Предание Темных

Дальше следуют кошмарно-утомительные несколько часов, покуда составляются объяснения, протоколы и прочая необходимая макулатура. Я ни разу в жизни не бывала на подобных «мероприятиях» (уж не приходилось натыкаться на трупы, или воровать из магазинов, или рисовать похабные граффити – или за что там еще обычно по юности большинство подростков попадают в участки?).
Да, не бывала, но представляю себе, как все это происходит – благо, Америка щедра на фильмы и сериалы, где в основном с близкой к подлинности версии рассказывается о внутренней работе правоохранительных органов, особенно если речь идет о детективах.
И об одной мысли о том, что целая очередь копов, как попугаи, один за одним начнут задавать мне одни и те же вопросы, и мне придется каждому, переживая все по новой, рассказывать о лужах крови, о следах, о стенах, о Марианне, качающейся взад вперед и бурчащей себе под нос «на кус-ки», а потом резко усмехающейся.. От одних мыслей об этом мне дурнеет в мгновение ока.
Однако, решает все в основном Влад – хотя я даже не понимаю, в какой момент дела принимают таковой оборот, что полицейские обращаются преимущественно к нему (при том с нескрываемым уважением), а меня практически не трогают. Подозреваю, что этим я обязана Владу – и меня оставили в относительном покое лишь по его просьбе, но через пару минут это уже не играет никакой роли.
Мысли мои вновь начинают бродить по темных закоулкам, неизбежно возвращаясь лишь к трем ключевым вопросам.
Кто убил старика? По какой такой весомой причине они не просто его убили, но и сделали это с такой зверской жестокостью? И почему Марианна убеждена, что во всем этом виноваты целиком и полностью картины?
Хотя, задумавшись, я начинаю отчасти, пусть и очень смутно, догадываться. Я не могу предположить и сотой доли причин, но знаю, по крайней мере, что старик точно обладал какими-то лимитированными знаниями касательно их.
Как минимум он (как теперь и я) знал, что они являются неким порталом в прошлое. Что же еще такого ему о них было известно, за что пришлось поплатиться жизнью?
Наконец нас отпускают и мы садимся в машину, вольные вернуться обратно в замок. Так занятая мыслями обо всем произошедшем, я забываю вовремя напомнить Владу остановиться в селении Холодном, и потому пишу Лео смс с просьбой на пути обратно забрать сестру с Сандрой с собой в замок.
Как минимум, это хотя бы даст ему понять, что я все еще ожидаю его возвращения.
Но сунув мобильник обратно в карман, я вновь «отключаюсь с открытыми глазами», и озадаченно моргаю, точно вынырнув из-под воды, лишь тогда, когда машина резко останавливается, визжа тормозами.
Гляжу вперед – мы уже почти подъехали в замку, его шпили виднеются вдалеке.. но слишком рано для того, чтобы счесть это расстояние достойным пешей прогулки.
– Что такое? – бормочу я.
Влад молча привстает над сиденьем и хмуро смотрит через лобовое стекло, после чего выбирается из машины. Лишь с третьей попытки попав по дверной ручке, я быстро щелкаю ею и тут же вываливаюсь наружу с ощущением, будто только что проснулась, хотя на деле и не засыпала в полном смысле этого слова.
Ветер обдает мое лицо неприятным холодом и я ежусь, подойдя к Владу, который склонился над чем-то на земле, недовольно нахмурившись.
И тут я замечаю на траве по ту сторону дороги какие-то выжженные круги со странными узорами из камней. Теперь уже, нарочно наклонившись, я вижу, что на несколько таких же камней, лежащих прямо на дороге и преграждающих путь, смотрит и Влад. Очевидно, именно из-за них нам и пришлось остановиться.
– Влад, что это? – спрашиваю я едва слышно и уже протягиваю руку к одному из камней, как он резко встает – это следы каких-то.. ритуалов?
– Это просто глупости.
Он начинает пинать ногой камни, расчищая путь для нашего проезда. Я все еще озадаченно смотрю на них, после чего перевожу взгляд на траву.
Глупости..
Но в моей голове все еще свеж образ крови и копов, действительно шокирующего зрелища, потому все эта ерунда мне тоже кажется всего лишь глупостями. Наверняка, опять какие-то суеверные односельчане Сандры в очередной раз разложили обереги на пути к «проклятому» замку.
