Память, Скорбь и Тёрн

— Спасибо, ваше высочество. Ну, а что еще, Бинабик?
— Также мы должны предпринимать собирательство всех лодок, принадлежащих народу Нового Гадринсетта. — Бинабик улыбнулся. — Их имеет должность быть не более четырех десятков.
— Лодки? Но ведь озеро замерзло! Какой от них толк?
— Толк имеют не сами лодки, — ответствовал тролль, — но их некоторые части.
— У Бинабика есть план, как лучше организовать оборону, — пояснил Джошуа, но лицо его выражало явное сомнение в действенности этого плана.
— Это не есть просто план. — Бинабик снова улыбнулся. — Это не есть идея, которая сваливалась на меня сверху, похоже на камень. Это определенный канукский обычай, который я буду демонстрировать вам, утку, и это будет большая удачливость для вас. — Довольный собой тролль тихо рассмеялся.
— Что это?
— Ты будешь иметь мой подробный рассказ завтра, среди охоты на лодки.
— Еще один вопрос, Саймон, — сказал Джошуа — Я знаю, что уже спрашивал, но думаю, что к этому стоит вернуться. Как ты думаешь, есть хоть какая-нибудь вероятность, что нам на помощь придут твои друзья ситхи? Это же их священное место, не так ли? Разве они не придут защищать его?
— Я не знаю, принц. Как я говорил, Джирики думает, что потребуется много времени, чтобы убедить его народ.
— Жаль. — Джошуа провел рукой по коротко остриженным волосам. — Честно говоря, я боюсь, что даже с прибытием троллей нас слишком мало. Помощь справедливых была бы огромным благом для нас. Странная штука жизнь, верно? Мой отец гордился тем, что вытеснил из королевства последних ситхи, — теперь его сын молится, чтобы они пришли и помогли защитить остатки этого самого королевства.
Саймон грустно покачал головой. Сказать было нечего. Старый лорд-мэр, слушавший этот разговор, теперь внимательно смотрел на Саймона, как бы изучая его. Юноша попробовал понять, о чем он думает, но ничего не получилось. Водянистые глаза старика были пусты.
— Разбуди меня, когда пора будет идти, Бинабик, — сказал наконец Саймон. — Спокойной ночи всем. Спокойной ночи, принц Джошуа. — Он повернулся и направился к дверям.
Пение троллей и низоземцев вокруг огня стихало, мелодии становились все медленнее и меланхоличнее. Затухающий огонь окрасил уходящие в тень стены мерцающим красным светом.
Поздним утром небо было почти безоблачным, а воздух — пронзительно-холодным. У лица Саймона клубилось облачко дыхания. Они с Бинабиком упражнялись в произношении нескольких важнейших слов на кануке с самого рассвета, и Саймон, набравшийся необычного для него терпения, сделал большие успехи.
— Скажи «сейчас». — Бинабик поднял бровь.
— Умму.
Кантака, трусившая рядом с ними, подняла голову, фыркнула и коротко залаяла. Бинабик рассмеялся.
— Она не имеет понимания, почему ты говоришь с ней, — объяснил он. — Она имеет привычку слушать таковые слова только от меня.
— Но мне казалось, ты говорил, что у вашего народа есть особый язык, на котором вы разговариваете с вашими животными. — Саймон хлопал руками в перчатках, пытаясь предотвратить окончательное превращение пальцев в ледяные сосульки.
Бинабик укоризненно посмотрел на него:
— Я не говорю с Кантакой, как кануки говорят с баранами, птицами и рыбами. Мы имеем дружественность. Я говорю с ней, как говорил бы с моим другом.
— Ой. — Саймон посмотрел на волчицу. — Как сказать «извини», Бинабик?
— Чим на док.
Саймон повернулся и погладил широкую спину волчицы.
— Чим на док, Кантака.
Она жутковато улыбнулась зубастой пастью, выдохнув облачко пара.
В молчании они прошли еще немного, потом Саймон спросил:
— Куда мы идем?
— Как я уже говаривал предыдущим вечером, мы идем, чтобы предпринимать собирательство лодок. С большей точностью, мы будем посылать имеющиеся лодки в кузницу, где Слудиг и другие будут разламывать лодки. Но каждый из них будет получать одну из этих, — он показал на пучок полосок пергамента, на каждой из которых стояла подпись Джошуа, — чтобы они имели понимание, что здесь слово принца, так что они будут получать оплату.
