Память, Скорбь и Тёрн

Бинабик стоял возле Кантаки в центре рощи, приложив ко рту трубочку с дротиком. Щеки его округлились, он дунул, и через миг большой черный сверток пролетел вниз через ветви, захлопал крыльями, делая круги на снегу, и замер.
— Вот! — сказал Бинабик, указывая на него. Слудиг потыкал в ветвях копьем, а Кантака нервно тявкнула.
Черное крыло махнуло у самого лица Саймона. Ворон стукнулся о затылок Слудига, когти его безуспешно пытались уцепиться за металлический шлем. Еще один спланировал сверху, пронзительно крича и кружа вокруг риммера, который тыкал вверх своим копьем.
И почему я без шлема? — с досадой подумал Саймон, подняв руку к глазам, вдруг ставшим уязвимыми.
Рощица оглашалась рассерженными птичьими голосами. Кантака передними лапами уперлась в дерево и вертела головой, уже схватив одну из птиц.
Что-то маленькое и пушистое, как крошечный снежок, упало сверху с дерева. Бинабик бросился на колени к ногам риммера и взял комочек в руки.
— Он у меня! — закричал он. — Мы имеем должность выходить на открытое пространство. Соса, Кантака!
Он взобрался на спину волчицы, а руку спрятал под куртку. Ему пришлось пригнуться, чтобы увернуться от нападения ворона. Копье Слудига просвистело как раз в том месте, где только что была его голова, пронзив птицу насквозь и обратив ее в пук черных перьев. Через мгновение волчица вынесла Бинабика из-под деревьев. Саймон и Слудиг поспешили за ним.
Несмотря на громкие крики птиц позади, открытое пространство показалось Саймону необычайно тихим. Он оглянулся назад. Недружелюбные желтые глаза были устремлены на них с верхних веток деревьев, но вороны не последовали за ними.
— Птица жива? — спросил Саймон.
— Отъедем подальше, — сказал Бинабик. — И будем посмотреть, что это может означивать.
Когда они остановились, тролль вынул руку из-за пазухи и медленно раскрыл ладонь, как будто не был уверен в том, что в ней увидит. Птичка, лежавшая в ней, была мертва или почти мертва. Она неподвижно лежала на боку, рваные раны на ее тельце кровоточили. Вокруг ее лапки был обернут кусочек пергамента.
— Я предполагал подобное, — сказал Бинабик, оглянувшись через плечо. Темные силуэты дюжины воронов расположились на ближайшем дереве, подобно сгорбившимся инквизиторам. — Я имею опасения, что мы опаздывали больше, чем дозволено.
Он расправил мизинцем пергамент, который жевали или рвали, пока от него не остался лишь кусочек.
— Только часть, — с грустью сказал Бинабик.
Саймон взглянул на крошечные руны, испещрявшие ободранную полоску.
— Мы могли бы вернуться к деревьям и поискать остальное, — высказал он идею, хотя и сам не верил в нее.
Тролль отрицательно покачал головой.
— У меня есть уверенность, что остальное проскочило в глотку ворона, как мог бы и этот кусочек, и сам посланец, если бы мы опоздали еще. — Он сощурился. — Несколько слов поддаются разборчивости. Вне сомнительности, это предназначалось нам. Видите? — Он указал на крошечную загогулинку. — Круг и перо Ордена Манускрипта. Это послание от носителя свитка.
— От кого? — спросил Саймон.
— Имей терпеливость, друг Саймон. Может быть, мы получим это знание из остатков послания. — Он как мог расправил полоску. — Можно прочитывать только два кусочка, — сказал он. — Вот тут сказано: «…тесь ложных посланцев». А вот: «Поторопитесь. Буря рас…» Потом подпись в виде знака Ордена.
— Ложный посланец, — выдохнул Саймон, чувствуя, как подкрадывается страх. — Это же сон, который я видел в доме Джулой. Моргенс велел мне опасаться ложного посланца. — Он попытался отогнать от себя воспоминание об этом сне, где доктор был обгорелым трупом.
— «Берегитесь ложных посланцев», очевидно так нужно это понимать. — сказал Бинабик, кивая. — «Поторопитесь. Буря рас…» — распространяется, думаю.
Леденящий страх, который Саймон подавлял в себе в течение нескольких дней, начал снова наползать на него.
— Ложный посланец, — повторил он беспомощно. — Что это может означать? Кто это написал, Бинабик?
Тролль покачал головой. Он спрятал кусочек пергамента в свой дорожный мешок, а потом встал на колени и вырыл ямку в снегу.
 
