Девушка по имени Каламити (ЛП)

Мужчины спешились со своих лошадей, теперь их взгляды были устремлены только на меня. Если бы у меня не было склонности к магии, я бы чувствовала себя добычей для следующей трапезы этих хищников.
— Что ж, если это не наш счастливый день, — сказал один из одетых в белое мужчин.
Я осмотрела их одежду и понял, что у них, вероятно, было много случайных смертей, если они не прикрывались полностью. Они могли бы даже убить своих лошадей. Как это было бы неудобно.
Я нахмурилась.
— Почему это твой счастливый день?
Мужчины засмеялись.
— Мы только что нашли полуголого ангела на обочине дороги. К чему это, что если не к счастью? — спросил один из мужчин.
Я прокрутила это в своем наивном, магически усиленном уме, и мой ответ был жалким.
— Ну, я не ангел. Я не могу исполнять твои желания или что-то еще, если это то, чего ты хочешь.
Они еще немного посмеялись.
— Я почти жалею, что не могу оставить эту в живых, — сказал один из мужчин, подходя ко мне.
— Зачем тебе убивать меня?
Информация по-прежнему никак не беспокоила меня. Я увидела, как мужчина улыбнулся под белой тканью, закрывающей его лицо.
— К сожалению, это единственный способ, которым мы можем быть с женщиной, — сказал он.
— Это прискорбно, — ответила я и имела в виду именно это.
Он подошел ближе.
— Мне будет грустно видеть, как ты умираешь, Ангел.
Он сделал еще шаг, и в этот момент нож вонзился сбоку в его горло. Его глаза оставались прикованными ко мне, когда он упал на землю. Его смертью мог стать кролик, перебегающий дорогу, мне было все равно. Другие Неприкасаемые оглядывались в неистовых движениях и кричали на языке, которого я раньше не слышала.
Я никогда не видела, чтобы Уэстон двигался, но теперь он был позади мужчин. Размытое движение, и еще двое мужчин оказались на земле.
Мое расслабление рассеялось, и я напряглась, когда Неприкасаемый шагнул ко мне. Он был без перчаток, и с каждым шагом, который он делал ближе, меня все сильнее охватывало желание сбежать. Мой разум был в тумане, но я чувствовала, как паника и ужас пытаются пробиться внутрь. Мужчина замер. Его решительные темные глаза превратились в туманное облако неверия. Его взгляд был пустым, прежде чем он рухнул на землю, красная лужа жидкости растеклась по его спине, а в центре торчал нож.
Уэстон уложил последнего мужчину позади себя ударом локтя в его одетое в белое лицо, а затем нанес удар по шее, когда тот оборачивался. Между нами лежали семеро мужчин. Кровь, казалось, стала новой почвой. Я стояла на пыльной дорожке в полном оцепенении. Слишком много эмоций смешалось вместе и создало ощущение бла-бла, как при смешивании слишком большого количества цветов краски.
Я много мгновений стояла неподвижно, глядя на сцену. Я никогда раньше не видела, как кого-то убивают на моих глазах, и всего за день я увидела слишком много. В Алжире были повешения, но я никогда на них не ходила.
Меня затошнило, но когда я посмотрела на Уэстона, тошнота улетучилась вместе с легким ветерком. Он наблюдал за мной, как бы оценивая мое здравомыслие. И самой сильной эмоцией, вернувшейся ко мне, было бешеное биение сердца, покраснение кожи, всепоглощающая ярость.
Я нащупала нож у себя на бедре и метнула его в него со всем мастерством, которому он меня научил. Он пролетел по воздуху и вонзился в его бицепс. Он едва вздрогнул, когда вытащил его одним рывком и бросил на землю, его глаза были темно-зеленой бурей.
— Я ненавижу тебя, — злобно прорычала я.
Он подошел ко мне короткими, крадущимися шагами, пока нас не разделяли всего несколько дюймов.
— Хорошо, тогда мы наконец-то в правильных отношениях.
Мой взгляд был прикован от его лица к крови, стекающей по его руке из раны, которую я нанесла.
У меня перехватило дыхание, когда все, что я увидела, был тонкий шрам.
  