 
Саймон был озадачен:
— Я все равно не могу понять, что ты собираешься делать. Этим людям лодки нужны для того, чтобы ловить рыбу. Так они кормят себя и свои семьи.
Бинабик покачал головой:
— Не в тот момент времени, когда даже реки имеют на себе толстый слой льда. А если мы не будем одерживать эту битву, планы жителей Нового Гадринсетта будут утрачивать свою значительность.
— Так ты собираешься сказать мне, в чем состоит твой план, или нет?
— С большой скоростью, Саймон. Когда мы будем оканчивать утреннюю работу, ты посетишь кузницу и получишь возможность делать выводы.
Они шли дальше, к палаткам Нового Гадринсетта.
— Фенгбальд, наверное, скоро начнет наступление?
— Я питаю полную уверенность, — сказал Бинабик. — Большой мороз имеет должность отнимать у его людей боевой дух, даже если они получают за него королевское золото.
— Но их ведь не хватит, чтобы начать осаду? Мне кажется, что даже для тысячи человек Сесуадра слишком велика.
— Я обладаю согласием с твоими размышлениями, Саймон, — ответил Бинабик. — Джошуа, Фреозель и другие имели обсуждение этого момента прошлым вечером. Они имеют предположение, что Фенгбальд не делает попытки осаждать гору. Во всяком случае, я питаю глубокое сомнение, что он знает, как печальна наша приготовительность и как малочисленны наши припасения.
— Что же он тогда будет делать? — Саймон попытался думать, как Фенгбальд. — Полагаю, он просто попытается сокрушить нас. Судя по тому, что я слышал о нем, особым терпением герцог не отличается.
Тролль оценивающе взглянул на юношу; в его темных глазах загорелся огонек.
— Имею предположение, что ты еще раз имеешь справедливость, Саймон. Я также наблюдаю здесь очень большую вероятность. Если ты имел возможность привести отряд разведчиков в лагерь Фенгбальда, это означивает, что он имел возможность производить то же самое. Слудиг и Хотвиг предполагают, что они даже видывали свидетельствования — следы лошадиных копытов и что-то еще. Так что он имеет знание, что здесь есть широкая дорога на гору. Мы можем иметь оборонность, хотя это и не имеет схожести со стеной замка. Сверху на Фенгбальда можно сбрасывать камни. Я предполагаю, что он будет пытаться одерживать наше сопротивление с помощью своих самых очень сильных солдат и пробиваться к вершине горы.
Саймон задумался над этим:
— С приходом твоих людей у нас стало гораздо больше сил, чем думает Фенгбальд. Может быть, теперь нам удастся удержать его внизу немного дольше.
— С несомненностью, — оживленно кивнул Бинабик. — Но в конце концов мы будем падать. Они будут отыскивать другие пути вверх — а гора, противоположно к замку, может быть преодолена решительными людьми даже при таком холоде и скользине.
— Что же мы можем сделать? Совсем ничего?
— Мы можем немного употребить наши мозги и наши сердца, друг Саймон. — Бинабик мягко улыбнулся желтозубой улыбкой. — Вот почему сейчас мы имеем охоту за лодками — или, с точностью, за гвоздями, которыми они сколочены.
— Гвозди? — Теперь Саймон был озадачен еще больше.
— Ты будешь посмотреть. Теперь быстро скажи мне слово, которое означивает «атакуй».
Саймон подумал:
— Нихук.
Бинабик легонько шлепнул его:
— Нихут. Звук «т», не «к».
— Нихут! — громко сказал Саймон.
Кантака оглянулась и зарычала, ища врага.
Саймону снилось, что он стоит в огромном Тронном зале Хейхолта и наблюдает, как Джошуа, Бинабик и множество других знакомых и незнакомых людей ищут три меча. Они обыскивали каждый уголок, приподнимали гобелены и даже заглядывали под каменные подолы прежних королей Хейхолта, но один Саймон мог видеть, что черный Тёрн, серая Скорбь и еще один серебристый клинок, по-видимому Сверкающий Гвоздь короля Джона, стоят на самом виду на огромном троне из желтеющей кости — на драконовом кресле.