Память, Скорбь и Тёрн
— Я думаю, ты знаешь, почему я пришел сюда? — Черные глаза священника яростно сверкали, рот вытянулся в тонкую Полоску.
— Насчет машин, — ответил надсмотрщик голосом тихим, но по-детски капризным.
— Да, насчет осадных машин, — рявкнул священник. — Сними эту проклятую маску, Инч, нечего прятаться, когда с тобой разговаривают!
Надсмотрщик протянул заросшую грубой щетиной руку и сдернул маску. Его изувеченное лицо, покрытое чудовищными шрамами от ожогов, с пустой правой глазницей, снова вызвало у священника ощущение, что он находится в передней верхнего ада.
— Машины не готовы, — упрямо сказал Инч. — Потерял трех человек, когда большая развалилась в последний дрордень. Медленно идет дело.
— Я знаю, что они не готовы. Достань еще людей. Эйдон свидетель, что их в достатке шатается по Хейхолту. Мы и некоторых благородных приставим к делу, не вредно им заработать несколько мозолей на свои нежные ручки. Но король хочет, чтобы они были готовы сейчас! Он отправляется в поход через десять дней. Десять дней, будь ты проклят.
Одна бровь Инча медленно поднялась, напоминая подъемный мост.
— Наглимунд. Он идет на Наглимунд, так ведь?
— Не твоя это забота, ты, паленая обезьяна! — презрительно сказал Прейратс. — Ты делай свое дело! Ты знаешь, за что получил это место, но мы можем и отнять его.
Уходя, Прейратс чувствовал на себе каменный взгляд Инча, его молчаливое присутствие в задымленном зале. Он опять задумался, стоило ли сохранять жизнь этому животному, а если нет, нужно ли исправить ошибку.
Священник дошел до площадки перед следующим лестничным маршем, от которой в обе стороны уходили темные коридоры. Внезапно из тьмы выскользнула темная фигура.
— Прейратс?
Священник спокойно мог не закричать после удара топором, но сейчас он почувствовал, как его сердце забилось быстрее.
— Ваше величество, — сказал он ровно.
Элиас, как будто в насмешку над своими литейщиками, надел черный плащ с капюшоном, прикрывая лицо. В эти последние дни он всегда одевался так — по крайней мере когда покидал свои комнаты, — и никогда не вынимал меч из ножен.
Обладание этим мечом принесло королю такую власть, которой немногие из смертных когда-нибудь обладали, но груз этой власти был очень тяжел.
Красный священник был слишком умен, чтобы не понимать, какой может быть расплата в подобных сделках.
— Я… я потерял сон, Прейратс.
— Это и понятно, мой король. Такой тяжкий груз лежит на ваших плечах.
— Ты помогаешь мне… во многом. Ты проверял осадные машины?
Прейратс кивнул и только потом сообразил, что закутанный в черный капюшон Элиас может не заметить этого жеста в темноте лестницы.
— Да, сир. Я с радостью поджарил бы эту свинью Инча на одном из его горнов. Но так или иначе, они будут у нас, сир.
Король долго молчал, постукивая по рукояти меча.
— Наглимунд должен быть разрушен, — сказал он наконец. — Джошуа ни во что не ставит меня.
— Он больше не брат вам, сир, он только злобный враг, — сказал Прейратс.
— Нет, нет, — медленно произнес Элиас, глубоко задумавшись. — Он мой брат. Вот почему нельзя допустить, чтобы он пренебрегал мной. Мне это кажется очевидным. Разве это не очевидно, Прейратс?
— Конечно, ваше величество.
Король еще плотнее завернулся в плащ, как будто защищаясь от ветра, но воздух, поднимающийся снизу, был обжигающе горячим от жара горнов.
— Ты еще не нашел мою дочь, Прейратс? — спросил Элиас, внезапно поднимая глаза. Священник с трудом различал блеск глаз и тень лица короля в пещере его капюшона.
— Как я говорил вам, сир, если она не отправилась в Наббан, к родным своей матери, а наши шпионы так не думают, значит, она в Наглимунде у Джошуа.
— Мириамель, — выдохнутое имя плыло вниз по каменному проему лестницы. — Я должен вернуть ее. Должен! — Король вытянул перед собой раскрытую ладонь и медленно сжал ее в кулак. — Она — единственный кусок доброй плоти, который я должен спасти из разбитой скорлупы дома моего брата. Остальное я сотру в порошок.
