Память, Скорбь и Тёрн
Принц Джошуа благодарно кивнул, когда Саймон вернулся в Дом Расставания. Саймону показалось странным, что его благодарят за исполнение такой тягостной обязанности. Эолейр заканчивал описание падения Эрнисадарка и бегства уцелевших в Грианспогские горы. Когда он рассказывал о том, как дочь короля увела народ в пронизывающие горы пещеры, герцогиня Гутрун улыбнулась:
— Эта Мегвин — умная девушка. Счастье, что она у вас есть, если жена короля так беспомощна, как вы рассказываете.
В улыбке графа была боль.
— Вы правы, леди. Она, конечно, дочь своего отца. Раньше я считал, что она была бы лучшей правительницей, чем Гвитин, который иногда бывал упрям и своеволен, но теперь я не так в этом уверен.
Он рассказал о растущих странностях Мегвин, о ее видениях и снах и о том, как эти сны привели дочь Лута и самого графа в каменный город в сердце горы — Мезуту’а.
Когда он дошел до описания необычных жителей города — дворров, собравшиеся обратились в слух. Только Джулой и Бинабик не выглядели потрясенными рассказом графа.
— Замечательно, — прошептал Стренгьярд, мечтательно глядя в сводчатый потолок Дома Расставания, как будто надеялся увидеть там город в недрах Грианспога. — Этот Зал Памяти! Какие замечательные истории записаны там, должно быть.
— Может быть, немного позже ты и прочтешь некоторые из них, — сказал Эолейр, которого развеселила восторженность архивариуса. — Я рад, что твоя любовь к знаниям пережила эту страшную зиму. — Он снова повернулся к обществу. — Но что важнее всего, пожалуй, так это то, что дворры сказали о Великих Мечах. Они утверждают, что сами выковали Миннеяр.
— Мы имеем известность о истории Миннеяра, — сказал Бинабик. — И дворры, или двернинги, как их именовывают северяне, участвовали в этой истории.
— Но больше всего нас заботит, куда делся Миннеяр. У нас есть один меч, второй у Элиаса, а третий…
— Почти все сидящие в этом зале видели третий, — сказал Эолейр. — И если дворры правы, почти все видели место, где он лежит теперь. Ибо они говорят, что Миннеяр попал в Хейхолт с Фингилом, но Престер Джон нашел его и назвал… Сверкающим Гвоздем. Если это правда, Джошуа, то Миннеяр был похоронен с вашим отцом.
— Вот так так, — пробормотал Стренгьярд, и оглушительная тишина последовала за его словами.
— Но я держал его в руках, — задумчиво сказал Джошуа. — И сам положил его на грудь отцу. Как может Сверкающий Гвоздь быть Миннеяром? Отец никогда ни слова об этом не говорил!
— Не говорил, — на удивление живо отозвалась Гутрун. — Даже моему мужу не говорил. Он сказал Изгримнуру, что это старая и неинтересная история. — Она покачала головой. — Секреты.
Саймон, который все это время молча слушал, тоже решился вставить словечко:
— А разве он не привез Сверкающий Гвоздь с Варинстена? — Он посмотрел на Джошуа, внезапно испугавшись, что эти слова были слишком большой наглостью с его стороны. — Ваш отец, я имею в виду. Я слышал такую историю.
Джошуа нахмурился, размышляя:
— Ее часто рассказывают, но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я ни разу не слышал от отца ничего похожего.
— Конечно, конечно. — Стренгьярд выпрямился, всплеснув длинными руками. Его повязка соскользнула к переносице. — Тот отрывок, который так беспокоил Ярнаугу, отрывок из книги Моргенса. Там говорилось о том, как Джон выступил на дракона, но у него было только копье! Боже, как слепы мы были! — Священник засмеялся весело, как маленький мальчик. — Но когда он вернулся, Сверкающий Гвоздь был при нем. О Ярнауга, если бы ты только был здесь!
Принц поднял руку:
— Тут есть о чем подумать, но в данный момент нас волнует более важная проблема. Если дворры правы, а я как-то чувствую, что они правы, потому что не нужно сомневаться в такой безумной истории в это безумное время, мы все равно должны завладеть этим мечом, как его ни называть — Сверкающий Гвоздь или Миннеяр. Он лежит в могиле моего отца, за стенами Хейхолта. Мой брат, стоя на крепостных укреплениях, может видеть могильные курганы. Эркингарды дважды в день маршируют по краю скалы — на восходе и в сумерках.
