Память, Скорбь и Тёрн
Деорнот невольно проследил за ее взглядом. Внезапно чернильные тучи показались ему черной рукой, простирающейся с севера через все небо. Эта рука вслепую, но упорно что-то нащупывала. Мысль о том, чтобы дождаться, когда эта рука нащупает их, наполнила все его существо ужасом, который подействовал, как яд, и не позволил ему перевести взгляд на Джулой: ему пришлось сосредоточиться на рассматривании седла и лишь потом через несколько мгновений, он решился встретиться глазами с ее по-кошачьи желтым взглядом.
— Я понимаю, — сказал он.
Солнечный свет скупо сочился через щели между облаками. Ветер переменился и дул им в лицо, тяжелый и сырой. Следуя изгибам речной долины, они впервые увидели за резким поворотом Стефлода старый лес — Альдхорт. Огромный лес оказался гораздо ближе, чем мог предположить Деорнот: возвращение отряда верхом было значительно быстрее их неуверенного пешего перехода через Тритинги. Из-за того, что они спустились в речную долину, лес стоял теперь наверху, над ними: его густая растительность казалась темными скалами, обрамляющими северный край долины.
— Теперь уже недалеко, — сказала Джулой.
Они проскакали весь день: скрытое облаками солнце стало клониться к закату — слабое свечение за серой дымкой. Еще один поворот реки привел их к гряде невысоких холмов. Они резко остановились.
— Милостивый Эйдон, — выдохнул Деорнот.
— Сесуадра, — сказала Джулой. — Вон там стоит Скала прощания.
— Это не скала — это целая гора, — сказал Сангфугол недоверчиво.
Огромная скала возвышалась перед ними. В отличие от своих соседей Сесуадра взмывала вверх, как голова закопанного в землю гиганта, обросшая деревьями, словно бородой, с короной из острых камней по краю вершины. Над остроугольными камнями на самом пике скалы виднелась какая-то мерцающая белизна. Громадная, устремленная ввысь глыба побитого непогодой камня со жмущейся к нему растительностью, Сесуадра на пятьсот локтей возвышалась над рекой. Неровный свет заходящего солнца расцвечивал ее полосами, так что создавалось впечатление, что скала поворачивается и смотрит на них, когда они медленно проезжали вдоль реки.
— Очень похоже на Тистеборг около Хейхолта, — сказал пораженный Джошуа.
— Это не скала, — упрямо повторил Сангфугол, покачав головой.
Джулой резко рассмеялась.
— Это скала. Сесуадра — часть самого костяка земли, высвобожденная из ее недр в муках Дней Огня, но она все еще уходит вниз до самого центра земли.
Отец Стренгьярд нервно рассматривал массивную скалу.
— А мы… мы будем… здесь жить? Жить здесь?
Колдунья улыбнулась:
— У нас есть разрешение.
Когда они подошли поближе, стало ясно, что скала не настолько отвесна, как показалось издали. Тропа — светлая дорожка между тесно растущими деревьями и кустарниками — вилась по подножию скалы, снова виднелась несколько выше, затем по спирали бежала к вершине вокруг скалы и исчезала у самого гребня.
— Как могут расти, да еще так бурно, деревья на такой горе? — спросил Деорнот. — Как они могут расти прямо на камне?
— Поверхность Сесуадры раскалывалась и стиралась на протяжении многих веков ее существования, — ответила Джулой. — Растения умеют приспособиться; они, в свою очередь, разламывают камень, обращая его в пыль, не менее богатую, чем почва на фермах Хевеншира.
Деорнот слегка нахмурился при этом упоминании о месте его рождения и тут же удивился, откуда колдунья знает о ферме его отца. Он точно знал, что ни разу не упомянул при ней об этом.
Скоро они оказались в сумерках тени, которую отбрасывала скала. Их обдувал холодный ветер. Тропа, начинавшаяся у подножия, лежала перед ними, приникая к телу горы, покрытая утоптанной травой и мхом, над которыми нависали деревья и вьющиеся растения.
— И мы двинемся наверх? — спросила несколько озадаченная герцогиня Гутрун. — Туда, наверх?
