Память, Скорбь и Тёрн

— Хватит глупых насмешек, эрнистириец, — проворчал Изгримнур. — Помоги мне лучше столкнуть с отмели эту проклятую лодку.
Путь до Деревенской Рощи был недолгим, по крайней мере так говорил Тиамак. Утро выдалось ясное и теплое, но все же ганту удалось полностью испортить настроение Мириамели. Он напомнил ей, насколько своеобразна и чужда сухоземельцам природа страны болот. Это был не ее дом. Может быть, Тиамак и мог счастливо жить здесь, хотя принцесса и в этом глубоко сомневалась, но уж сама она — никогда.
Вранн, действуя веслом как шестом, ловко вел маленькую лодку через лабиринт переплетающихся проток и ручейков, каждый из которых был надежно укрыт зелеными стенами растительности, покрывавшей неустойчивые песчаные берега, — плотные стены бледных камышей и темных стеблей, на которых красовались яркие, но тем не менее какие-то болезненные цветы, — так что каждый раз, когда лодка сворачивала, предыдущий ручей скрывался из виду почти так же быстро, как корма лодки переходила в новое русло.
Вскоре по обеим сторонам протоки стали появляться первые дома деревни. Некоторые были построены на деревьях, как и дом Тиамака, другие стояли на сваях из древесных стволов. Миновав несколько домов, Тиамак подвел лодку к причалу одной из больших свайных хижин и позвал:
— Роахог!
Когда ответа не последовало, вранн принялся стучать рукояткой весла по одной из свай; грохот спугнул нескольких ярких птиц, которые с криком поднялись в воздух, но в доме никто не отвечал. Тиамак позвал еще раз и огорченно пожал плечами.
— Горшечника нет дома, — сказал он. — В других домах, кажется, тоже никого нет. Может быть, на пристани собрание?
Они двинулись дальше. Теперь дома стояли ближе друг к другу. Некоторые строения казались составленными из множества домиков, самых разнообразных размеров и форм, которые когда-то пристроили к основной хижине. В стенах этих безумных сооружений зияли грубо прорубленные окна, и все это походило на гнездовья скальных сов. Около некоторых домов Тиамак останавливал лодку и звал, но ни разу никто не откликнулся.
— Пристань, — твердо сказал вранн, но Мириамель подумала, что он выглядит сильно встревоженным. — Они должны быть на пристани.
Пристань оказалась огромным плоским доком, доходящим до середины протоки в самой широкой ее части. Дома тесно сгрудились вокруг нее, и даже на самой пристани кое-где виднелись камышовые крыши. Мириамель подумала, что в базарный день это место могло использоваться как конюшня у горожан. Были и другие приметы того, что недавно здесь кипела жизнь: в тени листвы стояли ярко раскрашенные корзины, на концах привязей раскачивались лодки, — но нигде не было видно ни одного человека.
Тиамак явно был потрясен.
— О Те, Кто Наблюдают и Творят! — выдохнул он. — Что здесь могло произойти?
— Они пропали? — Мириамель огляделась. — Как может пропасть целая деревня?
— Ты не видела севера в этом году, моя леди, — сурово сказал Изгримнур. — На Фростмарше полно домов, похожих на прохудившиеся кастрюли.
— Но тех людей выгнала война! А здесь ведь нет никакой войны, во всяком случае пока.
— Кое-кто на севере действительно был изгнан войной, — пробормотал Кадрах. — Других заставило покинуть дом нечто иное, и об этом труднее говорить. Страх в наши дни гуляет повсюду.
— Я не понимаю. — Тиамак потрясенно покачал головой, как будто все еще не мог поверить. — Мой народ никуда не стал бы убегать, даже если бы боялся войны, — хотя я сомневаюсь, что они хоть когда-нибудь слышали о ней. Здесь наша жизнь. Куда нам идти?
Внезапно Камарис встал, раскачав лодку и сильно испугав своих спутников, но старик, выпрямившись, просто потянулся и сорвал желтый стручок, висевший у него над головой. Потом он снова сел и принялся разглядывать свою добычу.
— Что ж, по крайней мере лодки остались здесь, — сказал герцог Изгримнур. — Это то, что нам нужно. Меньше всего я хочу быть жестоким, Тиамак, но нам придется выбрать одну из них и продолжать путь. Как ты говорил, мы оставим нашу лодку взамен. — Он нахмурился, стараясь найти наиболее достойный выход из положения. — Может быть, ты напишешь им письмо на одном из твоих пергаментов или что-нибудь в этом роде, чтобы дать им знать, что мы сделали.
 
