Память, Скорбь и Тёрн

Огромные бронзовые колокола висели под сводчатым потолком, как ядовитые зеленые болотные цветы, и действительно, несмотря на сильный ветер, помещение наполнял запах гниения, который обычно идет от таких цветов. В центре площадки темные колонны вздымалась к потолку, и со всех четырех сторон огромные арочные окна были открыты бурлящему снегу и яростным алым тучам.
Джошуа стоял в нескольких шагах от Тиамака, лицом к северному окну. Поза принца была скованной, словно он не знал, что делать, как стоять. Лицом к нему, прямо перед окном, на простой деревянной табуретке сидел его брат Элиас. На короле была темная железная корона, в руках он держал что-то длинное и серое — Тиамак не мог как следует разглядеть, что это было. Ему казалось, что эта вещь похожа на меч, но он не мог сосредоточиться на ней, как будто странный предмет не полностью принадлежал реальному миру. Король был одет с достойной его сана пышностью, но камзол был покрыт пятнами, и, когда ветер поднимал плащ, видно было больше дыр, чем ткани.
— Выбросить его? — медленно сказал Элиас. Его глаза все еще были опущены, он отвечал Джошуа с видом спящего наяву человека. — Выбросить? Сейчас я не могу сделать этого.
— Во имя любви и милости Бога, Элиас, — в отчаянии проговорил Джошуа. — Он убивает тебя! А сделает и еще больше! Что бы ни говорил тебе Прейратс, он готовит только зло.
Король поднял голову, и Тиамак, хоть он и стоял в тени лестницы за спиной у Джошуа, не мог не отшатнуться в ужасе. Красный свет, льющийся из окон, озарял бледное лицо короля, мышцы шевелились под кожей. Но это глаза короля едва не заставили вранна издать крик ужаса. Тусклое сияние было в них, нечеловеческий свет, подобный холодному пламени болотных огней.
— Спаси нас Эйдон, — выдохнул Джошуа.
— Но это готовит не Прейратс! — Губы Элиаса растянулись в странной улыбке, точно он не полностью владел своим лицом. — Я Верховный король, не забывай: все зависит от моей воли. Это мой план. Священник только выполнил мой приказ, и скоро я не буду больше нуждаться в нем. А ты… — Он поднялся не разгибаясь, двигаясь странно и порывисто. Теперь он стоял в полный рост, нечеткий серый предмет лежал на полу. — Ты был моим братом. Некогда.
— Некогда?! — закричал Джошуа. — Элиас, что с тобой случилось? Ты стал отвратительным существом. Ты — демон! — Он сделал шаг назад и чуть не упал в лестничный колодец. Потом дрожащей рукой повернул рукоятку меча и начертал на груди знак древа.
Прогремел гром, и сверкнула молния, но король только смотрел на брата пустыми глазами.
— Я не демон, — сказал король. Казалось, он тщательно обдумывает слова Джошуа. — Нет. Но скоро я буду больше — гораздо больше — чем обычный человек. Я уже чувствую это, чувствую, как открываюсь плачущим между звездами ветрам, чувствую себя ночным небом, на котором сверкают кометы.
— Да простит меня Узирис Избавитель, — выдохнул Джошуа. — Ты прав, Элиас. Ты больше не брат мне…
Спокойное лицо короля исказилось от ярости.
— А чья это вина?! Ты с детства завидовал мне и делал все, что мог, чтобы уничтожить меня. Ты отнял у меня жену, мою возлюбленную Илиссу, ты украл ее и отдал смерти. У меня не было ни минуты покоя с тех пор. — Он поднял как бы сведенную судорогой руку. — Но тебе и этого было мало — да, тебе недостаточно было просто вырезать мне сердце. Ты хотел еще получить принадлежащее мне по праву королевство! Ты жаждал моей короны, так ведь? — взревел он. — Вот, возьми ее! — Он начал стаскивать с головы темный обруч. — Проклятое железо! Оно жгло меня, покуда мне не начало казаться, что это сведет меня с ума. — Зарычав, он наконец высвободил корону и швырнул ее на пол. На его лбу, как терновый венец, остался выжженный след.
Джошуа отступил на шаг, глаза его расширились от ужаса и жалости, слезы струились по щекам.
— Я молюсь… милость Эйдона! я молюсь о твоей душе, Элиас. — Принц поднял изувеченную руку, словно пытаясь отогнать кошмарное видение. — Ах, Боже, несчастный ты человек! — Он замер, потом поднял Найдл. Конец меча уперся в грудь короля. — Но все же ты должен отдать мне этот проклятый меч. Остались считанные мгновения до прихода Прейратса. Я не могу ждать.
 