— Конечно, — сказала Джулой с оттенком нетерпения в грубоватом голосе. — Это самое высокое место в округе. А нам сейчас нужно забраться повыше. Кроме того, есть и другие причины. Неужели мне снова нужно объяснять?
— Нет, валада Джулой, пожалуйста, веди нас, — сказал Джошуа. Его, казалось, сжигало какое-то внутреннее пламя, лицо его горело от возбуждения. — Вот то, что мы искали. Вот откуда начнется наш обратный путь, — лицо его слегка помрачнело. — Не знаю, однако, как Хотвиг и его люди отнесутся к необходимости оставить внизу повозки. Жаль, что их нельзя втянуть на гору.
Колдунья махнула своей заскорузлой рукой.
— Твое беспокойство преждевременно. Ступайте вперед, вас там ждет сюрприз.
Они двинулись вперед. Тропа между редкими пучками травы была гладкой, как пол в залах Наглимунда и достаточно широкой для любой повозки.
— Разве это возможно? — спросил Джошуа.
— Ты забываешь, — ответила Джулой, — это создано ситхи. Под этим кустарником дорога, которую они построили. Чтобы разрушить дело рук зидайя, нужно не одно столетие.
Джошуа это не взбодрило.
— Я поражен, но еще больше обеспокоен. Что же не позволит нашим врагам взобраться сюда с той же легкостью, что и нам?
Джулой фыркнула с негодованием:
— Во-первых, легче защищать высокое место, нежели захватить его снизу. Во-вторых, это противно самой природе этого места. В-третьих, и, возможно, это самое важное — наш враг во гневе своем может зарваться, перехитрив самого себя, и таким образом, обеспечить нам жизнь, по крайне мере, на какое-то время
…
— Как это? — потребовал объяснения принц.
— Увидишь, — Джулой пришпорила коня, пустив его вверх по тропе. Лилит подпрыгивала на коне перед ней, огромные глаза ребенка впитывали все вокруг, не выражая никаких эмоций. Джошуа пожал плечами и последовал за ними.
Деорнот обернулся к Воршеве, которая сидела на лошади прямо, хотя на лице ее было выражение испуга.
— Что случилось, леди? — спросил он. — Что-нибудь произошло?
Она ответила лишь слабой улыбкой.
— Мой народ всегда ненавидел эту долину и боялся ее. Хотвиг — мужчина и не показывает этого, но он тоже боится. — Она судорожно вздохнула. — Теперь мне приходится следовать за моим мужем на вершину этой противоестественной горы, и мне страшно.
Впервые с того момента, как принц привел эту странную женщину в замок Наглимунда, Деорнот почувствовал, как его сердце открывается ей, как она восхищает его.
— Мы все смертельно боимся, моя леди, — сказал он. — Остальные просто не так откровенны, как вы.
Он легонько похлопал Вилдаликса и последовал за Воршевой вверх по тропе.
Над дорогой нависали лозы вьющихся растений и перепутанные ветви деревьев, заставляя путников тратить столько же времени на то, чтобы нырять под них, как и на то, чтобы двигаться вперед. Когда они медленно выходили из тени, как муравьи, которые идут по периметру солнечных часов, дымка, которая приникла к горе, придавала какую-то искристость угасающему дневному свету.
Деорноту самым странным показался запах этого места. Сесуадра источала запах роста, бесконечного роста, воды, корней и сырой нетронутой земли. Здесь воздух был насыщен покоем, медленной неторопливой и тщательной продуманностью, но также и тревожным ощущением настороженности. Время от времени тишину нарушала трель невидимой птицы, чей голос был мрачноватым и нерешительным, как у детей, которые шепчутся в зале с высоким потолком.
По мере того как поросшие густой травой луга оставались все дальше внизу, путники проехали мимо каменных столбов, стоящих на обочине, — отшлифованных временем белых глыб почти в два человеческих роста, которые в своих трудно читаемых очертаниях сохранили какой-то намек на движение, на жизнь. Когда они миновали первый из них, тропа привела их впервые прямо в полосу солнечного света.
— Верстовые столбы, — крикнула им Джулой через плечо. — Каждый соответствует новой луне в году. Мы на каждом витке пройдем мимо дюжины, пока дойдем до вершины. Когда-то я думаю, они изображали птиц и зверей.