Память, Скорбь и Тёрн

— Хотя я об этом не просила, — вставила принцесса.
Саймон ощутил мгновенный укол боли и злости, но вспомнил Рыцарский канон и овладел собой.
— Хотя ты об этом не просила, — повторил он, сверкнув на нее глазами. После всех ужасов, через которые они прошли вместе, ей, казалось, все еще нравилось причинять ему боль. — Мой долг остается со мной. К тому же, — он повернулся к Бинабику, — Мириамель едет в Хейхолт, а я в Свертские скалы. Сверкающий Гвоздь там, и он нужен Джошуа. Но я не могу придумать, как попасть в замок и украсть Скорбь, — машинально добавил он.
Бинабик выпрямился и устало вздохнул.
— Следственно, Мириамель едет в Хейхолт молить своего отца об останавливании войны, а ты хочешь заниматься спасательством одного из Великих Мечей — твоя единственная рыцарственная персона? — Он внезапно наклонился и свирепо помешал в котелке. — Да вы имеете понимание, что звучите, как дети? Я предполагал, что после ваших очень многих опасностей и неоднократных подхождений к гибели вы оба стали очень умнее.
— Я рыцарь, — сказал Саймон. — Я уже не ребенок, Бинабик.
— Это только означивает, что теперь ты имеешь возможность приносить очень больший вред, — отозвался тролль, но тон его голоса был почти миролюбивым, как будто он уже понял, что спорить бесполезно. — А теперь пора питаться. Это все равно счастливая встреча, хотя времена и несчастливые.
Саймон был рад, что неприятный разговор окончен.
— Правда, давайте есть. И ты ведь еще не рассказал, как тебе удалось нас найти.
Бинабик еще раз помешал в котелке.
— Эти и прочие новости вы получите после удовлетворения голодания, — вот все, что он сказал.
Когда путешественники начали жевать немного медленнее, Бинабик облизал пальцы и глубоко вздохнул.
— Теперь, когда наши животы наполнены и нас окружает безопасность, мрачные новости требуют рассказывания.
Он поведал ошеломленным Саймону и Мириамели о нападении норнов на лагерь Джошуа и его последствиях.
— Джулой умерла? — Саймону показалось, что земля рушится у него под ногами; скоро не останется ни одного безопасного островка. — Будь они прокляты! Мерзкие демоны! Я должен был быть там. Рыцарь принца…
— Возможно, ты имеешь справедливость, когда говоришь, что вам обоим следовало бы быть там, — мягко сказал Бинабик, — или по крайней мере не следовало уезжать. Но вы не имели бы возможность что-либо сделать, Саймон. Все произошло с огромной внезапностью и тихостью, и было предназначено для исполнения одной цели.
Саймон потряс головой в ярости от собственной беспомощности.
— И Лилит. — Мириамель вытирала глаза. — Этот несчастный ребенок — она не знала ничего, кроме боли.
Некоторое время они сидели в скорбной тишине, потом Бинабик снова заговорил:
— Теперь позвольте мне производить рассказывание менее печальных вещей — про то, как я находил вас. Со всей честностью, это история не чрезвычайной длины. Кантака делала огромную часть выслеживательной работы — ее нос отличается большой искусностью. Я только питал страх, что произойдет очень слишком большое отставание — лошади путешествуют на большие расстояния очень быстрее, чем волки, и запах состарится. Но удача нам сопутствовала. Я следовал за вами по краю Альдхорта, и там все спутывалось на некоторое время. Я имел огромное беспокойство, что мы потеряем вас в этом регионе — движение было очень медленное, и, кроме того, шел дождь. Но умная Кантака с легкостью находила след.
— Значит, это был ты? — внезапно спросил Саймон. — Это ты бродил вокруг нашего лагеря в лесу?
Тролль выглядел искренне удивленным.
— Предполагаю, что нет. Когда происходил этот инцидент?
Саймон рассказал о таинственном соглядатае, который появился у самого лагеря и снова ушел в темноту.
Бинабик покачал головой.
— Это не был я. Не имею привычности говаривать сам с собой, хотя я и мог бы говаривать слова Кантаке. Однако хочу заверить вас, — он горделиво выпрямился, — кануки не делают такого очень большого шума. Особенно в ночное время в лесу. Мы не питаем желания оказывать трапезу крупным зверям, мы, кануки. — Он помолчал. — Во времени тоже нет правильности. Тогда мы имели один или два дня отставания от вас. С несомненностью, вы имели справедливость в своих догадках и подверглись визиту разбойника или пастуха. — Он помолчал немного, размышляя, прежде чем продолжить: — Как бы то ни было, Кантака и я следовали за вами. Мы имели необходимость действовать с великой тайностью — я не имел желания ехать верхом на Кантаке через очень большие города вроде Стеншира, и питал большую надежду, что вы скоро покинете подобное место. Мы обследовали края больших поселений, чтобы находить ваши следы. Несколько раз я имел предположение, что такая задача обладает слишком очень большой сложностью даже для носа Кантаки, но каждый раз она снова вас отыскивала. — Он почесал голову, раздумывая. — Предполагаю, если бы вы не выходили через большое время, я имел бы необходимость отправляться в город искать вас. Я рад, что так не было. Я имел бы должность оставлять Кантаку в зарослях, и меня с легкостью бы захватывали огненные танцоры или питающие страх горожане, которые никогда не видывали троллей. — Он улыбнулся. — Люди Стеншира и Фальшира продолжают иметь невежество по этому поводу.
 