Король уронил голову на грудь, исподлобья глядя на Джошуа. Казалось, что у него сломана шея. Густая капля крови показалась на том месте, где была корона.
— Ах, значит, время пришло? Я путаюсь с тех пор, как это произошло, — или так кажется? — Он поднял серый предмет, и тот как бы сгустился в длинный меч с узорным лезвием и двойной гардой. Свет красной звезды отражался на лезвии огненными полосами. Тиамак испугался, но не двинулся с места, не в силах отвести взгляда. Клинок казался частью измученного бурей неба. — Очень хорошо…
Джошуа прыгнул вперед, закричав. Найдл метнулся, как молния. Король поднял Скорбь и отбил удар, но не сделал контрвыпада. Джошуа отскочил, дрожа как в лихорадке. Неужели одно прикосновение серого меча к Найдлу заставило его так дрожать, подумал Тиамак. Принц снова начал атаку и безуспешно пытался прорвать оборону Элиаса. Элиас сражался словно во сне, он двигался судорожно, блокируя Джошуа, но не нападая. Каждый раз король дожидался самого последнего момента, как будто знал, куда ударит его брат. Наконец Джошуа отступил, пытаясь отдышаться. При свете отдаленных вспышек молнии было видно, как сверкает пот у него на лбу.
— Вот видишь, — сказал Элиас. — Слишком поздно для такого грубого нападения. — Он помолчал; от нового удара грома колокола слегка покачнулись. Дымный свет в глазах короля разгорелся, когда Элиас поднял Скорбь. — Но не слишком поздно для меня насладиться расплатой за все то зло, которое ты причинил мне, — моя жена мертва, мои королевские права в опасности, сердце моей дочери отравлено ненавистью ко мне. Позже у меня появятся другие заботы. Но сейчас я могу подумать о тебе, бывший брат. — Он шагнул вперед, меч его был темным, расплывшимся пятном.
Джошуа отчаянно сопротивлялся, но король бился с нечеловеческой силой. Он быстро оттеснил Джошуа к южному окну, потом, несмотря на странную скованность своих движений, задержал его там, нанося тяжелые удары, которые принц с огромным трудом отбивал. Тонкого Найдла было недостаточно, чтобы держать короля на расстоянии. Через несколько мгновений Джошуа пошатывался у выступа окна. Его сопротивление было сломлено. Внезапно Элиас протянул руку, схватил Найдл за лезвие и вырвал его у Джошуа. Обезумев от отчаяния, Тиамак поднялся и бросился на спину королю в тот самый момент, когда Элиас занес над головой Скорбь. Вранн вцепился в руку Элиаса.
Этого было недостаточно, чтобы спасти принца. Джошуа поднял руки, чтобы хоть как-то защититься, но серый клинок опустился на его шею. Тиамак не видел, как вонзился меч, но слышал страшный звук удара и почувствовал дрожь в руке короля. Джошуа дернулся и упал на пол. Кровь струилась из его шеи. Он лежал неподвижно, как пустой мешок.
Выведенный из равновесия, король зашатался, но удержался на ногах и схватил Тиамака за шею свободной рукой. На мгновение руки вранна сомкнулись на Скорби. Меч был таким холодным, что обжег его. Ужасный холод пронзил сердце Тиамака словно пика, руки его онемели. Он успел только закричать от боли за себя, за Джошуа, за все, что теперь было потеряно. Потом король оторвал его от себя и бросил в сторону. Тиамак почувствовал, что беспомощно скользит по полу колокольни, потом что-то ударилось о его голову и шею. Он лежал на боку, разбитый ударом о стену.
Тиамак не мог ни говорить, ни двигаться. Его уже угасающий взгляд помутнел, когда глаза наполнились слезами. Страшный шум внезапно сотряс колокольню и даже пол под ним. Красный свет за окнами разгорелся еще ярче, как будто языки пламени окружили башню — они поднялись так высоко, что Тиамак увидел их и темный силуэт короля у окна. Потом все исчезло. Колокол зазвонил в третий раз.
   
12
 
БАШНЯ
 
Саймон задержался у входа в Тронный зал. И хотя он помнил странное спокойствие, овладевшее им во время блуждания по подземельям Хейхолта, и Сверкающий Гвоздь висел у него на бедре, сердце его неистово колотилось. Может быть, король молча ждет его в темноте, как это было в башне Хьелдина?