Некоторое время Тиамак молча смотрел на герцога, как будто он внезапно полностью позабыл вестерлинг.
— О, — проговорил наконец вранн, — новая лодка. Да, конечно. — Он покачал головой. — Я знаю, что нам надо спешить, герцог Изгримнур, но, если вы разрешите, я задержусь здесь ненадолго. Мне хочется посмотреть, не оставили ли мои сестры или кто-нибудь другой хоть одного знака относительно того, куда они делись.
— Ну… — Изгримнур окинул взглядом покинутую деревню. Мириамель подумала, что ему не очень-то хочется отпускать Тиамака. Действительно, в этих пустых домах было что-то жутковатое. Казалось, их обитатели исчезли так внезапно, как будто их сдуло ветром. — Я думаю, в этом не будет ничего дурного. Да, мы ведь думали, что это займет у нас весь день. Да, конечно.
— Спасибо. — Тиамак кивнул. — Я бы чувствовал… — Он сбился и начал снова: — До сих пор я еще не делал для своего народа всего, что было в моих силах. Было бы нехорошо просто взять плоскодонку и уплыть.
Он ухватился за причальный столб и привязал лодку.
Похоже было, что люди Деревенской Рощи уходили в большой спешке. Беглый осмотр показал, что они оставили в домах множество нужных вещей, не последними из которых были корзины с фруктами и овощами. Пока Тиамак искал каких-нибудь указаний на то, почему же все-таки жители покинули деревню, Кадрах и Изгримнур пожинали плоды этой неожиданной удачи, нагружая свое новое судно до тех пор, пока лодка не осела несколько больше, чем это мог бы одобрить Тиамак. Что же до Мириамели, то она нашла в одном из домов несколько цветастых платьев. Они были грубо сшиты и совсем не походили на те, которые она привыкла носить, но вполне могли подойти в качестве смены монашеской рясе. Кроме того, она обнаружила пару кожаных ночных туфель, в которых можно было замечательно отдохнуть от сапог, — их принцесса снимала всего несколько раз с тех пор, как покинула Наглимунд. Некоторое время подумав, хорошо ли забирать чьи-то вещи, ничего не оставляя взамен, Мириамель постаралась успокоить себя и отнесла в лодку все свои находки. В конце концов у нее все равно ничего не было для обмена.
По мере того как солнце подходило к полуденному рубежу, Тиамак возвращался несколько раз, чтобы сообщить новости, которые, в сущности, новостями не являлись. Повсюду были те же свидетельства поспешного бегства, но ничего, что могло бы хоть косвенно указать на его причину. Единственным возможным ключом к разгадке было то, что в доме, где собирались старейшины, не хватало нескольких копий и другого оружия, — по словам Тиамака, это оружие было собственностью деревни и использовалось только в серьезном бою.
— Я попробую еще сходить к дому Старого Могахиба, — сказал вранн. — Он Глава Старейшин, так что у него в доме я должен буду найти какой-нибудь ответ. Это довольно далеко вверх по течению, и мне придется взять лодку. Я вернусь, прежде чем солнце коснется линии деревьев. — Он показал рукой на запад.
— Хочешь поесть перед уходом? — спросил Изгримнур. — Я мигом разожгу костер.
Тиамак покачал головой:
— Я могу потерпеть до возвращения. На это, как я уже говорил, уйдет не так много времени.
Но прошло полдня, а он все не возвращался. Маленький отряд подкрепился репой — или чем-то похожим на репу, крахмалистыми грушевидными овощами, про которые вранн сказал, что они вполне съедобны, — и мясистым желтым плодом, который они испекли на костре, предварительно завернув в листья. Маленькая коричневая птица, которую Кадрах поймал в силки, дополнила их трапезу. Когда тени протянулись к зеленой воде, а жужжание насекомых стало по-вечернему громким, Мириамель встревожилась:
 
— Ему пора бы вернуться. Солнце давно уже спустилось за деревья.