Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

До противника осталось футов двести, потом сто пятьдесят… Вдруг глаза монаха расширились. Он испугался, заверещал что-то, схватил за руку офицера у баллисты…
Но тут Бост спустил рычаг, и бочонок с давно коптящим фитилём почти по прямой прочертил линию в воздухе в сторону монаха. Промахнуться было невозможно. Лотар повернулся к юту и закричал, взмахнув рукой:
— Купсах, отваливай!
Теперь нужно было так уйти от врага, чтобы не попасть под огонь двух других баллист, которые ещё некоторое время могли стрелять…
Но опасность уже миновала. Насмотревшись, как горящие корабли бьются об воду, фойский галеот, едва получив удар, стал резко снижаться. Он даже не пытался продолжать бой с «Летящим Облаком». Капитан, видно, давно решил спастись любой ценой, даже ценой трусости.
Когда стало ясно, что никто с этого корабля в них больше стрелять не будет, Лотар посмотрел на последний фойский галеот.
Тот шёл вперёд на полной скорости. Он собирался уничтожить этого коварного и ловкого врага, отомстить за смерть товарищей. И не намерен был повторять их ошибки.
— Ну вот, — сказал Лотар, ни к кому особенно не обращаясь, — а с этой громадиной придётся сражаться мне.
  
Глава 24
 
Превратив руки в крылья, Лотар стал отращивать ещё небольшие крылышки на ногах. Конечно, он не мог ими взмахивать в полёте, но они были незаменимы для увёрток в воздухе. Он давно придумал этот вид трансмутации, ещё когда сражался с волшебником Перегрином, который любил превращаться в огромного и свирепого мастодонта и топтал деревни, небольшие городки и поля фермеров.
Лотар тогда заманил его в стеклянистый лес и понёсся на крыльях между деревьями с острыми, как осколки стекла, листьями. Он раз десять напоролся на очень острые листья, прежде чем сообразил, что ему не хватает манёвренности, и отрастил эти крылышки на ногах. После этого дело пошло веселее, он ловко обходил все осколки, а Перегрин, который нёсся за ним в образе яростного зверя, собрал почти все царапины, которых избежал Лотар. Когда они вывалились из чащи, он уже истекал кровью, и Лотар добил его, как комара.
Вот и теперь Лотар подозревал, что эти крылышки ему пригодятся. Без них он просто не решился бы атаковать нашпигованный арбалетчиками и первоклассными лучниками корабль. Он натянул на себя все доспехи и, конечно, перекинул на спину Гвинед. Меч должен был сделать главное — как всегда.
Когда он снова появился на палубе, до острова Шонмор оставалось не больше двух миль, но фойский корабль уже висел над ними. Его обводы, люди на борту, гондола были не видны. Только плоское днище, только масса и неукротимое желание уничтожить — вот чем был теперь этот корабль.
Потом он стал стрелять — сверху, с очень близкого расстояния. «Летящее Облако» ещё могло маневрировать, но увёртываться от быстрых и невидимых стрел Купсах уже был не в состоянии. Когда Лотар понял это, он впервые измерил на глаз расстояние до берега — сумеет ли он дотащить обессиленного Сухмета и, если понадобится, кого-нибудь ещё. Желтоголовый не сомневался, что Рубос доберётся сам, и Бост с Рамисосом тоже. Конечно, если они лишатся своего корабля, то всё равно потерпят поражение, но, по крайней мере, останутся живы.
Тут Лотар услышал жёсткие щелчки стрел о защитное поле. Волна тёплой благодарности и восхищения затопила его сердце. Сухмет, как ни был он слаб, сражался и закрывал гондолу от стрел…
Звон колокольчиков едва не оглушил Лотара. Рано он поверил в безопасность. Нос фоя чуть опустился — как капитан сумел накренить свою махину, для Лотара, не искушённого в навигации, осталось тайной, — и огромная стрела, похожая на таран, ударила из его баллисты. Теперь он понимал, что целью фоев стала именно гондола, беззащитная перед такой угрозой.
Хорошо, решил Лотар, дашь на дашь. Он подошёл к борту и так резко взлетел в воздух, что кто-то за его спиной даже ахнул. Кажется, это был Шивилек… Значит, они с Джимескином снова вышли на палубу. Хоть бы догадались сделать что-то полезное, подумал Лотар. Но особенно на этом он настаивать не стал бы, даже если бы мог, — от этих двоих теперь мало что зависело. От всех теперь мало что зависело, победу должен был добыть только он — Драконий Оборотень.
 
Лотар сделал круг над «Летящим Облаком», которое, как ни странно, ещё неплохо держалось. По крайней мере, так казалось со стороны. То ли Купсах научился управлять подбитым крылом, то ли фой поумерил свою агрессивность, то ли стрелять огромными стрелами было не очень просто, а чтобы попасть в гондолу «Летящего Облака», требовалась большая точность.
Лотар накинул на себя мантию невидимости и стал набирать высоту. Это было непросто, потому что он терял скорость, а фой двигался так быстро, что Лотар мог его вообще упустить, но делать было нечего. Лотару нужна была высота, и он налегал на крылья изо всех сил. Поднявшись футов на сто выше фойского корабля, он всё-таки отстал от него на сотню саженей, но это было не страшно. Он нагнал его, когда выровнял полёт.
Оказавшись с задней стороны и чуть выше гондолы фоя, Лотар стал скользить вниз, стараясь остаться невидимым. Это ему почти удалось.
Почти, потому что, ударившись о гондолу противника, он от толчка стал видимым — и кто-то вдруг заголосил. Он поднял голову. В довольно плотной темноте на носу стояли три или четыре человека в странных шлемах. Они увидели его и тут же приготовили арбалеты.
Не обращая особого внимания на противника, торопясь так, что перевязь сбилась на груди, Лотар выхватил Гвинед и вгляделся в жестковатую ткань гондолы, с которой легко можно было съехать вниз, если бы через каждые полсажени не висели петли из крепкого шпагата. Ткань не могла быть очень прочной, в ней легко наделать дырок, и корабль не сможет продолжать погоню…
От рубящего удара Гвинед чуть не вылетел из рук. На ткани не осталось даже пореза. Меч просто прошёл сквозь неё, а когда вылетел с противоположной стороны, Лотар увидел, что пробоина затянулась прежде, чем подъёмный газ стал выходить из гондолы.
Это был типично фойский принцип защиты — не укреплять, не делать гондолу непробиваемой, как на «Летящем Облаке», а, наоборот, превратить её в податливую настолько, чтобы она всё принимала, но тут же восстанавливалась. Лотар ударил ещё пару раз, чувствуя, что это становится похожим на кошмарный сон… Его Гвинед обрубил только с полдюжины шпагатных петель, но не более. Петли не срастались.
Лотар на мгновение представил, что отрезает все петли и гондола уносится вверх, сбросив фойский корабль, но, окинув взглядом почти безмерную гондолу, понял: для этого ему потребуется слишком много времени — может быть, несколько часов… В его ногу чуть выше колена ударила стрела… Он слетел с гондолы и попытался спрятаться за её покатым боком, переведя зрение в магический диапазон. Так и есть, он позабыл о фойских стрелках, а они не дремали. Джанский монах сумел сделать их невидимыми, они подобрались поближе, дали залп, а он пропустил его! Ничего сравнимого с этим по глупости он просто не мог вообразить!
Повиснув в кстати подвернувшейся петле, Лотар осмотрел рану. Стрела пробила только мышцу, это было больно, обидно, на время сковывало движения, но не смертельно. Перебитый сосуд он зажал, а весь кровоток послал по другой вене, мгновенно расширив её. Такие защитные приёмы он неплохо освоил за долгие годы своих сражений.
Так, всё-таки нужно было что-то придумывать. И тогда он увидел заднюю баллисту, около которой осталось не больше полудюжины солдат. Рядом стояли бочки с вендийским огнём, а сбоку в плошке торчали горящие фитили… Вот только опуститься на палубу будет трудно, потому что фои, конечно, следят за ним. А сразу броситься в схватку он не сможет, ведь крылья совсем не то, что нормальные руки…
Может, и в самом деле стать на время Чёрным Драконом?.. Нет, он не мог этого объяснить, но знал, что лучше погибнет, чем использует этот приём. Почему-то делать этого было нельзя. Но что же остаётся?