Память, Скорбь и Тёрн

Наконец ее снова положили на твердый камень. Темнота была абсолютной.
— Бинабик? — позвала она. Поблизости возникла искра света, потом яркая вспышка. На мгновение она увидела тролля, стоящего у темной стены пещеры. Рука его была полна пламени. Потом он бросил то, что держал, и оно рассыпалось дождем шипящих искр. Маленькие огоньки горели повсюду. Неподвижные, словно вышитые на гобелене, во всех концах высокой пещеры стояли Бинабик, несколько дворров и почти дюжина других темных фигур. Каменная дверь, которая защищала их, лежала, разбитая на куски, у дальнего конца этой внешней пещеры. У нее было меньше секунды, чтобы восхититься эффектом зажигательного порошка тролля. Потом бледнолицая фигура ринулась к ней, высоко подняв длинный нож. Мириамель подняла собственный клинок, но колени ее, казалось, были связаны, так что она не могла выставить перед собой ногу. Нож метнулся к Мириамели, но лезвие остановилось на расстоянии руки от ее глаз.
Дворр, схвативший руку норна, дернул ее вверх. Раздался щелкающий звук, и норн был отброшен головой вперед.
— Иди в ту сторону, — задыхаясь сказал Джисфидри, показывая на темное отверстие в дальнем конце пещеры. В слабом, мерцающем свете он выглядел еще более странно, чем побежденный им враг: одна его рука безвольно повисла, конец сломанной стрелы дрожал в его плече. Дворр вздрогнул, когда еще одна стрела разбилась о стену пещеры рядом с ним.
Мириамель нагнулась и освободила ноги; она наступила на лук норнов. Его владелец лежал в нескольких шагах от нее, как раз у входа в убежище дворров. Большой обломок камня придавил его грудь.
— Двигайся быстро, быстро, — сказал Джисфидри. — Мы застали этих врасплох, но могут подойти еще хикедайя. — Его деловой тон не мог скрыть ужаса, который испытывал дворр. Его глаза, напоминавшие блюдца, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит.
Один из дворров метнул камень в лучника-норна. Тот пригнулся, но снаряд летел так быстро, что рука дворра еще не закончила движения, когда белолицый бессмертный откинулся назад и рухнул на пол.
— Побеги, — крикнул Бинабик, — пока не подходили новейшие лучники!
Мириамель бросилась за ним в отверстие тоннеля, все еще сжимая лук. Она остановилась на бегу, чтобы подобрать несколько разбросанных стрел. Засунув стрелу Саймона за пояс, чтобы не потерять, Мириамель вложила в лук одну из черных стрел и оглянулась. Джисфидри и остальные дворры пятились к отверстию, не отрывая испуганных глаз от норнов. Те медленно двигались следом за ними, пытаясь держаться на достаточном расстоянии, чтобы избежать мертвой хватки длинных рук дворров, но, очевидно, не собирались дать им легко ускользнуть.
Несмотря на нескольких убитых, норны казались спокойными и сосредоточенными, как охотящиеся насекомые. Мириамель повернулась и ускорила шаг. Бинабик зажег факел, и она последовала за его светом вниз по неровному туннелю.
— Они все еще идут за нами, — задыхалась она.
— Тогда побеги, пока мы не будем находить очень лучшего места для сражательства. Где этот монах Кадрах?
— Не знаю, — сказала Мириамель. И может быть, для всех было бы лучше, если бы он умер там. Эта мысль показалась ей жестокой, но справедливой. Лучше для всех.
Принцесса побежала дальше за подпрыгивающим факелом тролля.
— Джошуа пропал? — Изорн был потрясен. — Как он посмел рисковать собой даже ради Камариса?
Изгримнур не знал, как ответить на вопрос сына. Он свирепо дергал себя за бороду, пытаясь рассуждать логично.
— И все же это так, — сказал герцог. Он посмотрел на несчастные лица людей, собравшихся в палатке. — Солдаты несколько часов бегали по пещерам безо всякого результата. Ситхи готовятся идти вслед за этими двумя, и Тиамак пойдет с ними. Да, будь я проклят, подкосил нас Джошуа. Но теперь, более чем когда-либо, мы должны отвлекать Элиаса. Нам некогда проливать слезы.
Слудиг заглянул в дверной клапан:
— Скоро рассветет, герцог Изгримнур. И снег пошел. Люди знают, что-то случилось, они начинают беспокоиться.
 