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
 
ПЕЧАЛЬНЫЕ ИСТИНЫ
Я обдумывала идею уйти и позаботиться о себе снова и снова. Как я могла жить в этом жестоком мире и никогда не знала, как защитить себя? Я не сомневалась, что если бы я не была с Уэстоном, я бы не зашла так далеко. Не важно, насколько сильно меня разозлила эта доля правды, я не могла отрицать, что это была правда.
 
Я была между молотом и наковальней. Я была так зла, что он использовал меня так, как использовал, но мысль о том, чтобы остаться одной, выворачивала наизнанку. Мне нужно было быть сильнее, если я хотела добиться успеха в этом мире.
У меня были другие волосы. Моя одежда была другой. Но теперь я была слабой девушкой с фермы из Алжира. И я больше не хотела быть ею.
Уэстон, возможно, был загадочным человеком без совести, но эти Неприкасаемые, несомненно, были хуже. Он не причинил мне физической боли и не пытался изнасиловать. И это было то, что заставило меня решить остаться. Это, и желание научиться защищать себя.
Мы не сказали друг другу ни слова до конца поездки. Прошел час, прежде чем дрожь в моих руках исчезла; в основном это было из-за сильного гнева, кипящего в моих венах.
— Сделай еще раз то, что ты со мной сделал, и я убью тебя во сне, — сказала я ему.
Он бросил на меня равнодушный взгляд, когда сидел напротив костра, который показал мне, насколько он был обеспокоен этой конкретной угрозой. Он не был. Когда бушующий ад в моем сознании рассеялся, я кое-что поняла.
Он мог двигаться в мгновение ока и мог легко увернуться от моего ножа.
Он позволил мне ударить его ножом.
Должно быть, это был его странный способ загладить вину. Возможно, он был психопатом-убийцей, но теперь я знала, что он тоже это знал. Я поймала его взгляд над огнем, свидетельствующий о его вмешательстве в моей голове.
— Держись подальше от моей головы, — вздохнула я, по-настоящему раздраженная отсутствием уединения.
— Я думала, ты предпочел бы терпеть пытки, чем слушать мои мысли?
— Их трудно игнорировать, когда ты кричишь о них на весь мир.
— Откуда я должна знать, насколько громки мои мысли, когда слышать их ненормально? Это у тебя проблема. Сдерживай свои жуткие порывы слушать, — сказала я, но не услышала ответа.
— Чему ты учишь меня сегодня вечером? — я продолжила.
Я почувствовала протест в воздухе, поэтому встала и вытащила свой нож.
— Скажи что-нибудь о том, что не соглашаешься учить меня, и я ударю тебя снова.
На мгновение он замолчал. Слишком неподвижно, чтобы я осознала, что переступила черту. Возникло размытое пятно, и мой собственный нож был прижат к моему горлу сзади. Холод стали заставил меня содрогнуться.
— Пригрози мне еще раз, и ты не пожалеешь об этом. Мы оба знаем, что я позволил твоему ножу ударить меня. Я обещаю тебе, я не позволю этому случиться снова, — прорычал он.
— А теперь попробуй уйти от меня.
Я моргнула.
— Что?
— Твой первый урок прямо сейчас. Постарайся сбежать.
У моего горла все еще был нож, и я понятия не имела, с чего начать.
— Я не знаю как, — призналась я.
Он вздохнул.
— Откинься всем своим весом назад, схвати меня за запястье, держащее нож, и оттолкни его. Это даст тебе немного места, чтобы запрокинуть голову и боднуть меня. Теперь ты можешь взять другую руку и ударить ею меня в пах. Это лучшее место для удара мужчины, но поскольку я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, вместо этого ты можешь ударить меня локтем в живот. Теперь я ошеломлен, и ты можешь бежать. И ты будешь бежать быстро, потому что у тебя практически нет шансов, если я поймаю тебя снова. Я бы не стал терять бдительность.
Я приняла все это, а затем откинулась назад и толкнула его запястье, чему, я была уверена, он позволил случиться. Это был облом, но я смирилась. Я откинула голову назад, и она отскочила от его твердой груди.
— Ой, — сказала я, потирая затылок.
— Тебе не обязательно использовать силу, как в настоящей драке. Большинство мужчин ниже меня. Так что ты можешь ударить их в более выгодное место.