Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

На следующее утро, когда они вышли на неохраняемую часть широкой, всё время уходящей вверх дороги, пришлось уже идти по снегу. Впрочем, пара волов, запряжённых цугом, могла протащить по этой дороге даже основательно нагруженную телегу.
Миновав несколько голых рощ, путники вышли на неширокий — не более полумили — горный карниз, относительно ровную поверхность которого то и дело разрывали острые, обнажённые скалы. Попетляв, дорога пошла прямо на сплошную стену чёрных гор, закрывавших полнеба. В этом гигантском каменном пороге был только один разрыв — перевал, который и назывался Широким.
Дорога тоже была не по-горному широкой. Снег на ней местами уже сошёл, и ноги путников стали вязнуть в липкой грязи. Сухмет вдруг стал поносить эту дорогу на чём свет стоит. Лотар удивлённо поднял на него взгляд.
— А вот это как тебе понравится? — Сухмет поднял ногу повыше, и Лотар увидел, что подошва его сапога отвалилась, обнажив ступню старика почти до пятки.
— Раньше нужно было думать, — бросил Лотар и пошёл вперёд, вдыхая воздух, напоённый запахом первых горных трав.
— Да кто же мог подумать, что нам предстоит такое? — В голосе Сухмета было почти настоящее возмущение. — Если бы ты не тащил меня…
— Никто не тащит тебя насильно.
— Один ты не справишься. Хладнокровие Лотару не изменило.
— Я хочу сказать, что ты берёшься за предприятие довольно рискованное, — повысил Сухмет голос.
Лотар всё так же, не оборачиваясь, шагал по грязи, поднимая ноги повыше.
Сухмет вздохнул, допрыгал на одной ноге до края дороги и сел на светло-серый валун, похожий на прикорнувшего медведя.
— Подожди, пока я подвяжу подмётку. Лотар остановился, обернулся.
— Могу дать тебе ремешок.
— У меня есть свой. — Сухмет порылся в котомке, которую нёс за плечами, достал тонкий сыромятный шнурок, отрезал от него кусок фута в три и принялся старательно укреплять сапог.
— Это ещё не грязь, — буркнул Лотар. — Вот если бы по дороге ездили, ты бы понял, что такое настоящая грязь.
— Есть предметы, с которыми я не стремлюсь свести слишком короткое знакомство.
— А то, что закрыло перевал, из этого списка? — спросил Лотар.
Сухмет встал, притопнул сапогом, перетянутым ремнём, и пожаловался:
— Снег забился внутрь и тает.
— На привале прошьёшь подмётку, будет лучше прежнего.
Сухмет проговорил едва ли не льстиво:
— А чем плохо здесь? До обеда осталось совсем немного.
Лотар осмотрелся. До места, где дорога терялась в каменной гряде, оставалось не больше двух миль.
— Прежде посмотрим, нет ли там чего-нибудь интересного.
Лицо Сухмета стало на мгновение непроницаемым, потом он очень серьёзно сказал:
— Ничего не чувствую. Такое впечатление, что впереди нет ничего живого, даже птиц или полевых мышей. А ведь должно быть. — Он ещё раз попробовал определить возможную опасность, которая находилась впереди. — Нет, абсолютно спокойно.
— Вот и у меня то же ощущение. — Лотар покрутил головой. — Красиво здесь. Даже когда смотришь магическим взглядом, всё равно красиво.
— Может быть, — осторожно сказал Сухмет, — в этой красоте и заключена главная опасность? — Лотар удивлённо поднял брови. — Я хочу сказать, ты как-то уж очень рвёшься вперёд.
— Я проверяю каждый камень на дороге. Но он понял, что старик прав. Ему следовало бы разобраться, что заставляет его спешить.
— Несомненно, — улыбнулся Сухмет. — Но те люди, которые угодили в эту ловушку, думали так же.
Лотар сдался. Он подошёл к Сухмету и присел на камень рядом со стариком.
— Ты прав.
Сосредоточившись, Лотар стал думать о том, что, возможно, заставило его торопиться. Но как он ни старался, не чувствовал даже следов магии. Могло, правда, оказаться, что колдовство было слишком мощным, когда почувствовать его изнутри практически невозможно, как невозможно понять откуда исходит запах, когда к нему уже привык. И Лотар перевёл внимание на то, что лежало впереди.
Дорога была пустынна, тиха и совершенно безопасна.
— Может быть, ловушки уже нет? Караванов больше не предвидится, и тот, кто её поставил, вынужден был уйти.
