Предание Темных
– Признаться, мы ожидали, что это будет… – она медлит, пытаясь подобрать слово потактичнее – немного скучно. Но вы так интересно и весело рассказывали! Всем очень понравилось. Надеюсь, вы будете приходить к нам на вечера еще.
– Конечно, я буду рада – улыбается Лале.
Но старшая гарема продолжает стоять подле нее, словно чего-то ожидая. После чего, не дождавшись понимания, Гюль-хатун озвучивает:
– Мы были бы рады, если бы вы станцевали. Шахи-хатун говорила, что вы продемонстрируете нам свои умения и, признаться, мы томимся любопытством. После ваших занимательных рассказов – не терпится увидеть все это на деле.
Лале несколько мнется.
Да, она согласилась с наставницей в том, что выступит на этом вечере.. но про себя решила, что только с трактатом. Однако, Шахи-хатун везде поспела, кто бы сомневался. Наверняка, она раскусила хитрость воспитанницы, иначе зачем ей было самой предупреждать именно о танцевальном выступлении Лале, не давая ей пути к отступлению?
Однако, злится она недолго. В конце концов, не зря же она разучивала эти танцы, внимательно следя за своим отражением в зеркале? Если этим маленьким снисхождением ей удастся хоть немного умаслить любимую наставницу, да разнообразить вечер девушек гарема – ей будет только за радость.
Лале кивает и выходит в центр залы. Музыкантши трогают струны своих инструментов, позволяя музыки политься вновь.
Первые пару мгновений движения Лале выглядят какими-то угловатыми, и сама она себя чувствует крайне неловко и неумело под таким количеством женских взглядов… однако в какой-то момент ей удается вдруг слиться с мелодией в едином ритме, позволить ей завладеть собой и поймать такт.
Едва это происходит, все ее зрительницы будто бы таят перед взором Лале. Она словно вновь стоит перед своим зеркалом – и есть только она, ее танец, и желание станцевать его, как можно лучше, действуя с музыкой не просто заодно, а едино.. Бедра, живот, руки – они больше не принадлежат Лале, они становятся частью той музыки, что окружает и обволакивает ее, точно кокон.
И когда музыка утихает, Лале дают понять, какое впечатление произвел ее танец на всех присутствующих. Даже лучшая танцовщица гарема подходит к ней с поздравлениями, и Лале считает, что этот вечер точно оказался не лишним сегодня для нее. Конечно, она не собиралась ни с кем соревноваться и кому-то что-то доказывать, как и сказала наставнице, но получить объективную похвалу за свои старания – все равно определенно приятно.
И когда девушка уже собирается окончательно попрощаться и уйти, то замечает краем глаза, как шторы в правой части зала раздвигаются. Между ними появляются рука и делает кому-то манящий знак. Кажется, никто этого не видит.. но Гюль-хатун, пригнувшись, тут же юркает между занавесок.
Почему-то у Лале просыпается плохое предчувствие, и она решает не дожидаться старшую, чтобы узнать, кто там находится за этими занавесками. Собрав волосы, они уже почти достигает дверей, как слышит окликающий ее голос.
Обернувшись, она видит спешащую к ней Гюль-хатун:
–Лале-хатун.. вас приглашают. Идемте скорее.
Взгляд ее напуганный, а голос не то раболепный, не то растерянный. Лале все это определенно не нравится и она хмурится:
– Кто приглашает? Куда?
Старшая, покраснев, указывает на те самые занавески и спешит к ним обратно раньше, чем Лале успевает задать новый вопрос.
Подозрительно сощурившись, девушка все же следует за Гюль-хатун, однако, едва они доходят – как женщина поспешно ретируется в сторону, не желая даже самостоятельно одернуть занавески.
Ком подступает к горлу Лале, но игнорируя все это, она все же отодвигает шторы, оказавшись в небольшом закутке, откуда и вытягивалась рука для манящего жеста.
И видит того, кто скрывается в этих тайных покоях гарема.
И он тоже ее видит.
На губах Мехмеда мелькает мерзкая ухмылочка, и он, развалившись на диване, окидывает Лале с ног до головы таким взглядом, что у нее возникает непреодолимое желание тут же вымыться:
– Ну здравствуй, мой сладкий лукум…
-10-
Наше время, Румыния.