— Писал носитель свитка, а их осталось немного в наше время. Это может быть Ярнауга, если он еще живой. Еще есть Диниван в Наббане. — Он положил серенькую птичку в ямку и нежно прикрыл ее.
— Диниван? — переспросил Саймон.
— Он помощник Ликтора Ранессина, главы вашей Матери Церкви, очень хороший человек.
Слудиг, до этого стоявший молча, вдруг заговорил:
— Ликтор принадлежит к вашему языческому кружку, с троллями и прочими?
Бинабик слегка улыбнулся.
— Не Ликтор, а отец Диниван, его помощник, и это не «языческий кружок», а группа хранильцев важных знаний — как раз для таких времен, как наше, — он нахмурился. — Я в размышлении, кто имел возможность написать нам это послание, вернее, мне, потому что птица прилетала в благодарность искусству моего наставника. Если не один из упомянутых мною двоих, то я не знаю, потому что Моргенс и мой наставник Укекук умерщвлены. Больше никаких носителей свитка я не знаю, если только не выбрали новых.
— А не может это быть Джулой? — спросил Саймон.
Бинабик на миг задумался, потом отрицательно покачал головой:
— Она одна из мудрейших среди мудрых, но никогда не бывала настоящим носителем свитка, и я не думаю, что она воспользовалась бы подписью Ордена вместо своей собственной. — Он снова взобрался на спину Кантаки. — Мы по пути будем обдумывать это предупреждение. Многие посланцы приводили нас сюда, и очень многие другие будут иметь с нами встречу в длинные дни и недели. Которые из них будут оказываться ложными? Это трудная загадка.
— Сморите! Вороны летят! — крикнул Слудиг. Саймон и Бинабик обернулись и увидели, что птицы взвились над верхушками деревьев, как дым покружились в сером небе и отправились на северо-запад, а их надменные голоса долго разносились окрест.
— Они выполнили свое задание, — заметил Бинабик. — Теперь они, с вероятностью, летят обратно к Пику Бурь.
Леденящий страх Саймона усилился.
— То есть, ты полагаешь… что Король Бурь послал их за нами?
— У меня нет сомнения, что их посылали, чтобы они не дали нам увидеть письмо, — сказал Бинабик и наклонился за своим посохом.
Саймон обернулся, чтобы проследить за полетом исчезающих воронов. Он почти ожидал увидеть на северном горизонте надвигающуюся на мир фигуру с горящим красным взглядом в черной безликой голове.
— Эти грозовые облака на горизонте кажутся очень темными, — сказал он. — Гораздо темнее, чем были до этого.
— Парень прав, — нахмурился Слудиг. — Собирается сильный буран.
Бинабик вздохнул. Его круглое лицо потемнело.
— Мы все имеем понимание последней части послания. Буря ширится, и не только в прямом смысле. Нам предстоит долгий путь по открытой незащищенной местности. Мы имеем должность поторопиться изо всех сил.
Кантака поскакала вперед. Саймон и Слудиг пришпорили своих коней. Как будто по чьей-то подсказке Саймон снова оглянулся, хотя и так знал, что увидит.
Вороны — теперь уже просто черные точки на горизонте — таяли, погружаясь в накатывающийся вал черной бури.
  
Глава 13. КЛАН ЖЕРЕБЦА
 
После почти месяца пути по необъятному древнему лесу принц и его спутники наконец вышли на равнины. Они пробрались через последние ряды деревьев и увидели перед собой долину — неровную поверхность травяного ковра, покрытого утренним туманом, плавно переходящего в серую линию горизонта.
Отец Стренгьярд ускорил шаг, чтобы поравняться с Джулой.
 
Колдунья целеустремленно шагала по ровной земле, и мокрые стебли сгибались при ее приближении.
— Валада Джулой, — сказал запыхавшийся Стренгьярд, — Моргенс написал замечательную книгу! Замечательную! Валада Джулой, вы вот это место прочли? — Он попытался перевернуть страницы, споткнулся о кочку и чуть не упал. — Мне кажется, здесь есть что-то крайне важное. Какие же глупости я говорю — здесь много важного! Замечательная книга!