Предание Темных

Так часто бывает с вещами.
А я буду просто выглядеть глупо, пытаясь сейчас, за пять минут до сделки, убедить Влада в невозможности очистить полотна, которые даже в глаза еще ни разу не видела, потому что те якобы обладают какими-то странными свойствами, в которые я верю потому что те, которые у нас уже есть – могут переносить в прошлое..
Ага, ну как же. Бегу и падаю.
Пусть покупает.
Наконец, когда я окончательно успеваю замерзнуть, на тропинке появляется Грэдиш – уже намного злее и с костюмом, который теперь значительно грязнее. Будто его знатно поваляли по земле, прежде чем отпустить обратно. В руках держит кошку – то спокойное животное, которое я видела третью часа назад… теперь так же шипит и вырывается из рук хозяина, как ранее и Носферату у Лео.
Жан поспешно подбегает, наверняка, желая предложить какую-либо помощь.. Но Грэдиш лишь взбешенно бросает:
– Откройте дверь, Жан.. пожалуйста. С ней невозможно будет решать дела – оставлю в машине.
– Конечно.
Жан открывает заднюю дверцу автомобиля и Грэдиш, который еще только что рассказывал о бережном и должном обращении с подобными кошками – теперь буквально не запихивает силком извивающееся гневное животное. После чего так резко захлопывает дверь, что чуть не прищемляет себе пальцы.
Утирает лоб и гневно выдыхает:
– Треклятая животина.
Совсем сложно поверить, что еще два дня назад он говорил об этой кошке «моя любимая девочка» и устроил в ее честь настоящий фуршет, точно в честь собственного юбилея.
Разводит руками:
– Что в нее только вселилось? Никогда такой не была – и добавляет уже гораздо тише, себе под нос – впрочем, с кем поведешься от того и наберешься.
Очевидно, имея ввиду уже Носферату.
Решив проблему с кошкой, мы теперь уже все втроем спешим в замок. Перед кабинетом Влада, Жан галантно открывает дверь, пропуская меня вперед. Впрочем, после меня так же проходит и Грэдиш, и лишь после этого доводится очередь бедного юриста.
Когда мы заходим, Влад в одиночестве стоит у окна, но едва услышав наш цыганский табор – тут же оборачивается.
– Вы пришли. Хорошо, я ждал.
Мы рассаживаемся на кресла по одну сторону стола – Влад садится вновь в одиночестве на свое. Смерив нас троих взглядом, останавливается в итоге на мне.
Интересно, он еще помнит, как мы пытались обвести его с завтраком и как глупо спалились?
– Дженна – голос сухой, исключительно деловой – должен снова задать тебе этот вопрос: ты готова стать владелицей картин? Три уже принадлежат тебе. Если пожелаешь – остальные тоже будут твоими.
Хмурюсь, и он добавляет:
– Да, ты уже озвучивала ранее свой ответ касательно моего предложения, но я обязан уточнить еще раз перед заключением договора на тот случай, если твое мнение на этот счет вдруг изменилось.
Смотрю на него пару секунд, после чего все же твердо повторяю:
– Благодарю, но нет. Мне еще хватает последствий, связанными с приобретениями трех первых. Я готова работать над полотнами, но оформлять на себя их отказываюсь.
– Хорошо. Значит нет.
Никаких эмоций. Такой же сухой, деловой ответ.
Едва мое решение известно, в дело вступает Жан и начинается оформление. На всем его протяжении Влад выглядит напряженным и очень сосредоточенным.
Невооруженным глазам заметно, как он старается держаться от Грэдиша на максимально возможном расстоянии. Впрочем, и тот все еще будто на иголках – нервные, резкие движения. Запоздалая, неуместная реакция.
Наконец, контракт готов и Грэдиш, близоруко прищурившись, принимается его читать. После пары мгновений, озадаченно поднимает взгляд:
– Господин Влад, здесь нигде не указано ваше имя. На месте покупателя везде значится «Аноним».
Не давая ответить, Жан вмешивается:
– В сделках по искусству не редкость, когда одна из сторон желает остаться неизвестной, мистер Грэдиш. Вы же знаете.