— У вас есть теперь сила для этого, мой король, — вставил Прейратс. — И могущественные друзья.
— Да, — медленно кивнул Верховный король, — да, это правда. А что с этим охотником Ингеном Джеггером? Он не нашел мою дочь, но и не вернулся. Где он?
— Он все еще охотится за мальчишкой колдуна, ваше величество. Это стало чем-то вроде… навязчивой идеи, — Прейратс махнул рукой, как бы силясь отогнать неприятное воспоминание о черном риммере.
— Масса усилий потрачена на поиски дрянного мальчишки, который, как ты говоришь, знает несколько наших секретов. — Король нахмурился и резко продолжил: — И гораздо меньше сил положено на мою плоть и кровь. Я недоволен. — Глаза его злобно сверкнули из тени капюшона. Он повернулся, чтобы идти, потом задержался.
— Прейратс? — голос короля снова изменился.
— Да, сир?
— Так ты думаешь, я буду спать лучше… когда Наглимунд будет разрушен и я верну свою дочь?
— Я уверен в этом, мой король.
— Хорошо. Я буду наслаждаться еще больше, помня об этом.
Элиас скользнул прочь по темному коридору. Прейратс не двигался, но прислушивался к удаляющимся шагам короля, сливавшимся с молотами Эркинланда, монотонно грохотавшими глубоко внизу.
Глава 5. ЗАБЫТЫЕ МЕЧИ
Воршева сердилась. Кисточка дрогнула в ее руке, и красная полоска протянулась по подбородку.
— Смотри, что я сделала! — от гнева усилился акцент тритингов. — Жестоко с твоей стороны торопить меня. — Она промокнула рот салфеткой и начала все сначала.
— Во имя Эйдона, женщина, меня занимают множество более важных предметов, чем раскрашивание твоих губ. — Джошуа встал и снова принялся расхаживать взад-вперед.
— Не говорите со мной в таком тоне, сир! И не ходите так за мой спиной… — Она помахала рукой, подыскивая слова: — туда-сюда, туда-сюда. Если вы собираетесь выкинуть меня в коридор как последнюю маркитантку, я должна, по крайней мере, приготовиться к этому.
Принц поднял кочергу и поворошил угли.
— Вы не будете «выкинуты в коридор», моя леди.
— Если я действительно ваша леди, — сердито нахмурилась Воршева, — тогда почему я не могу остаться? Вы стыдитесь меня?
— Потому что мы будем говорить о вещах, которые вас не касаются. Если вы до сих пор не обратили внимания, то знайте, что мы готовимся к войне. Я очень огорчен, если это причиняет вам неудобства. — Он хмыкнул и встал, аккуратно положив кочергу на ее место у камина. — Займите время разговорами с другими леди и радуйтесь, что вам не приходится нести мою ношу.
Воршева резко повернулась и с вызовом посмотрела ему в лицо.
— Другие леди ненавидят меня! — сказала она, глаза ее сузились, непослушный черный локон упал на щеку. — Я-то слышу, как они шепчутся о замарашке принца Джошуа из травяных земель. А я ненавижу их — северные коровы! В пограничных землях моего отца их бы нещадно высекли за такое… такое… — она боролась с языком, все еще плохо подчиняющимся ей, — такое неуважение. — Она глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь. — Почему вы так холодны ко мне, сир? И зачем вы привезли меня в эту холодную страну?
Принц поднял глаза, и на мгновение его суровое лицо смягчилось.
— Я и сам задумываюсь иногда. — Он медленно тряхнул головой. — Прошу вас, если вам не нравится общество других придворных леди, ступайте и попросите арфиста сыграть вам. Пожалуйста. Мне сегодня не хочется пререкаться.
— И никогда, — огрызнулась Воршева. — Вы, кажется, совсем не хотите видеть меня — только глупые древности, да, да, ими вы интересуетесь! Вы и ваши старые книги!
Терпение Джошуа готово было иссякнуть.
— События, о которых мы будем говорить сегодня, произошли давно, но значение их мы познаем только сейчас, и это поможет нам в борьбе. Проклятие, женщина, я принц и не могу бесконечно уклоняться от своих обязанностей!
— Вы делаете это лучше, чем думаете, принц Джошуа, — ледяным голосом сказала она, отбросив на плечи капюшон. Подойдя к дверям, Воршева обернулась. — Я ненавижу ваши мысли о прошлом — старые книги, старые битвы, старая история… — Губы ее скривились: — Старая любовь!