Память, Скорбь и Тёрн

Звонкая трель за спиной заставила Саймона подпрыгнуть от неожиданности. Он резко повернулся и увидел, что один из троллей, подняв голову, медленно раскачивается взад и вперед, напевая тихую песню. Встревоженный внезапным движением Саймона, он вопросительно взглянул на юношу. Саймон попытался улыбнуться и махнул маленькому человеку, чтобы он продолжал. Через мгновение в морозном воздухе снова поднялся жалобный голос тролля, одинокий, как птица, сидящая на облетевшем дереве.
Я не хочу умирать, подумал Саймон. И пожалуйста, Господи, я хочу снова увидеть Мириамель — я правда-правда хочу этого.
Ее образ внезапно возник перед ним — воспоминание Переходе, когда великан, сокрушая все вокруг, летел на них, и Саймон наконец зажег свой факел. Ее глаза, глаза Мириамели… они были испуганными, но решительными. Она была храброй, вспомнил он беспомощно, храброй и красивой. Почему у него ни разу не хватило духу сказать ей, как сильно он ее любит — принцесса она или не принцесса.
Какое-то движение возникло в нижней части склона, около баррикады из опрокинутых стволов. Джошуа, которого искалеченная правая рука делала заметным даже на расстоянии, залезал на временную стену. Трое воинов, одетых в плащи с капюшонами, тихо поднялись, чтобы встать рядом с ним. Джошуа приложил руку ко рту.
— Где Фенгбальд? — закричал он. Его голос эхом пронесся через замерзшее озеро и раскатился по лощинам близких гор: — Фенгбальд!
После нескольких мгновений молчания маленькая группа отделилась от толпы на берегу и коротким путем вышла на лед. В середине на высоком коне ехал человек в серебристых доспехах и алом плаще. Серебряная птица распростерла крылья над его шлемом, который он снял и держал в руке. Его длинные черные волосы трепетали на ветру.
— Так ты все-таки здесь, Джошуа! — закричал всадник. — Не ожидал!
— Ты стоишь на свободной земле, Фенгбальд. Мы здесь не признаем моего брата Элиаса, потому что его преступления лишили его права управлять королевством моего отца. Если ты уйдешь сейчас, никто не станет задерживать тебя, чтобы ты мог передать ему это.
Смеясь, Фенгбальд откинул голову. Казалось, он искренне веселился.
— Очень хорошо, очень хорошо, Джошуа! — проревел он. — Нет, это тебе придется обдумать мое предложение. Если ты отдашь себя в руки королевского правосудия, я обещаю, что всем, кроме главных зачинщиков, будет разрешено вернуться домой и снова стать достойными подданными своего короля. Сдавайся, Джошуа, и я пощажу их.
Саймон подумал, какое действие это обещание может оказать на испуганную и потерявшую надежду армию Нового Гадринсетта. Фенгбальд, без сомнения, думал о том же самом.
— Ты лжешь, убийца! — закричал кто-то неподалеку от Джошуа, но принц жестом призвал своих сторонников к молчанию.
— Разве ты не давал того же обещания торговцам шерстью в Фальшире, — отозвался он, — перед тем как сжег их жен и детей прямо в постелях?
Фенгбальд стоял слишком далеко, и выражение его лица нельзя было разглядеть, но по тому, как он выпрямился в седле и приподнялся в стременах, встав чуть не в полный рост, Саймон мог догадаться, какая ярость охватила его.
— Ты не в том положении, чтобы беседовать со мной в таком тоне, Джошуа! — крикнул герцог. — Ты — принц деревьев и оборванных пастухов. Согласен ли ты сдаться, чтобы не проливать лишней крови?
Теперь вперед выступила одна из фигур, стоявших возле Джошуа. Это была Джулой.
— Слушай меня! — крикнула она, откинув капюшон. — Знай, что я — валада Джулой, покровительница леса. — Она махнула рукой в сторону темной стены Альдхорта, который возвышался на хребте горы, словно безмолвный, но справедливый свидетель. — Ты можешь не знать меня, городской лорд. Но твои союзники из Тритингов кое-что слышали обо мне. Спроси своего наемного друга Лездраку, знает ли он мое имя!
Фенгбальд не ответил, он, казалось, разговаривает с кем-то стоящим подле него.
— Если ты посмеешь напасть на нас, не забывай об этом! — кричала Джулой. — Это место, Сесуадра, одно из самых священных мест ситхи. Не думаю, что им понравится, если ты опоганишь его своим появлением. Пытаясь пробиться силой, ты поймешь, что они куда более опасные враги, чем ты можешь себе представить.
 
