Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

Осознав это, Лотар вдруг с тоской подумал, что, неся свою солдатскую судьбу, он так и прошёл мимо сердечных волнений и всего, чем они наполняют жизнь, — причастности к чужой судьбе и возможности всё рассказывать кому-то ещё, кроме ироничного и слишком далёкого от обычных человеческих забот Сухмета.
Рядом с КаФрамом сидела его жена — такая же, как и муж, невысокая, полненькая женщина с глазами Бетии и рассудком Жарны. Шазия, жена Афиса КамЛута, обращалась с ней как со старой и верной подругой. Лотар почти с удивлением обнаружил, что между женщинами может быть такая же долгая и испытанная дружба, как у него, например, с Рубосом или Сухметом. Звали её госпожой Обриссой. По её виду можно было судить, во что со временем превратятся её дочери, если случаю не будет угодно дать им иную судьбу, чем тихая, неспешная, но счастливая жизнь в долине острова Шонмор.
Когда подали пиво и редкое здесь южное вино, Афис КамЛут хлопнул ладонью по столу и посмотрел на Лотара:
— Чужеземец, не расстающийся со своим мечом даже за дружеским столом, мы ждём твоего рассказа.
Почему-то Лотара это смутило. Он коснулся кончиками пальцев рукояти Гвинеда, выглядывающей из-за правого плеча, и чуть улыбнулся:
— Это не вещь, Афис, это друг. Может быть, даже больше — он часть меня. Я не могу его оставить. Если я нарушил обычаи твоего дома, прошу меня извинить.
Афис улыбнулся. В уголках его глаз собралось столько морщин, что он показался старше на десяток лет. Может, он и был тут старше всех, кроме Сухмета, конечно, просто старался следить за собой.
— Я не обвиняю тебя, Лотар. Я знаю, так бывает, когда очень долго не расстёгиваешь перевязь.
Лотар провёл рукой по лицу. Что-то в этих людях, в их природном уме и непритворном добродушии очень ему нравилось. Остаться бы здесь насовсем, подумал он, отбить Жарну у Стака и выстроить небольшой дом на мысу, чтобы морской ветер обдувал его долгие и долгие годы…
Сухмет, неловко потянувшись, вдруг уронил свою кружку. Прямо перед Лотаром образовалась лужа красного вина. Лотар поднял голову. Его старый друг и помощник холодно смотрел на него, не мигая. Таким расстроенным или даже злым Лотар не видел Сухмета очень много лет. А может быть, и вовсе никогда прежде не видел. И сознание восточника было полностью прикрыто, будто он остался один, в окружении врагов. Значит, что-то шло не так.
Желтоголовый поднял взгляд на хозяина дома:
— Достославный Афис, я неважный рассказчик, но у нас есть человек, который поведает тебе всё с удовольствием, искусно и со знанием дела.
Он взглянул на мэтра Шивилека. Адъюнкт географии и философии дрогнул, подавился куском запечённой свинины, но быстро взял себя в руки, вытер рот салфеткой и принялся рассказывать. Дельно, последовательно, чуть щеголяя своей осведомлённостью, и, по мнению Лотара, иногда излишне словоохотливо. Но для этой публики, пожалуй, наоборот, слишком сухо и неподробно.
Когда он кончил, утро за окнами превратилось в настоящий день, а солнце стало припекать сильнее, чем в южных степях. Лотар вспомнил, что они находятся в закрытой со всех сторон котловине, поэтому тут и должно быть жарче, и с удовольствием расстегнул куртку.
Слушатели, как и полагалось после интересной, со вкусом рассказанной истории, затаили дыхание. Афис КамЛут, забыв, что он владетель долины и почтенный воин, сидел, раскрыв от восхищения рот. Его Шазия, с горящими глазами на раскрасневшемся лице, шёпотом по-матерински причитала, поминая Виградуна и Каша. А сообщение, что Рамисоса они похоронили у дороги, вызвало взрыв возмущения.
— Мы перенесём его на наше фамильное кладбище, — объявил Афис, — он погиб как воин и достоин лежать рядом с самыми знатными воинами нашего рода. Ты должен был сразу попросить меня об этом! Я удивлён, Лотар, что ты так холодно относишься к своим ученикам.
Вдруг в зале установилась тишина. Все смотрели на Лотара. А он не мог справиться со своим лицом и изо всех сил пытался сделать так, чтобы оно не очень выдавало его.
— Я не холодно отношусь к ним, ко всем троим павшим и к последнему из живых. — Лотар прокашлялся. — Если бы можно было, я бы, не задумываясь, свою жизнь отдал за любого из них, но…
 