 
Сухмет серьёзно покачал головой. Он был очень сосредоточен, помогая Лотару, вливая в него свою энергию, пытаясь поднять уровень восприятия Желтоголового до предела. Внезапно Лотар расхохотался.
— Ай да хитрец! Значит, ты специально подстроил эту штуку с сапогом, чтобы притормозить меня. Лицо Сухмета стало удивлённым.
— А мне казалось, господин мой, что я хорошо спрятал свои мысли.
Лотар снял налобник, выкованный из тёмной бронзы, провёл рукой по коротким волосам.
— А я не мысли прочитал. Просто на разошедшемся шве остался след твоей магии.
Сухмет внимательно, сузившимися глазами посмотрел на свой сапог.
— Здорово. Нет, в самом деле, здорово. Ты почувствовал след, который не могу, при всём желании, почувствовать даже я. Кажется, зря я говорил…
Внезапно стало тихо, очень тихо. Так тихо, что Лотар вскочил на ноги и схватился за кинжал. Впрочем, больше он ничего не предпринимал, потому что ничего и не случилось.
— Вот так-то, — сказал наконец Сухмет. — А мы летели вперёд, как пришпоренные.
— Что это было?
— Кто-то умер.
— Скорее, что-то. Нечто со слабой аурой, похожее на неодушевлённый предмет…
— Но не животное.
Лотар снова протянул вперёд своё восприятие, как нежнейший цветок, и вдруг всё понял.
— Это была птица. Она погибла на лету. Как это может быть? Она кружила довольно низко, но ничто не убивает так, как погибла она… Словно её мгновенно что-то задушило.
Сухмет вздохнул.
— Теперь у нас есть ответ — капкан не снят. Он так же готов действовать, как прежде.
Лотар посмотрел на перевал, разрезавший чёрные горы, и прикусил губу. Теперь насторожённость изменила, кажется, сам цвет его светло-серых глаз — они стали темнее.
Когда они пошли дальше, Лотар попытался объяснить:
— Понимаешь, мне всё время кажется, что здесь нам не придётся очень уж трудно работать. — Он ещё раз провёл рукой по волосам и надел налобник. — По-моему, наши противники затеяли дело, которое им не по плечу.
— А кто наши противники? — живо спросил Сухмет.
— Ну кто же это знает, кроме них самих? — удивился Лотар.
Сухмет задумался. Они шагали по рыхлому, хлюпающему снегу, и горы становились всё ближе. За низкими серыми тучами угадывалось солнце. Где-то недалеко сорвался пласт подтаявшего снега и гулко хлопнулся о землю. По-прежнему удивляло и настораживало отсутствие птиц.
Лотар обернулся. Ближайший лесок почти полностью закрыл долину, но между верхушками деревьев и полосой туманной мглы, давящей сверху, проглядывала земля, изрисованная разводами первой, удивительно яркой травы. Он догнал Сухмета.
— А знаешь, — заговорил старик, не поворачивая головы, — у меня такое же ощущение. Как будто мы столкнулись с новичками, которые не понимают сил, запущенных в действие. И они не способны теперь выбраться из положения, в котором оказались. В общем, мы напали на каких-то недоучек. — Он протопал ещё десяток туазов и завершил своё сообщение: — Но это не значит, что мы не можем попасть в передрягу.
Внезапно Сухмет остановился. Заметив его напряжённую спину, Лотар тоже замер и лишь тогда осознал, что его рука наполовину вытащила Гвинед из-за плеча. Оба стояли совершенно неподвижно, всматриваясь в тёмное, припорошенное снегом, смазанное пятно, появившееся впереди в трёх сотнях шагов.
Это была перевёрнутая телега. Она ехала вниз, в долину, хотя и не наверняка. Уж очень трудно было сейчас определить, что здесь произошло. Обе лошади, тащившие её, исчезли. Немного в стороне лежал труп возницы.
— Мёртв уже много дней, — сказал Лотар.
— А ведь он почти вырвался.
— Пожалуй. К нему можно подойти, вокруг чисто. Телега была из тех тихоходных, но очень надёжных повозок, на которых местные жители переправляли товары на большие расстояния. Передняя её часть была расколота, словно, до предела разогнавшись на этом склоне, она налетела на нечто несокрушимое. Товаров, как ни странно, не было. Постромки были оборваны… Нет, вся сбруя была вырвана из крепёжных пазов крепкого, как камень, твёрдого дерева.