Саймон был уверен или, по крайней мере, думал, что слова колдуньи только пустая угроза, но вдруг понял, что отчаянно мечтает о появлении Джирики. Наверное, так чувствуют себя приговоренные к смерти, когда, глядя в оконную щель, они видят, как на площади строят виселицу. Саймон понимал, что он, и Джошуа, и остальные не могут победить. Армия Фенгбальда казалась чумой, которая уничтожит их всех.
— Я вижу, — внезапно закричал Фенгбальд, — что ты не только сам сошел с ума, Джошуа, но и окружил себя такими же сумасшедшими! Да будет так! Скажи старухе, пусть поторопится и призовет лесных духов, — может быть, деревья спасут вас. Мое терпение лопнуло! — Фенгбальд взмахнул рукой, и ураган стрел вылетел с берега.
Джошуа и его товарищи сошли вниз, и Саймон снова потерял их из виду.
При следующем крике Фенгбальда что-то похожее на огромную баржу медленно выехало на лед. Эту военную машину тащили крепкие ломовые лошади, закутанные в ватные попоны. Двигаясь по льду, телега издавала постоянный визгливый скрип. Судя по ужасному звуку, это сооружение вполне могло быть рыночным фургоном, полным проклятых душ. На телеге горой лежали туго набитые мешки.
Несмотря на внезапный страх, Саймон не мог не покачать восхищенно головой. Кто-то из лагеря Фенгбальда хорошо все продумал.
По мере того как огромные сани двигались по льду, из лагеря защитников Сесуадры вылетели несколько стрел — их было очень мало, и Джошуа несколько раз предупреждал, чтобы стрелы не тратили зря, — одни отскочили от боков телеги, не причинив ей никакого вреда, другие застряли в попонах, так что лошади стали напоминать сказочные изображения каких-то длинноногих дикобразов. Крестообразные полозья саней обдирали лед, из дырок в груде мешков широкой струей сыпался песок. Солдаты Фенгбальда, широкой колонной идущие за санями, имели гораздо более твердую почву под ногами, чем это могли предположить Джошуа и остальные защитники.
— Да проклянет их Эйдон! — Саймон почувствовал, как упало его сердце.
Армия Фенгбальда, словно поток муравьев, медленно и неотвратимо двигалась через ров.
Один из троллей с широко раскрытыми глазами тихо сказал что-то, что Саймон понял только частично.
— Шуммук. — Впервые Саймон почувствовал, как в нем, подобно змее, сжимается настоящий страх, сокрушая надежду. Он должен придерживаться плана, хотя теперь все кажется неустойчивым и изменчивым. — Ждать. Мы будем ждать.
Далеко от Сесуадры и в то же время как-то странно близко, в сердце древнего леса Альдхорта, в глухой роще, только слегка затронутой снегами, покрывавшими лес уже много месяцев, началось какое-то движение. Из прохода между двумя огромными высокими камнями выехал всадник и стал разворачивать своего нетерпеливого коня в самом центре поляны.
— Выходите! — кричал он. Язык, на котором он говорил, был старейшим в Светлом Арде. На нем были доспехи, отполированные до блеска, — синие с желтым и серебристо-серым. — Выходите через Ворота Ветров!
Новые всадники стали появляться между двумя камнями, и наконец поляна наполнилась туманом от их дыхания.
Первый всадник, натянув поводья, остановил коня перед собравшейся толпой. Он поднял перед собой меч так, словно тот мог пронзить тучи. Его волосы, перехваченные только повязкой из синей ткани, когда-то были бледно-лиловыми. Теперь они стали белыми как снег, облепивший ветви деревьев.
 
— Следуйте за мной и следуйте за Индрейу, мечом моего деда! — крикнул Джирики. — Мы идем на помощь старым друзьям. Впервые за пять веков скачут зидайя!
Остальные тоже подняли свое оружие к небу. Странная песня медленно возникла из тишины, глубокая, как крики болотных выпей, дикая, как вой волка. Потом запели все, и прогалина содрогнулась от мощи этой песни.