Память, Скорбь и Тёрн

Башня! Башня с ветвями из моих снов! Оглушенный внезапностью понимания, он споткнулся и упал в снег. Хейстен протянул широкую руку и, не сказав ни слова, вытащил его. Саймон успел еще раз взглянуть наверх. Нечто большее, чем просто головокружение, овладело им.
— Бинабик! — закричал он. Тролль, скрытый фиолетовым сумраком тени Дерева Удуна, быстро обернулся.
— Тихо, Саймон, — прошипел он. — Мы не имеем знания, не может ли громкий вопль сбивать весь этот острый лед к большому нашему сожалению.
Саймон пробирался сквозь липнущий снег так быстро, как только мог.
— Бинабик, это же та башня, которую я видел во сне, — белая башня, с ветками, как у дерева! Это она!
Тролль оглядел гигантские валуны и каменные обломки в темноте под деревом.
— Я предполагал, ты считал, что видывал Башню Зеленого ангела в Хейхолте?
— Да — то есть, это была одновременно и та, и другая. Но ведь я никогда раньше не видел эту и не знал, а теперь знаю, что часть той была частью этой. Ты понимаешь?!
Бинабик поднял густые черные брови:
— Когда мы одни раз будем иметь время, я буду раскидывать кости. Сейчас мы имеем задачу, до сих пор не выполненную. — Он подождал, пока подойдут остальные, и снова заговорил: — Я думаю, что мы скоро будем устраивать лагерь. Потом мы можем тратить последние часы дневного света на разыскивание следов от Колмунда или меча Тёрна.
— А они… — Хейстен указал на далеких ситхи. — Собираются помогать?
Прежде, чем Бинабик успел высказать свою точку зрения по этому вопросу, Гримрик возбужденно присвистнул и показал вверх, на кучу камней.
— Глядите, вы, — сказал он. — Похоже, там кто-то останавливался раньше! Глядите туда, на камни!
Саймон проследил за направлением пальца солдата. В верхней части насыпи, у одной из пещер, камни были сложены в несколько рядов.
— Ты прав! — воскликнул Хейстен. — Он прав! Здесь кто-то делал себе лагерь, это так же верно, как то, что кости святого Туната лежат с севера на юг.
— Осторожно! — настойчиво сказал Бинабик, но Саймон уже сбросил свое снаряжение и карабкался по насыпи, вызывая неосторожными движениями маленькие лавины. Юноша быстро достиг пещеры и остановился, покачнувшись на шатком камне.
— Эту стенку сделали люди, это точно! — возбужденно крикнул он. — Здесь раньше был вход примерно в три элля шириной, и кто-то поспешно, но не бездумно складывал перед ним камни — может быть для того, чтобы сохранить тепло? Или для защиты от диких зверей?
— Окажи доброту не кричать, Саймон, — ответил Бинабик. — Мы поднимаемся прямо к тебе.
Охваченный нетерпением, позабыв о разреженном воздухе и убийственном холоде, Саймон смотрел, как догоняют его спутники. Когда Хейстен начал влезать на груду, под Деревом Удуна появились ситхи. Оценив открывшуюся перед ними сцену, они взобрались к пещере легко, как белки, прыгающие по ветвям.
Через мгновение глаза Саймона привыкли к темноте низкого свода пещеры. Когда он наконец обрел способность видеть, глаза его изумленно расширились.
— Бинабик… это… они… — сказал он.
Тролль, выпрямившийся во весь рост на том месте, где Саймон стоял, согнувшись крючком, медленно прижал руку к груди.
— Кинкипа! — сказал он. — Они имели ожидание нашего прихода!
Пещера была усеяна пожелтевшими человеческими костями. Скелеты, обнаженные, не считая снаряжения и украшений из ржавого черного с прозеленью металла, сидели, прислонившись к стенам пещеры. Топкий ледяной покров закрывал все это, как предохраняющее стекло.
— Это Колмунд? — спросил Саймон.
— Да спасет нас Узирис, — задохнулся позади них Слудиг. — Выходите скорее! Воздух, должно быть, отравлен!
— Здесь нет яда, — успокоил его Бинабик. — Что же до того, наблюдаем ли мы остатки сира Колмунда, то наши шансы в этом должны быть велики.
— Интересно бы узнать, почему они умерли? — голос Джирики пугающе отскакивал от стен маленькой пещеры. — Если они замерзли, то почему не прижались друг к другу, чтобы согреться? — Он указал на тела, прислоненные к стене. — Если они были убиты животными или погибли в междоусобице, то почему тела их лежат так, как будто они по очереди ложились умирать?
 
