронутой при проведении такой операции…
— Лотар, ты же понимаешь, чего он хочет, — сказал вдруг Рубос. — Не нужно забивать наши головы учёной белибердой. Просто скажи, что ты попытаешься.
— Но я хочу объяснить, чтобы он понял…
— Может быть, человек вообще этого понять не может. Тогда мы просто теряем время.
Да, подумал Лотар, возможно, Рубос и прав. Если уж даже он сам этого не может осознать по-настоящему, чего же требовать от простого лейтенанта?
И всё равно он почти со страхом вглядывался в глаза Санса. В них таились неуверенность и страх, но взгляд был ясным и здоровым. Останется ли он таким же ясным, когда закончатся поиски? Или глаза лейтенанта навеки затянет болезненная муть — и виной тому будет их — и только их — азарт и неумение сделать дело по-другому, не причинив Сансу вреда?
Хорошо, решил Лотар. Если невозможно объяснить, тогда нужно делать то, что задумали. И пусть всё идёт своим чередом. А в конце пути кто-то другой взвесит то, что они сейчас сделают с юношей, и скажет, грех ли это, отягощающий душу, или добро. Он отступил назад, давая возможность Сухмету взяться за дело.
Сухмет попросил всех, кроме Лотара, отойти подальше, снял свою превосходную Утгелу, расстегнул халат, чтобы не стеснял дыхания, и положил руки на плечи юноши. Кросс, подумал Лотар, он собирается работать контактно — ничто уже не будет разделять его и этого мальчишку, который даже не знает, на что идёт.
— Хваризелл, отраст ну-прамосо копраджа, бир сигам Фоату!
Этого Лотар не понимал. Он даже не знал, откуда этот язык произошёл, в какие времена люди им пользовались, и люди ли это были. Такой вид магии был непонятней, чем магическое оружие облаков и землетрясений, или эпидемии, насылаемые на ещё не родившиеся поколения.
И вдруг он понял, что Сухмет использует и его сознание. Возможно, старику требовалась его энергия, а может быть, Сухмет решил подключить Лотара, чтобы он не совершил какой-нибудь ошибки, когда придёт его черёд действовать.
Окружающий мир поплыл, и вдруг в поле видения стали возникать полупрозрачные картины, словно во сне на зажмуренные веки упал отблеск неземного света, вызывающий галлюцинации. Только всё это было наяву, вернее, почти наяву. Лотар закрыл глаза и сосредоточился.
Полупрозрачные тени стали вполне вещественными и даже осязаемыми. Теперь Лотар не сомневался, что он и зыбкая, временами расплывающаяся тень Сухмета уходят куда-то вниз, в багровый туман, который висит непроницаемой завесой вокруг них, словно окрашенная вода или очень плотные тучи, способные оказывать сопротивление телу.
Лотар на мгновение опустил глаза и увидел, что его тело, как и тело Сухмета, кажется зыбким и может рассыпаться на множество кусочков тени и света, если он не справится с тем, что его заставлял делать Сухмет.
Итак, они падали в багровый океан, и, хотя вокруг было много воздуха, Лотар вдруг стал задыхаться. Оказалось, что здесь нужно дышать не в своём ритме, а в такт чужому, прерывистому и частому дыханию… Лотар догадался, что так дышал Санс, и они, скорее всего, находились в его сознании, которое в не очень подготовленном восприятии Лотара приняло образ океанской глубины.
 
Они опускались ещё очень долго. Лотар даже стал опасаться, что у Сухмета не хватит сил преодолеть возрастающее сопротивление багрового тумана, но наконец понял, что опасения напрасны — они уже двигались над самым дном… Вернее, над какой-то поверхностью из тёмных складок и чуть более светлых бугров. Ощущение немного напоминало полёт над холмистой местностью, вот только в полёте появлялась радость, а тут было уныние. Полёт давал возможность видеть далеко и очень ясно, а тут невозможно было разглядеть даже кончики собственных рук.
Внезапно Сухмет повернулся к нему и произнёс какие-то дикие, совершенно нечеловеческие слова. И Лотар понял, что он хотел сказать, хотя ни язык, ни сами звуки не были ему понятны, как не были бы понятны, например, голоса китов.
— Вот оно, смотри!
Они опустились ещё ниже и, к изумлению Лотара, увидели растянутую между скалами крупную сеть, которую снизу поддерживал белый, сверкающий, как пузырьки воздуха под водой, колокол непонятного свойства. Сухмет двинулся вокруг этого непонятного колокола. Было хорошо заметно, что он просто-напросто опасается его.
И тогда Лотар тоже различил, что это никакой не колокол воздуха, а мерзкая, похожая на полужидкий гной масса, от которой исходил жуткий запах, и хотелось бежать, как от проклятия… Эта субстанция не должна находиться в человеке, кем бы он ни был.
Сухмет вдруг решился, приблизился к одному из креплений сети и вырвал его из пористой поверхности скалы. Из образовавшейся раны потекла кровь. Лотар бросился к другому креплению и тоже вырвал его, Кровь ударила фонтаном. Лотар ощутил её липкий вкус на губах. Он попытался было вырвать ещё одно крепление и вдруг понял, что происходит что-то не то…
Гноистая масса стала медленно и тяжело подниматься. Она всплывала, и почему-то это рождало облегчение. Лотар хотел было подтолкнуть её, но Сухмет остановил его руку — к ней нельзя прикасаться…
Когда Лотар открыл глаза, то обнаружил, что сидит на траве, в десятке футов от Санса. Лейтенант катался по земле, и его рвало — отчаянно, с кровью и желчью… Сухмет стоял над ним, пытался удерживать и подносил к носу какую-то коробочку с пахучей солью. Старик, конечно, не справился бы, но ему уже помогали Рубос и Бостапарт.
Пошатываясь, Лотар поднялся на ноги.
— Ну что?
— Он оказался крепче, чем я думал, он выдержал, — просипел бледный от усталости Сухмет. — Теперь всё в порядке, он — наш. И мы вырвали эту штуку… — Старик быстро оглянулся на Лотара: — Должен сказать, ты действовал очень решительно, господин мой, я даже думал, что ты убьёшь его своими рывками. Но ты был прав — сделать это следовало быстро.
— Что сделать? — спросил Рубос.
— Не важно. — Лотар подошёл к затихшему Сансу и спросил: — Он ещё в трансе?
Сухмет привычно кивнул, как благовоспитанный восточник. Лотар в который раз подумал, что так двигают шеей гуси или утки, когда волнуются.
— Транс теперь — не проблема. Вот тот гнойник был действительно проблемой. Он был очень низовым, практически на базовом уровне.
— О чём вы говорите? — снова спросил Рубос.
Лотар посмотрел на Бостапарта и вдруг догадался, что мальчишке тоже кое-что стало понятно. Он был там, в подсознании Санса, хотя, конечно, и не в такой явной форме, как Лотар. Неужели Сухмет и его использовал?
Санс вдруг сел на траву и вытер рукавом губы.
— Ох, ну и мерзкое же дело. Если бы можно было иначе…
— Иначе нельзя, — твёрдо сказал Сухмет и вдруг щёлкнул лейтенанта по лбу. — Слушай и повинуйся.
— Я готов, — ответил Санс неживым голосом. Это был голос куклы, нежити, послушного и безвольного орудия.
— Найди то, что заставляло тебя страдать.
Санс поднялся и механическими шагами, не воспринимающими никакой неровности земли, пошёл к замку КамЛут. Лотар хотел было остановить его, поправить, но мешать Сухмету было нельзя. Они двинулись следом.