Память, Скорбь и Тёрн

Толпа забормотала. Марч-тан недовольно проворчал что-то по поводу всего этого представления.
— Вот что я предлагаю, — прокричал Джошуа. — Если Утварт меня победит — это докажет, что Бог наш Узирис слаб и что Фиколмий прав, когда утверждает, что он сильнее жителей каменной страны. Вы будете знать, что Жеребец марч-тана сильнее Дракона и Древа рода Джона, который является самым сильным среди всех городских уделов Светлого Арда.
Раздался хор громких голосов. Джошуа спокойно оглядел толпу.
— Что ставит Фиколмий? — выкрикнул кто-то наконец.
Утварт, стоявший всего в нескольких шагах, грозно смотрел на Джошуа, совершенно очевидно разозленный тем, что у него украли внимание толпы и одновременно столь же очевидно неуверенный в том, не увеличит ли предлагаемое пари его славу, когда он расправится с этим калекой из каменной страны.
— Столько же коней, сколько он получил бы за Воршеву. И мои люди и я освобождаемся и можем беспрепятственно уехать, — сказал Джошуа. — Не так много, если на кон поставлена честь принца Эркинланда.
— Бездомного принца! — выкрикнул кто-то язвительно, но другие голоса заглушили крикуна, вынудив Фиколмия принять пари, указав ему, что он был бы дураком, позволив этому пришельцу из страны камней обставить себя. Марч-тан с искаженным от плохо скрываемого гнева лицом позволил требованиям толпы излиться на него обильным дождем. Казалось, он готов ухватить Джошуа за горло и тут же удушить его собственноручно.
— Так. Дело сделано, — рявкнул он, наконец; подняв руку в знак согласия. Зрители приветственно закричали.
— Именем Степного Громовержца, вы его слышали. Пари заключено. Мои кони против его пустых слов. Ну так пусть вся эта глупость, наконец, скорей закончится. — Предвкушение удовольствия у него поубавилось. Он наклонился так, чтобы только Джошуа мог его слышать. — Когда ты будешь убит, я своими собственными руками прикончу твоих детей и женщин. Не торопясь. Никто не смеет делать меня посмешищем перед моим кланом и увести моих коней. — Фиколмий повернулся и пошел к своему табурету, хмурясь на шутки своих стражей.
Когда Джошуа отстегнул и отбросил свой пояс с ножнами, Утварт выступил вперед, его мускулистые руки блестели, когда он поднял свой тяжелый клинок.
— Ты все болтаешь и болтаешь, человечек, — съязвил он. — Слишком много говоришь.
Через мгновение он в три прыжка преодолел расстояние между ними, меч его описал широкую дугу. Найдл взлетел, сверкнув, и с глухим звоном отбил удар, но прежде, чем Джошуа успел поднять свой тонкий клинок для собственного удара, Утварт успел развернуться и начать новый мощный замах двумя руками. Джошуа снова удалось увернуться от нападения Утварта, но на этот раз удар кривого меча был настолько силен, что Найдл чуть не вылетел из руки принца. Он сделал несколько неверных шагов назад по мокрому дерну, прежде чем ему удалось восстановить равновесие. Утварт свирепо ухмыльнулся и начал кружить, заставляя принца быстро поворачиваться, чтобы подставлять тритингу левое плечо. Утварт сделал ложный выпад, а потом послал клинок вперед. Каблук сапога Джошуа поскользнулся на истоптанной скотом земле, и он припал на одно колено. Принц сумел отвести удар Утварта, но когда верзила освобождал свой клинок, тот оставил полоску крови на предплечье Джошуа.
Принц осторожно поднялся. Утварт осклабился и продолжил вращение. Красная струйка стекала с тыльной стороны ладони Джошуа. Принц вытер ее о штанину, потом быстро поднял руку, так как Утварт предпринял еще один выпад. Скоро кровь снова заструилась по руке Джошуа на рукоять меча.
Деорнот понял, как ему казалось, это странное дело с пари: Джошуа надеялся разозлить Фиколмия и Утварта с целью заставить их совершить какую-нибудь ошибку, но идея принца совершенно очевидно не сработала. Марч-тан действительно был вне себя, но Джошуа дрался не с Фиколмием, а Утварт не так легко терял голову, как, вероятно, надеялся принц. Напротив, тритинг показывал высокое бойцовское мастерство, не полагаясь просто на свою превосходящую силу и рост, он изнурял Джошуа тяжелыми ударами и отскакивал тут же, не давая принцу нанести ответный удар.
 