— Здесь мы имеем загадки, о которых с интересом можно будет разговаривать когда-нибудь в последующем, — отрезал Бинабик. — Но мы имеем другие обязательства и мало времени до темноты.
— Все, — сказал Слудиг, и в голосе его звенело напряжение. — Идите сюда! Сюда!
Он стоял над одним из скелетов. Некоторые кости рассыпались желтоватой грудой, но все равно казалось, что этот человек умер во время молитвы — на коленях, с протянутыми руками. Между костями рук, ушедшими в лед, как камни в миску с молоком, лежал длинный сверток, прикрытый полуистлевшей промасленной тканью.
Казалось, что внезапно в пещере не стало воздуха. Мертвенная тишина наступила, придавив людей к земле. Тролль и риммер встали на колени, принимая положение древних костей, и начали скалывать лед вокруг свертка своими топориками. Промасленная ткань сходила пластами, как прогнившая кора. Отскочила длинная полоска, обнаружив глубокий черный блеск обернутого в ткань предмета.
— Это не металл, — разочарованно протянул Саймон.
— Но Тёрн и не сделан из металла, — проворчал Бинабик. — По крайней мере не из такого, который ты когда-нибудь в своей жизни видывал.
Слудиг с трудом пропихнул острие топорика под задубевшую ткань, и с помощью Хейстена ему удалось оторвать еще полосу.
Саймон разинул рот. Бинабик был прав: предмет, появившийся на свет, словно бабочка из хрустального кокона, был не просто мечом. Такого меча никто из присутствовавших никогда не видел: он был длиной с широко разведенные руки мужчины и черный, как смоль. На конце меча сверкала радуга, словно он был таким неестественно острым, что расщепил даже тусклый дневной свет, но и ее яркие цвета не могли изменить его глубокого черного существа. Если бы не серебряный шнур, обернутый вокруг рукояти — оставляя непокрытую гарду и часть эфеса такими же черными, как и лезвие, — он казался бы и вовсе не имеющим отношения к роду человеческому. Скорее его можно было бы принять за часть природы, за чистую сущность ее черноты, случайно вылившуюся в форму совершенного изысканного меча.
— Тёрн, — прошептал Бинабик, и, кроме естественной радости, что-то вроде уважения было в его голосе.
— Тёрн, — повторил Джирики. И Саймон не мог даже попытаться угадать, что чувствовал он, произнося это имя.
— Так это он? — спросил Слудиг. — Красивая вещь. Что же убило их, когда с ними был такой клинок?
— Кто имеет знание, что с ними случалось? — сказал Бинабик. — Но даже такой меч, как Тёрн, не может служить вам пропитанием, когда вы не имеете совсем никакой еды.
Путешественники еще долго молча смотрели на клинок. Гримрик, сидевший ближе всех к выходу, наконец поднялся на ноги.
— Как говорит тролль, мечом сыт не будешь. Пойду, разведу костер на ночь, — он вышел из пещеры и потянулся, тихонько насвистывая; мелодия, сперва сбивчивая, становилась все яснее.
— В расщелине у камня растет кустарник! — крикнул ему вслед Слудиг. — Он будет гореть с нашей растопкой!
Хейстен наклонился и осторожно коснулся лезвия пальцем.
— Холодное, — улыбнулся он. — Неудивительно, верно? — Он повернулся к Бинабику и странная робость была в его голосе: — Можно я подниму его?
Тролль кивнул.
— С осторожностью.
Хейстен аккуратно просунул пальцы под обмотанную шнуром рукоять и потянул, но меч не сдвинулся с места.
— Примерз, — догадался стражник и потянул снова, сильнее, но ничего не добился. — Здорово его прихватило, — сказал он, запыхавшись, и потянул еще раз, теперь уже изо всех сил. От его тяжелого дыхания вверх поднимались клубы пара.
 
Слудиг наклонился помочь ему. Гримрик снаружи вдруг перестал свистеть и сказал что-то неразборчивое.
Когда риммер и эркинландер потянули вместе, черный меч, наконец, начал двигаться, но вместо того, чтобы отскочить от сковавшего его льда, клинок просто медленно скользнул в одну сторону и остановился.