Память, Скорбь и Тёрн

Прячась в глубине живой изгороди, он видел стойкого Этельферта из Тинсетта и двух его стражников, раздавленных дубиной рычащего великана.
Он видел, содрогаясь, как истекает кровью лорд-констебль Идгрем, облепленный копошащимися землекопами.
Он видел, как одну из придворных дам разорвал на куски другой косматый гюн, и еще одну женщину, скорчившуюся на земле неподалеку с пустым бездумным лицом.
По всему разгромленному замку эти трагедии повторялись тысячекратно. Ночной кошмар, по-видимому, не имел конца.
Рыдая, он молился Узирису, уверенный, что Господь отвернулся от предсмертной агонии Наглимунда, и молясь, отчаянно, страстно, бездумно, Стренгьярд повернул за внутреннюю стену. Два обожженных рыцаря стояли над кучей мертвых тел, глаза их сверкали белками, как глаза отчаявшихся, загнанных животных. Он не сразу узнал Деорнота и принца, и за долгие, леденящие душу секунды ему удалось убедить их следовать за ним.
В лабиринте коридоров замка было тише. Норны, конечно, прорвались туда; несколько тел было распростерто на каменных плитах, но большинство обитателей внутренних покоев замка бежало искать укрытия в церкви и в обеденном зале, а норны не стали задерживаться для основательных поисков. У них будет время заняться этим позже.
В ответ на крик Джошуа Изорн отодвинул засов. Он, Айнскалдир и горстка эркинлавдских и риммерских солдат охраняли леди Воршеву и герцоганю Гутрун. Здесь же были и несколько других придворных, среди них Таузер и арфист Сангфугол.
Когда Джошуа холодно отстранился от объятий Воршевы, Стренгьярд обнаружил на матрасике в углу Ярнаугу с окровавленной повязкой на лбу.
— Крыша библиотеки рухнула, — с горькой улыбкой сказал старый риммер. — Боюсь, что пламя уничтожило почти все.
Для отца Стренгьярда это было, пожалуй, самым тяжелым ударом из всех, постигших его в этот день. Он разразился отчаянными рыданиями, слезы струились даже из-под черной повязки.
— Хуже… могло быть и хуже, — сказал он наконец, сглатывая слезы. — Ты мог погибнуть с ними, друг мой.
Ярнауга медленно покачал белоснежной головой и вздрогнул.
— Нет. Пока еще нет. Но скоро. Одну вещь я все-таки спас, — он вытащил из складок своего деяния потрепанный пергамент манускрипта Моргенса. На верхней странице пламенел кровавый след. — Храни его. Он еще не раз пригодится, я надеюсь.
Стренгьярд осторожно взял рукопись, перевязал ее шнуром со стола Джошуа и опустил во внутренний карман своей рясы.
— Ты сможешь встать? — спросил он Ярнаугу.
Старик кивнул, и священник помог ему подняться на ноги.
— Принц Джошуа. — окликнул Стренгьярд, бережно поддерживая друга. — Я кое-что придумал.
Принц оторвался от важной беседы с Деорнотом и нетерпеливо взглянул на архивариуса.
— В чем дело? — Принц поднял брови, его бледный лоб казался еще более высоким, чем всегда. — Ты хочешь, чтобы я сейчас же выстроил новую библиотеку? — Принц устало прислонился к стене. Шум снаружи все усиливался. — Прости меня, Стренгьярд. Я сказал глупость. Что пришло тебе в голову?
— Здесь есть выход.
Несколько забрызганных грязью, отупевших лиц повернулись к нему.
— Что? — спросил Джошуа, нагибаясь, чтобы внимательно посмотреть в глаза священнику. — Ты предлагаешь выйти через ворота? Я слышал, что их открыли для нас.
Стренгьярд, понимая важность того, о чем он говорил, нашел в себе силы не опустить глаз под пристальным взглядом принца.
— Есть потайной ход, ведущий от Сторожевой башни к Восточным воротам, — сказал он. — Уж я-то знаю — по вашему приказу я месяцами смотрел на планы замка в рукописи Дендиниса, когда мы готовились к осаде. — Он подумал о том, что знакомые свитки коричневого пергамента, покрытые выцветшими чернилами аккуратных букв Дендиниса, обратились в пепел, сгорев в развалинах библиотеки, и проглотил комок, застывший в горле. — Если… если только мы п-попадем туда, можно будет уйти по Переходу в Вальдхельмские горы.