Наблюдая этот односторонний бой, Деорнот чувствовал, что сердце его становится тяжелым, как камень. Глупо было предполагать, что может быть иначе. Джошуа — умелый боец, но ему трудно было бы сражаться с таким, как Утварт, даже в лучшие времена. А сегодня, избитый и не отдохнувший, принц слаб как новичок. Это всего лишь вопрос времени…
Деорнот обернулся к Изорну. Молодой риммерсман мрачно покачал головой: он тоже понимал, что Джошуа сражается в защите, лишь отдаляя по мере сил неизбежное. Пора?
Отец Стренгьярд возносил молитвы, которые звучали контрапунктом к вопящей толпе. Стражники вокруг них смотрели на бой жадно, широко открытыми глазами, не особенно крепко сжимая копья. Деорнот поднял руку. Подожди…
Кровь сочилась из двух ран: ссадины на левом запястье и широкой рваной раны на ноге. Принц вытер пот с лица, оставив яркий алый мазок, как бы не желая уступить Утварту в раскраске.
Джошуа, спотыкаясь, сделал шаг назад, неловко пригнувшись под очередным выпадом Утварта, затем собрался и сделал выброс вперед. Его бросок оказался безобидным: он не достал до намасленного живота Утварта. Тритинг, до того сражавшийся молча, хрипло расхохотался и снова рубанул. Джошуа пресек удар и в свою очередь сделал выпад. Глаза Утварта расширились, и на миг загон наполнился звуками ударов стали о сталь. Большая часть зрителей вскочила на ноги и завопила. Стройный Найдл и длинная сабля Утварта завертелись в сложном танце сверкающего серебра, сами себе аккомпанируя.
Рот тритинга был растянут гримасой дикого веселья, но лицо Джошуа было серым, как пепел, а его серые глаза горели огнем последнего усилия. Два из мощных замахов тритинга были со звоном отбиты, потом быстрый бросок Джошуа оставил ярко-красную полосу на ребрах противника. Некоторые из зрителей в толпе закричали и захлопали, видя, что битва еще не окончена, но Утварт зло сузил глаза и рванулся вперед, нанося удары, как кузнец по наковальне. Пошатываясь, Джошуа вынужден был отступить, прикрываясь Найдлом, и этот узкий клинок был его единственным щитом. Слабая попытка принца контратаковать была небрежно отбита, затем один из разящих замахов Утварта застал принца врасплох и удар пришелся ему по голове.
Джошуа неловко попятился, ни в силах управлять движением своих ног и упал на колени. Кровь полилась из раны прямо над ухом: Он поднял Найдл над головой, как бы пытаясь предотвратить новые удары, но глаза его застилало, и клинок закачался ивовой веткой.
Шум толпы перешел в рев. Фиколмий вскочил на ноги, бороду его раздувал резкий ветер; он поднял вверх сжатые кулаки, подобно разгневанному божеству, призывающему громы небесные. Утварт медленно приблизился к Джошуа, все еще удивительно осторожно, будто ожидая какого-то трюка от этого жителя каменной страны, но принц был так явно побеждён: пытаясь подняться с колен, он опирался на культю правой руки, которая скользила в грязи.
Совсем иной шум вдруг возник на противоположном конце загона. Внимание толпы неохотно переключилось на его источник. Около места, где стояли пленники, было какое-то движение, копья колебались, как трава под ветром. За удивленным женским криком последовал мужской вскрик боли. Через мгновение какие-то две фигуры отделились от этой свалки. Деорнот держал одного из стражников, причем локоть его приходился против горла последнего. Вторая рука рыцаря прижимала копье стражника острием к его животу.
 
— Вели остальным своим всадникам отступить, иначе эти двое умрут.
Деорнот ткнул своего пленника в живот. Тот прорычал что-то, но не вскрикнул. Кровавое пятно появилось на его рубашке.
Фиколмий выступил вперед, полыхая гневом, его заплетенная борода дрожала.
— Вы с ума посходили? Вы сумасшедшие, что ли? Клянусь четвероногими, я вас всех раздавлю.
— Тогда умрут и твои соплеменники. Мы не любим хладнокровного убийства, но мы не будем стоять в стороне, когда убивают нашего принца, после того как ты его избил так, что он не в силах сражаться.