Замок Влада.
Я с шумом втягиваю воздух, будто бы едва успеваю выплыть на поверхность воды. Словно бы запас кислорода, о способности которого оканчиваться в моих легких я ранее и не подозревала – едва не подошел к концу.
Это заставляет вновь задуматься меня о том,
(..точно знаешь, что все под контролем и твои планы не погубят ее?..)
что если погружение и возвращение из прошлого так тесно почему-то оказываются связаны ощущением «воды», то есть ли вероятность того, что однажды я могу захлебнуться?
Однако, все эти мысли тут же улетучиваются, едва я вижу, что за окном светло. Все еще тучи, так что сложно сказать, сколько именно времени – шесть утра или полдень – но ночь уже точно окончена.
Значит, пришло время выяснить все «от» и «до».
Я быстро вскакиваю с кровати, будто бы и не было той бессонной ночи, которой предшествовал безумный день и такой же вечер. Быстро, но аккуратно сворачиваю полотно с портретом Сафие, над которым работала, и возвращаю его в тубу. После чего, быстро перехватив волосы резинкой, сменяю пижамный комплект (который по назначению этой ночью так и не пригодился) на джинсы и футболку, и выскакиваю в холл.
Все еще помня, несмотря ни на что, об уговоре – первым делом я стучу в соседнюю комнату Лео. Стараюсь слишком не шуметь, чтобы не дать почвы для ненужных вопросов Милли и Сандре – но запоздало вспоминаю, что их нет в замке и Влад их благополучно на ночь сплавил в селение Холодное.
Что ж, это многое упрощает!
Потому что Лео все еще не открывает, видимо, заснув медвежьим сном. Я принимаюсь колотить уже громче, пока не догадываюсь попытаться открыть дверь. Да поддается, но внутри никого не оказывается.
Я уже успеваю в своей бессонной паранойе решить, что Влад с Ноэ зачем-то что-то сделали с Лео, пока я была без сознания, как слышу его приглушенный голос через открытое окно его же комнаты, выходящей на парадный двор.
Вздохнув, тут же кидаюсь по холлу к двери.
С кем бы он не болтал – все это подождет!
Стоит ему узнать, что я услышала ночью – и он согласится со мной. Все подождет, даже если ему звонит эта вычурная Нелла –подождет и она! Сначала разговор, а после все остальное.
Или, если он решит иначе – я пойду сама.
Мое дело позвать.
Я с трудом толкаю массивную дверь, заставляя ее открыться, но Лео стоит в самом низу ступенек спиной к двери, и, очевидно, меня не слышит, потому что даже не оборачивается. Он продолжает, крепко прижав телефон к уху, с кем-то разговаривать.
Притом лицо его предельно напряжено, говоря о серьезности этого разговора, и из-за этого я на мгновение тушуюсь, а не кричу с порога.
И этого мгновения хватает, чтобы я услышала его ответ на что-то, сказанное человеком по ту сторону трубки:
– Да, Нелла, я видел.
Нелла! Ну кто бы сомневался.
Я прикрываю дверь и уже ступаю на первую ступеньку, чтобы спуститься к нему и, как следует напугав, вырвать трубку, отсоединить эту стерву на полуслове (представив ее округлившиеся глаза в этот момент), а после, не дав ему возмутиться, выложить сходу все как есть.
А после.. после успеть за ним, когда он ринется к Владу.
– ..я понимаю, на что это все указывает – продолжает он, пока я бесшумно спускаюсь все ниже – но не верю. Я просто чувствую, что это не он. Не знаю почему.
Я замираю, уже занеся ногу над третьей ступенькой книзу.
«Не он»? О ком он?
Не о Владе ли?
Но откуда Нелла знает о Владе, и как он может быть связан с работой Лео? Ведь Нелла – это по работе? А Влад.. Влад даже с Лео никак не связан, это уже моя работа, но теперь уже даже не работа, а..
Но как могут быть связаны Нелла и Влад, чтобы они с Лео разговаривали сейчас о нем?
Лео молчит, после чего вновь отвечает: