Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

Был там и Атольф. Он смотрел так напряжённо, что при желании Лотар мог почувствовать его взгляд, как тёплое пятно на спине. Колдуну определённо хотелось влепить заряд магической энергии в Лотара, но сначала нужно было снять занавес, а это требовало времени. Вот и терзался колдун безнаказанностью похитителя посоха Гурама, и надеялся только, что своё сделает водопад.
А впереди было что-то до такой степени скрытое от всех, что даже сейчас, когда Лотар в предельном напряжении сил мог видеть полёт птиц над отдалённым лесом, он не понимал, кто и зачем следит за ним с берега. Но где же Сухмет?..
Дно приблизилось, это был верный признак близкого обрыва. Лотар глотнул воздуха и нырнул в чуть-чуть более спокойный придонный слой. Что это? Что-то тёмное…
Тогда он понял, что это сваи постоянной, неподъёмной части моста. Они пронеслись мимо него раньше, чем он успел до конца осознать это. Теперь у него оставалась только сотня ярдов, всего сотня ярдов жизни…
Интересно, успеет он вырастить крылья, пока падает на дно водопада? Для того, чтобы нормально лететь — нет, конечно. Но чтобы смягчить удар о камни — может быть. Нет, скорее всего, его размажет по выступам стены ещё до того, как он достигнет дна. А это значит, что крылья бесполезны.
А если начать трансформировать их сейчас, пока он ещё в воде и у него есть несколько мгновений? Может быть, он сумеет вырваться из струй падающей воды, подальше от камней, и это даст возможность спланировать?..
Нет, он выбрал форму для плаванья, перестроить её в крылья, минуя человеческие формы, он не сумеет — не хватит сил и умения. А мутировать сначала в человека и лишь потом в крылатого летуна он не успевает.
Пока Лотар думал об этом, он грёб так, что вода не успевала смыкаться за его перепончатыми ладонями, и там образовывались блестящие, завихрённые пузыри. Он снова поднялся на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, и больше нырять не стал. Дно было уже слишком близко, и вода неслась над ним едва ли не быстрее, чем на поверхности.
До берега осталось не больше полусотни футов, когда он понял, что проиграл. Он попросту не успел, не догрёб, слишком устал в драках или чрезмерно ослабел от ран… Нужно было спокойно и неторопливо зарастить их, оставаясь в камере Велирии, нужно было иначе…
Обрыв приближался. Вот уже камни, торчащие, как клыки в звериной пасти, собрали поток в тяжёлые, бешеные космы, с которыми и вовсе стало невозможно бороться. Лотар приготовился трансформировать руки в крылья, чтобы всё-таки спланировать. Получится или нет — неважно. Он знает, что не получится, но должен доиграть эту схватку до конца…
Чудовищная боль пронзила спину. Он крутанулся в воде, пытаясь понять, что произошло?..
Это была его собственная стальная кошка, которую на сей раз он не взял с собой, потому что не собирался взбираться на стены. Она зарылась в его спинных мускулах, вгрызаясь всё глубже, доставая до рёбер, до самых лёгких… К её концу была привязана шёлковая верёвка, знакомая Лотару по бесчисленным тренировкам, как собственные мозоли на ладонях… А на конце этой верёвки твёрдо стоял белый, словно вылепленный из мёртвого, слепого алебастра, Сухмет.
Он держал верёвку крепкими, напряжёнными руками, выбирая её, словно поймал небывало большую и тяжёлую рыбину. Он подтягивал Лотара, и его узкие глаза не отрывались от широкого кровавого следа, который оставался за разом ослабевшей фигурой Желтоголового.
Лотар ещё не потерял сознания. Он видел, что его рука сжимает кинжал, невесть как влетевший в его ладонь, и понимал, что достаточно сделать одно движение, чтобы освободиться от этой кошки, от Сухмета на том конце, но и от жизни, которая кончится, как только он перелетит за такой близкий, ровный, как линейка, край перетока.
Течение увело его на дно. Лотар двинул ногами, оказалось, что он ещё может помогать Сухмету, и снова оказался на поверхности. Осталось десять футов. Лотар уже слышал, как дышит Сухмет, видел, как брызги стекают по его жёлтому, необычному и такому знакомому лицу… Пять футов. Три…
 