Грэдиш пытается улыбнутся, но выходит лишь какой-то дерганный оскал:
– Ваша фамилия является тайной, господин Влад?
– Нет.
Вновь сухое и холодное. А на выжидающий взгляд Грэдиша он отвечает молчанием. И таким взглядом, что Грэдиш не выдерживает и очень скоро первым отводит глаза:
 
– Что ж, ладно. Не имеет значения. Давайте скорее подписывать.
– Подождите – вмешиваюсь – меня попросили присутствовать на этой сделке, чтобы проверить полотна на пригодность их к восстановлению.
Грэдиш начинает заметно ерзать и вновь белеть:
– Какая проверка? При всем уважении, мисс Дженна, что можно проверить за пару минут?
– И все же, я хотела бы на них взглянуть.
– Давайте вначале..
Влад переводит ледяной взгляд на Грэдиша:
– Проверка полотен до окончательного заключения сделки входит в условия нашего с вами договора. Я вынужден настаивать, чтобы мисс Дженне дали взглянуть на картины, которые я покупаю. Она специалист с моей стороны и я не стану ставить свою подпись без ее профессиональной оценки.
Грэдиш кисло кивает Жану и тот выходит из кабинета. Проходит какое-то количество времени прежде, чем, очевидно вытащив ее из автомобиля, Жан возвращается к нам с тубой, внутри которой остальные три картины.
И передает ее мне.
Следуют томительные минуты, пока я, нацепив на себя самый умный вид, разворачиваю каждое полотно. Если честно – не вижу в них никаких отличий от тех, что уже у меня есть. Да, совершенно неочищенные.. но совершенно обычные.
В итоге не остается ничего другого, как сложить картины обратно в тубу и заявить, что по моей скромной оценки, картины подлежат реставрации, я готова за это взяться, а следовательно, мистер Влад вполне может завершить эту сделку.
Грэдиш и Влад ставят свои подписи.
Благо, поскольку я никак не фигурирую в этом контракте – моя подпись не требуется. А раз нет подписи – значит, даже теоритически, меня не смогут потом притянуть за какие-то надуманные обязательства.
Наконец, сделку можно считать состоявшейся.
Жан с каким-то сомнением протягивает мне руку:
– Поздравляю.
Протягиваю свою в ответ:
– Спасибо конечно, но это картины мистера Влада. Поздравлять с приобретением стоит его.
– Разумеется – он еще какое-то время смотрит на меня, пока Грэдиш и Влад разбираются у выхода из кабинета, после чего добавляет – и все же, подумайте над тем, что я сказал. Не беритесь за эту работу. Никакие деньги этого не стоят.
* * *
После сделки мы выходим во двор провожать гостей. И то лишь по той причине, как мне кажется, что Влад просто лично хочет убедиться, что они наверняка и точно убрались из его замка. Так сказать, быть уверенным в том, что их и след простыл.
Зато Грэдиш после подписания договора заметно меняется в лице. Будто бы скинув с себя какой-то балласт, он веселеет и становится намного болтливее и добродушнее. Влад же, будто его темное отражение, напротив делается мрачнее. В каждом его жесте сквозит что-то резкое и тревожное.
Не могу понять – тому причиной я, или все-таки присутствие Грэдиша? Учитывая утренний инцидент (вернее серию утренних инцидентов), теперь уже нельзя сказать наверняка.
Болтливость Грэдиша довольно быстро переходит с грани «доброжелательная вежливость» на «неуместный словесный поток». Заложив руки за спину, он с благодушной улыбкой осматривает уходящие вверх стены, пока идет с нами к своей машине:
– Даже странно, что я раньше не слышал об этом замке. Вы давно здесь живете?
– Нет.
Вновь сухой и холодный ответ.
Влад даже не пытается скрыть, насколько он не расположен к беседе со своим гостем. Но Грэдиша, как в свое время и Локида, это совершенно не беспокоит. Лишившись собеседника во Владе, он непринужденно оборачивается теперь ко мне:
– Знаете, Дженна, во владении моей семьи тоже были замки. Помните, я говорил о своем знаменитом роде? Это ведь не просто аристократия. Нет! Грэдиши были приближенными к правящей семье господарей!
Портрет его предка был от XV века и Грэдиш сказал, что предки