Память, Скорбь и Тёрн

Бинабик выстроил нечто вроде трехстороннего ящика из камней, чтобы по возможности спрятать свет костра, но маленькое пламя все равно потрескивало как-то ободряюще. Красные отблески отбрасывали причудливые тени, а Бинабик углубился в изучение своего мешка. Саймон лениво наблюдал, как поднимаются в ночное небо несколько беглых искорок.
Они приготовили жалкий ужин из сушеной рыбы, галет и воды. Саймон чувствовал, что его желудок заслуживает лучшего обращения, но все-таки лежать, согревая у костра ноющие ноги, было куда приятнее, чем бежать. Он не помнил, чтобы когда-нибудь ему приходилось бегать так быстро и так далеко без малейшего отдыха.
— Ха! — усмехнулся Бинабик и повернул к юноше торжествующее лицо, освещенное отблесками пламени. — Сюрприз я сулил тебе, Саймон, и сюрприз имею я!
— Ты кажется говорил о приятном сюрпризе? Потому что сюрпризов другого рода мне хватит с избытком на всю оставшуюся жизнь.
Бинабик улыбнулся, улыбка расплылась до ушей.
— Решение в данном вопросе только тебе принадлежит. Произведи дегустацию. — Он протянул Саймону небольшую керамическую баночку.
— Что это? — спросил Саймон. Даже при свете костра на баночке не было видно никаких надписей. — Что-то троллевое?
— Открывай это.
Саймон ткнул пальцем в горлышко и обнаружил, что оно залито чем-то вроде воска. Он провертел дырочку в тонкой пленке и поднес к носу. В то же мгновение он сунул в баночку палец, вытащил и с наслаждением облизал его.
— Варенье! — восхищенно сказал он.
— Имею уверенность, что виноградное, — ответил Бинабик, довольный бурной реакцией Саймона. — Это находка, принадлежащая аббатству, но дальнейшие события изгоняли ее.
Съев немного, Саймон неохотно протянул баночку Бинабику, который тоже нашел странный продукт весьма приятным на вкус. Довольно быстро они прикончили баночку, и передали липкую посудину Кантаке, чтобы она вылизала ее.
Саймон свернулся клубочком на своем плаще у теплых камней угасающего костра.
— Ты бы не мог спеть песню, Бинабик? — мечтательно спросил он. — Или рассказать историю?
Тролль задумался.
— Я не думаю, что историю это очень хорошо, Саймон, потому что надо спать и мы имеем должность рано вставать. Может быть короткую песню…
— Это было бы славно.
— Но подумав дополнительно, — сказал Бинабик, натягивая капюшон, — я имел бы желание, чтобы ты спел песню. Конечно в тишине.
— Я? Песню? — Саймон помолчал немного. Вдруг сквозь просвет между вершинами деревьев мигнула маленькая звезда. Звезда… — Хорошо, — решил он, — поскольку ты пел мне песню о Шедде и ее звездном одеяле… я спою тебе песню, которую мне пели горничные, когда я был совсем еще мал. — Он немного подвинулся, устраиваясь поудобнее. — Я надеюсь, что ничего не забыл. Это смешная песенка.
Саймон мягко начал:
 
 
Там, где Альдхорта тень
 
Даже в солнечный день
 
Беспросветна, как ночи в аду.
 
Старый Мундвуд молил и корону сулил,
 
Тем, кто даст ему с неба звезду.
 
 
 
Первым Беорнос встал, он короны желал,
 
Слыл он самым могучим в лесу!
 
— Я залезу за раз на коричневый вяз
 
И звезду королю принесу.
 
 
 
Он на дерево влез, но достать до небес
 
Не под силу, увы, никому.
 
Был он сильным, как лось,
 
Только все же пришлось
 
Восвояси убраться ему.
 
 
 
Лучник Осгал пришел, верный лук свой навел
 
На сиянье небесных огней.
 
— В золотую звезду я стрелой попаду,
 
А корона достанется мне.
 
 
 
Двадцать стрел он послал, но звезды не достал,
 
И она улыбалась всю ночь.
 