 
Даже она не скрывает, насколько суеверны жители селения Холодного.
– Дженна – несколько нетерпимо окликает меня Влад, уже подойдя к машине – садись, едем.
Понимаю, что замерла и тупо смотрю на знаки в траве. Наверное, мой взгляд со стороны сейчас выглядел таким же стеклянным, как у Марианны, когда я нашла ее в комнате или когда пыталась допытаться ответ на последний вопрос, которого так и не получила.
– Да.. – киваю и возвращаюсь к машине.
Теперь я уже стараюсь держаться в реальности, и предельно внимательно фокусируюсь на приближающемся замке, чтобы вновь не «провалиться». Это помогает – пытаясь приметить в нем какие-то детали, я крепко хватаюсь за то, что происходит вокруг меня, не уходя под толщи вод.
Шпили, окна.. вон то, быть может, даже выходит из моей комнаты, хотя сложно сказать.. первый этаж, второй.. а эта сторона, наверное, выходит на веранду, где мы едим..
И тут я замечаю одну странность, на которую не обратила бы внимания, не старайся удерживаться в сознании посредством его разглядывания..
– Над замком исчезли все птицы.. – озадаченно бормочу – больше нет ни одной, посмотри..
Но Влад даже на мгновение не отнимает глаз от дороги, лишь безучастно бросив:
– Говорят, это к дождю.
-8-
Когда мы заходим в замок, нас тут же встречает Антон с его фирменной улыбкой, которая теперь мне кажется как никогда неуместной. Не дожидаясь каких-либо действий от Влада, или еще чего-либо, я обращаюсь непосредственно к дворецкому.
Говорить стараюсь вежливо, но несмотря на все формулировки – из-за одного моего отрешенного тона, отбивающего слова точно молотком, получается грубо:
– Антон, принеси мне в комнату, пожалуйста, полотенце. Я хочу принять душ.
Несмотря на то, что спина моей футболки, как и плечи в крови (собственно, как и ладони, и брызги на части ног), Антон не задает никаких лишних вопросов и совершенно даже видом никак не выказывает, что случилось что-то необычное. Точно видеть окровавленных людей, уезжавших покупать картины, для него самое обычное дело.
– Конечно, мисс – кивает он.
Влад на секунду задерживает на мне взгляд, словно собираясь что-то сказать, но в следующее мгновение эхо его шагов уже возвещает о том, что он удаляется в совершенно противоположном от меня направлении.
Я даже испытываю облегчение от этого.
Совершенно не хочу сейчас ни о чем говорить. Ни о том, что произошло, ни о том, как теперь выкупать картины у этого Грэдиша и где его вообще искать. Ни даже, в порядке бреда, не хочу слушать утешения или вопросов о том, «как я».
Единственное, чего я хочу – получить свои чертовы полотенца, отправиться в душ, и жесткой губкой оттереть все следы крови на моем теле. Тереть настолько сильно, чтобы отмыть сам запах – отмыть даже иллюзию этого медного запаха, который еще долго будет чудиться мне в волосах и на руках даже после сорока длительных помывок.
Каким-то образом, дворецкий успевает выполнить просьбу даже раньше, чем я дойду до комнаты – потому что когда я в нее захожу, то уже вижу на кровати аккуратную свеженькую стопку белоснежных полотенец.
Хоть что-то белое.
Снимаю окровавленную одежду и с отвращением бросаю ее на пол. Меня даже на мгновение не посещают мысли кинуть ее в стиралку, попытаться отмыть или как-то вернуть к первозданному виду, чтобы носить дальше.
Нет, даже если выведется все до последнего пятнышка – я больше никогда не смогу надеть на себя ни эти шорты, ни тем более эту футболку.
Что там говорить – если бы человеческую кожу можно было снять и заменить, подобно костюму – то я даже эту кожу больше бы ни разу ни надела.
Не знаю, сколько времени я провожу под горячим душем, но когда выхожу – вся моя кожа отопревшая и красная, как у рака. Сухим полотенцем вытираю волосы и тело, после чего облачаюсь в спальный костюм, в котором последний раз ходила в номере своего отеля. Знакомый запах немного успокаивает и я даже думаю что, несмотря на очень ранний для этого час, смогу заснуть – но нет.