— А когда ты нас нашел?
— Если ты употребишь для этого свою голову, Саймон, то будешь получать ответ с огромной легкостью. Я не имел должность прятаться от вас, и вы получили бы мои приветствия, как только я имел бы эту возможность — если бы не возникли причины.
Саймон задумался:
— Если бы мы не были с кем-то, кого ты не знал?
Тролль удовлетворенно кивнул.
— Ты имеешь великую справедливость. Молодые мужчина и женщина имеют возможность путешествовать по Эркинланду и оказывать беседу незнакомцам, не привлекая большого внимания. Тролль не имеет возможности.
— Значит, ты догнал нас, когда мы были уже с этими двумя огненными танцорами. Мы и раньше встречали других людей, но каждый раз после этого оставались одни.
— Да. Это происходило здесь, в Хасу Вейле. Я устраивал этот лагерь и преследовал вас, когда вы поднимались на гору. Кантака и я имели наблюдение за вами в укрытии деревьев. Мы видели огненных танцоров. — Он нахмурился. — Они преобразовались в многочисленных и не питающих страха — я это узнавал, когда слушал разговаривание других путников. Итак, я видывал действия этих огненных танцоров. Когда они повели вас на гору, я произвел отвязывание ваших лошадей и совершил такое же восхождение. — Он усмехнулся, явно довольный собственной ловкостью.
— Спасибо, Бинабик, — сказала Мириамель. Некоторая часть льда, казалось, растаяла. — Я еще это, кажется, не говорила.
Он улыбнулся и пожал плечами.
— Все мы делаем что-то, когда имеем в достаточности сил. Как я говаривал однажды Саймону, мы оказывали друг другу спасительство жизни столько раз, что подсчеты потеряли нужность.
Когда он взял кусочек мха и собрался вытирать свою миску, в пещеру бесшумно вошла Кантака. Волчица промокла, и теперь энергично отряхнулась, подняв фонтан брызг.
— Ага. — Бинабик наклонился и поставил перед ней миску. — Тогда ты можешь выполнять эту работу. — Пока Кантака розовым языком подбирала остатки рагу, тролль встал: — Итак, рассказывание окончено. Предполагаю, если мы пойдем с достаточной осторожностью, то имеем возможность покидать это место уже сегодня. Будем держаться очень далеко от дороги, пока Хасу Вейл не уйдет назад.
— А эти танцоры не найдут нас? — спросила Мириамель.
 
— Я предполагаю, что после прохождения прошлой ночи их уже недостаточно для разыскиваний и они питают желание только прятаться глубоко в землю. Думаю, они питают перед слугами Короля Бурь не меньше страха, чем вы. — Он нагнулся и начал собирать вещи. — А их вождь умерщвлен.
— Это был дротик с черным наконечником? — спросил Саймон, вспомнив, как Мифавару в удивлении схватился за горло.