Чуть бедняга тогда не погиб со стыда,
 
И Джек Мундвуд прогнал его прочь.
 
 
 
А звезда все горит, и король говорит,
 
Обсуждали до ранней зари
 
Королевский приказ, не смыкаючи глаз,
 
Но решенья они не нашли.
 
 
 
И тогда поднялась раскрасавица Храз,
 
На мужчин посмотрела она.
 
— Я исполню за час королевский приказ,
 
Раз корона вам всем не нужна.
 
 
 
Повелела принесть она крепкую сеть
 
И забросила в толщу воды.
 
Забурлила волна, замутила она
 
Отраженье далекой звезды.
 
 
 
Но прекрасная Храз говорит через час:
 
— Я поймала вам с неба звезду.
 
Старый Джек, посмотри и звезду забери,
 
Она плавает в этом пруду!
 
 
 
Долго Джек хохотал, а потом он сказал:
 
— Вот теперь я женюсь на ней сам.
 
И корону взяла, и звезду принесла,
 
А впридачу ей сердце отдам!
 
 
 
Мы поем и сейчас про прекрасную Храз,
 
И еще раз споем веселей.
 
И корону взяла, и звезду принесла,
 
И Джек Мундвуд женился на ней!
 
 
В темноте раздался тихий и легкий голос Бинабика:
 
— Песенка насладительная, Саймон. Спасибо тебе.
Вскоре потрескивание углей прекратилось, и единственным звуком стало мягкое дыхание засыпающего ветра в ветвях деревьев.
Прежде чем Саймон открыл глаза, он услышал странный монотонный звук, понижавшийся и повышавшийся совсем рядом. Он открыл слипающиеся глаза и увидел Бинабика, сидевшего у огня, скрестив ноги. Солнце только что взошло, лес был укрыт островками густого тумана.
Бинабик аккуратно разложил вокруг очага кольцо из перьев. Это были перья самых разных птиц, как будто он по перышку собирал их по окрестностям Альдхорта. Теперь тролль, закрыв глаза, склонился над слабым огоньком и что-то монотонно напевал на своем родном языке. Именно этот звук и разбудил Саймона.
— …Тутусак-Ахкук-Чуюк-Квачиман, Тутусак-Ахкук-Чуюк-Квачиман… — снова и снова повторял тролль. Ленточка дыма вдруг заколебалась, как от сильного ветра, но легкие перышки лежали неподвижно, как будто они были сделаны из камня. Все еще с закрытыми глазами Бинабик медленно провел над огнем раскрытой ладонью; лента вздрогнула, как от толчка, и потекла к одному из углов очага. Тогда тролль открыл глаза и взглянул на дым. Потом он отвел руку, и струйка моментально вытянулась вверх.
Саймон следил за всем этим, затаив дыхание. Когда все кончилось, он вздохнул свободнее и спросил:
— Теперь ты знаешь, где мы?
Бинабик обернулся и довольно кивнул.
— Прими мои утренние приветствия. Да, я думаю, что имею полную известность. У нас будет мало затруднений, но много ходьбы — чтобы находить дом Джулой…
— Дом? — спросил Саймон. — Дом в Альдхорте? Какой он?
— Ах! — Бинабик вытянул ноги и потер икры. — Это не имеет общности ни с одним домом, который… — и уставился через плечо Саймона, замолкнув на полуслове. Юноша в тревоге обернулся, но там ничего не было.
 
— В чем дело?
— Тихо! — Бинабик все смотрел куда-то. — Ты слышишь?
И он услышал — отдаленный лай, который преследовал их еще вчера. Он вздрогнул.
— Опять эти собаки… Но, судя по звуку, они еще очень далеко.
— Ты все еще не понял. — Бинабик посмотрел на очаг, а потом поднял глаза к несмелым лучам утреннего солнца. — Они проходили мимо нас в эту ночь. Они неутомимо бежали на протяжении всей ночи, а теперь, если мой слух не лжет, они сделали поворот в направлении нас.