— А оттуда куда? — ворчливо спросил Таузер. — Помирать от голода в пустынных горах? Устроить банкет для волков в чаще Альдхорта?
 
— А ты предпочитаешь, чтобы тебя съели здесь и сейчас, да еще куда менее приятные твари? — огрызнулся Деорнот. Сердце его забилось с новой силой при словах священника. Возвращение слабой надежды было почти невыносимым, но он готов был вынести все что угодно ради спасения принца.
— Придется пробиваться силой, — сказал Изорн. — Я уже слышу крики норнов во внутренних покоях, а у нас женщины и несколько детей.
Джошуа оглядел комнату, бледные, испуганные лица двух десятков людей.
— Лучше умереть снаружи, чем заживо сгореть внутри, так я полагаю, — промолвил он наконец, поднимая руку в жесте благословения или покорности. — Идемте быстрее.
— Есть еще одна вещь, принц Джошуа. — Услышав этот голос, принц подошел к тому месту, где священник помогал встать раненому Ярнауге. — Если мы доберемся до входа в тоннель, — тихо сказал Стренгьярд, — нам придется решить еще одну проблему. Дверь предназначалась для защиты, а не для бегства. Ее очень легко открыть и закрыть изнутри.
Принц вытер со лба сажу.
— Ты хочешь сказать, что мы должны найти какой-нибудь способ запереть ее за нами?
— Если хотим иметь хоть какую-то надежду на спасение.
Принц вздохнул. Кровь из раны на губе капала ему на подбородок.
— Сначала надо вообще дойти до ворот, а если уж это случится, постараемся что-нибудь придумать.
Они толпой вывалились из дверей. Увидев ожидавших в коридоре норнов, Айнскалдир обрушил топор на шлем ближайшего из них, высекая искры, озарившие темный коридор. Прежде чем второй успел замахнуться, подняв короткий меч, его пронзили с двух сторон клинки Изорна и одного из наглимундских стражников. Деорнот и принц быстро вывели придворных.
Шум резни стих. Лишь изредка последний крик боли или победное пение проносилось по пустынным коридорам. Едкий дым, тут и там мелькающие языки пламени и издевательские голоса норнов делали внутренние покои Наглимунда похожими на лабиринт мучеников на краю преисподней.
В вытоптанных садах замка на них напали землекопы. Один из солдат упал с зазубренным кинжалом буккенов в спине, остальные свирепо сражались. Молоденькую служанку Воршевы затащили в дыру в черной земле. Деорнот бросился вперед, чтобы помочь ей, и проткнул извивающееся черное тело концом меча, но девушка уже исчезла. Только изящная домашняя туфелька, лежащая в черной грязи, свидетельствовала о том, что бедняжка когда-либо существовала.
Два огромных гюна нашли винные погреба и сцепились в пьяной драке над последней бочкой перед караульным помещением внутренней стены. Они царапались, ревели и яростно молотили друг друга дубинками. Рука одного из них бесполезно болталась сбоку, а у другого все лицо было залито кровью и огромный лоскут кожи свисал со лба, но они свирепо рвали друг друга, рыча что-то на своем непонятном языке, среди расколотых бочек и окровавленных тел защитников Наглимунда.
Скорчившиеся в грязи Стренгьярд и Джошуа щурились от струй непрекращающегося дождя.
— Дверь караулки закрыта, — констатировал Джошуа. — Мы можем еще пройти через открытый двор, но если она заперта — мы погибли. Нам не удастся быстро взломать ее.
Стренгьярд содрогнулся.
— А если бы и взломали, не смогли… не смогли бы запереть ее за собой.
Джошуа взглянул на молчавшего Деорнота.
— И все-таки, — прошептал принц, — для этого мы и пришли сюда. Мы попытаемся бежать.
Построив маленький отряд, они стремительно побежали вперед. Гюны, один из которых вцепился зубами в горло своего товарища, катались по земле, отдавая последние силы смертельной схватке, словно древние первобытные боги. Не обращая внимания на людей, один из них брыкнул ногой от страшной боли и ненароком сбил с ног арфиста Сангфугола. Изорн и старый Таузер помогли ему подняться; в этот момент с другой стороны двора раздался пронзительный возбужденный кряк.