Он опустил голову. И вдруг краем глаза снова увидел пронзительный, очень холодный, прямо ледяной, вопрошающий взгляд Сухмета. Да что такое со стариком? Или что-то происходит со мной, подумал Лотар.
Постепенно в зале снова стало шумно, кто-то заговорил, обсуждая услышанное, кто-то принялся прогонять не в меру разыгравшихся собак. Но очень скоро Афис снова перекрыл все голоса своим басом:
— Ну и что ты, Лотар, собираешься теперь у нас делать?
Желтоголовый поднял голову. Да, время скорби прошло.
— Если ты позволишь, хозяин, офицеры и матросы корабля займутся его ремонтом. А остальные попробуют найти нечто неожиданное где-нибудь в окрестностях.
— Но что же неожиданного может быть в наших краях? — удивилась Шазия. — Я всё тут знаю, и ничего…
— Ну, ладно, чужеземцы, — провозгласил Афис. — Конечно, вы все считаетесь теперь гостями моего дома и моей долины. Если тебе потребуется помощь, не стесняйся, проси.
— Я прошу помочь команде корабля, — вдруг подал голос Купсах.
— Мои мастеровые к твоим услугам, капитан.
Купсах склонил голову в знак благодарности.
— Да, — Рубос вдруг нахмурился, — у нас с собой есть предатель…
— Нет, — отчётливо и очень громко произнёс Лотар, чтобы пресечь все попытки решить судьбу Санса. — Он останется с нами.
Рубос нахмурился, потом нехотя проговорил:
— Это следует решить сообща.
  
Глава 28
 
Два дня и почти две ночи Лотар, Рубос, Сухмет и Бостапарт прочёсывали Шонмор вдоль и поперёк. Они облазили все малодоступные и даже недоступные скалы острова, взбирались на самые отвесные стены, надеясь найти хоть какой-нибудь знак. Они прошли вдоль всех склонов, пытаясь обнаружить хоть какой-то намёк на пещеру. И не нашли ничего.
Не было ничего похожего на необычные знаки, ни единого намёка на существование пещеры. Они не смогли обнаружить даже отблеска той энергии, которую кто-либо мог направить, как сигнал, восточным армиям, понуждая их идти войной на Запад. Это было самое большое НИЧЕГО за всю их долгую и полную приключений жизнь.
К вечеру второго дня Шивилек доложил, что «Летящее Облако» готово к полёту. Оставалось только запастись продуктами, и можно было вылетать.
Шивилек вообще стал довольно деятельным. Он принимал самое непосредственное участие в восстановлении летающего корабля, и оказалось, что за время полёта совсем неплохо понял его конструкцию. Кроме того, с помощью Джимескина он нашёл двух новых людей из долины, которых, с благословения Афиса, они собирались взять вместо погибшего матроса и Санса.
Санс тоже принимал участие в ремонте корабля, хотя питался и спал отдельно, прямо на брошенном на землю куске войлока. К тому же с ним никто не разговаривал. Но окончательно его судьба была решена вечером второго дня, когда раны у Купсаха немного затянулись и стало ясно, что капитан снова может командовать кораблём.
Джимескин предложил оставить Санса на Шонморе, если уж Лотар почему-то не разрешает его судить. В этом не было, строго говоря, ничего чрезвычайного. Во все времена сомнительных членов команды списывали на берег.
Но на этот раз решение было так увязано с выздоровлением Купсаха, столько в нём было холодного, почти циничного расчёта, что Санс даже попробовал пожаловаться Лотару вечером. Но безуспешно. Желтоголовый думал о своём, и размышления его не торопился прервать даже Сухмет.
Итак, всё было готово к решению новых задач, но главной проблемой было то, что никто не знал, в чём они состоят.
На прощальный ужин в замке КамЛута собрались почти все видные люди долины Шонмора. Но ситуация была настолько неясной, что вместо весёлого пира получилось унылое застолье. Лотар сидел тихо, ни на кого не обращал внимания и только иногда смотрел на Жарну или Шазию, которые пытались поднять его настроение и сели по бокам от него.