Герцог кивнул. Про себя он проклинал жестокую судьбу, сбросившую армию Джошуа на его плечи.
— Будем делать то, что решили. После вчерашнего совета произошло только одно изменение: пропал Джошуа. Значит, нам нужен не один Двойник, а два.
— Я готов, — сказал Изорн. — У меня накидка Камариса. И смотрите! — Он вытащил из ножен меч. Лезвие и рукоятка были сверкающе черными. — Немного краски, и он стал Тёрном. — Молодой человек поймал расстроенный взгляд Изгримнура: — Отец, ты согласился на это, и с тех пор ничего не изменилось. Из всех, кому может быть доверена эта тайна, только я достаточно высок, чтобы сойти за Камариса.
Герцог нахмурился:
— Это так, но, притворяясь Камарисом, не вообрази, что ты действительно Камарис. Ты будешь нужен только живым и на коне. Не делай глупостей!
Изорн недовольно сверкнул на отца глазами, сердясь, что после всего, что он пережил, с ним обращаются как с ребенком. Изгримнур почти пожалел о своей отцовской заботе — почти, но не совсем.
— Ну хорошо. А кто будет Джошуа?
— Есть кто-нибудь, кто может сражаться левой рукой? — спросил Слудиг.
— Точно, — кивнул Фреозель. — Никто не поверит в Джошуа со здоровой правой рукой.
Изгримнур чувствовал, как его раздражение растет. Это безумие! Все равно что выбирать придворных для участия в представлении на День Святого Туната.
— Он должен только появиться несколько раз, а не сражаться, — прорычал Изгримнур.
— Но ему придется принять участие в битве, — настаивал Слудиг. — А иначе его никто не увидит.
— Я сделаю это, — сказал Хотвиг. Покрытый шрамами тритинг поднял руку, и браслеты на ней зазвенели. — Я могу сражаться обеими руками.
— Но… но он же совсем не похож на Джошуа, — извиняющимся тоном проговорил Стренгъярд. — Не правда ли? — Он протрезвел с тех пор, как герцог видел его в последний раз, но все еще казался расстроенным. — Хотвиг, вы… у вас очень широкая грудь и… и слишком светлые волосы.
— Он будет в шлеме, — заметил Слудиг.
— Арфист Сангфугол очень похож на принца, — предложил священник. — Он, во всяком случае, тонкий и темноволосый.
— Ха, — засмеялся Изгримнур. — Я не стал бы отправлять певца туда, где готовится такое кровопускание. Даже если бы ему не нужно было драться, он должен усидеть на лошади в самой гуще битвы. — Он покачал головой. — Но я и Хотвигу не могу разрешить делать это. Ты нам нужен — твои тритинги нам нужны. Вы наши самые быстрые всадники, и мы должны быть готовы к тому, что рыцари короля сделают вылазку из ворот. Кто еще? — Он повернулся к Сориддану: — У вас есть какие-нибудь идеи, барон?
Прежде чем Сориддан успел что-нибудь сказать, встал его брат Бриндаллес:
— Я примерно того же роста, что и принц, и я могу ездить верхом.
— Нет, это глупо, — начал Сориддан, но Бриндаллес остановил его, подняв руку:
— Я не такой боец, как ты, брат, но это я могу сделать. Принц Джошуа и эти люди многим рисковали для нас. Они рисковали попасть в плен или быть убитыми нами, принеся нам же правду, а потом помогли выгнать Бенигариса. — Он мрачно оглядел палатку. — Но что в этом хорошего для нас, если мы не выживем и не сможем наслаждаться этим, если наши дети будут лишены дома Элиасом и его неумершим союзником? Меня ставят в тупик все эти разговоры о мечах и магии, но если такая хитрость действительно необходима — что ж, я могу сыграть эту роль.
Изгримнур оценил его спокойную решимость и кивнул:
— Тогда решено. Спасибо тебе, Бриндаллес. Дай вам Эйдон удачи. Изорн, достань ему вещи Джошуа, которые подойдут, а потом сам возьми из одежды Камариса все, что тебе необходимо. Судя по тому, что сказал Джеремия, я не думаю, что старик взял с собой шлем. Фреозель?
 
— Да, герцог Изгримнур?
— Скажи механикам, чтобы были готовы. Все остальные, идите к своим людям и готовьте их. Милость Божья да будет с нами.
— Да, — внезапно сказал Стренгъярд. — Да, конечно. Милость Божья да будет с нами.