Всеобщее возбуждение спало.
В тяжелой тишине, которая последовала за словами принца, Саймон почувствовал, как что-то шевельнулось у него в мозгу. Это была неопределенная и неоформившаяся идея, поэтому он решил оставить ее при себе, — тем более что она как-то пугала его.
Заговорил Эолейр:
— Есть и еще кое-что, ваше высочество. Я говорил вам о Зале Памяти, и о картах, которые держат там дворры. Это планы всех туннелей, сделанных ими. — Он поднялся и подошел к седельным сумкам, оставленным у дверей. Вернувшись, он вытряхнул их на пол. Несколько свитков из промасленных овечьих шкур вывалились оттуда. — Это планы туннелей под Хейхолтом. Дворры говорят, что прорыли их еще тогда, когда замок назывался Асу’а и принадлежал ситхи.
Стренгьярд первым оказался на коленях. Он развернул одну из овечьих шкур с нежностью влюбленного.
— Ах, — вздохнул он. — Ах. — И его восторженную улыбку сменило озадаченное выражение. — Я должен признаться, что в некотором роде… в некотором роде разочарован. Я не думал, что карты дворров могут оказаться такими… Боже мой! такими грубыми.
— Это не карты дворров, — нахмурившись, сказал Эолейр. — Это плод кропотливой работы двух эрнистирийских писцов. Им пришлось работать почти в полной темноте, в жутком склепе, чтобы перенести каменные карты на что-то, что я мог привезти с собой.
Священник был убит:
— О, простите… простите меня, граф, я так сожалею…
— Пустое, Стренгьярд. — Джошуа обернулся к графу Над Муллаха. — Это неожиданный подарок, Эолейр. В тот день, когда мы будем стоять под стенами Хейхолта, мы помолимся о тебе небесам.
— Честно говоря, это была идея Мегвин. Я не уверен, что эти карты принесут вам какую-нибудь пользу, но лишнее знание никогда не помешает — я полагаю, архивариус согласится со мной. — Он указал на Стренгьярда, который рылся в шкурах, как поросенок, напавший на гнездо трюфелей. — Но признаюсь, я ехал сюда, надеясь получить нечто большее, чем простую благодарность. Я покинул Эрнистир, чтобы найти вашу армию и с ее помощью выгнать Скали и его воронов с нашей земли. Но я вижу, что мои надежды не оправдались, — вы не сможете послать армию.
— Нет. — Лицо Джошуа помрачнело. — Нас все еще очень мало. Каждый день все больше и больше людей стекается сюда, но пришлось бы слишком долго ждать, пока мы смогли бы хоть малую часть послать на подмогу Эрнистиру. — Принц встал и начал мерить шагами зал, потирая правое запястье, словно оно причиняло ему боль. — Наша борьба напоминает мне войну с завязанными глазами. Мы не знаем, какая сила движется против нас. Даже сейчас, когда нам известна сущность наших врагов, нас слишком мало, чтобы предпринять новую попытку. Мы вынуждены прятаться здесь, на самом краю Светлого Арда.
Деорнот подался вперед:
— Но, мой принц, если мы сумеем хоть где-нибудь дать им отпор, весь народ поднимется за нами. За пределами Тритингов даже мало кто знает, что вы живы.
— Он верно говорит, принц Джошуа, — вмешался Изорн. — Я многих знаю в Риммергарде, кто ненавидит Скали. Некоторые из них помогали мне прятаться, когда я бежал из лагеря Острого Носа.
— О вашем избавлении ходят смутные слухи, — сказал Эолейр. — Но даже если одно это известие я принесу в Грианспог, моя миссия может считаться успешной.
Джошуа, нервно расхаживавший по залу, остановился.
— Я клянусь, что вы принесете своим людям гораздо больше, граф Эолейр. — Он провел рукой по глазам, как человек, которого разбудили слишком рано. — Клянусь древом, что за день… Давайте сделаем перерыв, чтобы немного перекусить. В любом случае мне бы хотелось обдумать то, что я услышал сегодня. — Он устало улыбнулся. — Кроме того, я должен проведать жену. — Он махнул рукой. — Вставайте, вставайте все. Кроме вас, Стренгьярд, конечно. Я полагаю, вы останетесь?
Архивариус, наполовину зарывшийся в овечьи шкуры, даже не услышал его.