Сухмет протянул руку, вцепился в перевязь Гвинеда и втянул Лотара в спокойную воду. Теперь вокруг его колен клубилась не только вода, но и тёмная в утреннем свете, резко пахнущая кровь Лотара.
Тут не выдержал даже Сухмет. Он подхватил Лотара и застонал, когда всмотрелся в его светло-серые глаза. Даже Сухмету требовалось собраться с силами, чтобы вынести драконьего оборотня на берег, даже ему требовалось сконцентрироваться, чтобы не выдернуть из спины отвратительный четырёхдюймовый крюк, вошедший в плоть его господина на всю глубину.
Лицо Лотара оказалось на плече старика, а губы почти коснулись его уха. И тогда Лотар решился, потому что знал, что Сухмет услышит, и не знал, доживёт до полудня или нет. Он произнёс, почти бессмысленно растрачивая последние силы, чтобы у старика не было чувства вины:
— Молодец, всё прав…
И не договорил. От боли в разорванных лёгких он потерял сознание.
  
Глава 17
 
Лотар даже не подозревал, что можно чувствовать себя так, как он сейчас. Лёгкость, полные радости и света мысли и какое-то восторженное, остановившееся переживание, словно он слушает неземную музыку, способную управлять всем миром и всем в мире. И, конечно, покой, полный и нерушимый, вечный и торжественный покой, который — это было ясно — никогда не надоест и не будет в тягость.
Лотар поднял веки и почувствовал свет, бьющий в лицо. Он буквально умывался этим светом. Но что ему было до этого света, когда в нём играла музыка неземных сфер?
Наверное, подумал он, они меня всё-таки захватили. И теперь каким-то образом лишили возможности сопротивляться. Скоро они примутся за меня по-настоящему. Нет, такого быть не могло. И тогда он вспомнил… Да, конечно, Сухмет поступил правильно, и всё должно быть в порядке. Но почему же тогда?..
— Что тебя беспокоит, мой господин?
Лотар с трудом повернул голову на голос. Нет, с тем парением мыслей и чувств, которое охватило его, он не мог вспомнить, кто это и почему он так говорит?
— М-да, пожалуй, я хватил лишку, — сказал странный узкоглазый человечек, который был не велик, но и не мал, и находился где-то близко, хотя и далеко, так далеко, что даже рукой его было не достать.
Внезапно состояние полного и почти совершенного счастья стало меняться, потом вовсе исчезло.
И тогда навалилась тяжёлая, как многопудовые камни, тяжесть разбитого, исколотого тела, пришла дикая, нестерпимая боль. Она заполнила каждую клеточку мозга и тела, забилась в каждом вдохе и в лучах солнца, обрушившегося с ярко-синего неба, как воинский крик.
Пришли запахи — тяжёлые, мучительные запахи больного, истерзанного тела: пота, крови, нечистот. И, конечно, стало шумно, теперь Лотар не мог даже пошевелиться из-за этого неумолчного грохота, возникающего так близко, что от него вибрировал воздух.
Особенно трудно было дышать. Этот воздух был мутен и тяжёл, как будто ему в грудь посадили злобную и быструю белку с отчаянно острыми когтями и зубами и она пытается выбраться на свободу, то есть из него, из Лотара.
— Что это? — прошептал Лотар. Грудь и спина болели. Он старался говорить, не дыша, двигая только губами.
— Это снова я, Сухмет, твой верный раб. — Старик, должно быть, был жесток или глуп, если не понимал, как тяжело сейчас Лотару говорить.
— Нет, то, что исчезло?
— А-а, я просто подумал… — Сухмет хмыкнул и всё-таки продолжил: — Ну, в общем, я подумал, раз у нас есть посох Гурама, то можно облегчить твои страдания. Это что-то вроде анестезии, знаешь…
— Никогда… — Лотар перевёл дыхание и с облегчением закончил: — Не делай этого больше.
— Я хотел лишь облегчить твою боль, господин.
— С болью я справлюсь. А с этим — нет.
— Это так трудно?
— Ты пробовал? — Сухмет покачал головой. Лотар даже с закрытыми глазами знал это. — Трудно избавиться от наслаждения.
Что-то звонко лопнуло в воздухе, и Лотар окончательно расстался с этим Сухметовым изобретением. Теперь боль была такой, что Лотар даже удивился, как это ему только что удалось разговаривать.