Девственница (ЛП)

 - Я твоя, - ответила она в его губы. -  Делай со мной все, что хочешь, мой Господин . Мое тело - твое... 
 - Да, мое, - ответил он, нависая над ней и углубляя поцелуй. - Ты вся моя. Отныне и всегда... 
 Что бы это ни было, она хотела, чтобы он сделал это с ней прямо сейчас, прямо здесь .  Элли годами ждала, чтобы быть с ним, и теперь, когда они стали любовниками , она постоянно хотела его.  Она не могла насытиться его телом внутри себя, не могла насытиться болью, которую он ей дарил .  Ничто не заставляло ее чувствовать себя более красивой, чем стоять голой на коленях у его ног и позволять ему отмечать ее рубцами и синяками .  И знание того, что он мечтал сделать что-то с ней с того самого дня, как они встретились, возбуждало ее сверх всякой меры . 
 - Пожалуйста... - прошептала она, когда он прижал ее к своей груди, снова ложась на спину. 
 - Не сегодня. Но скоро. 
 - Скоро никогда не наступает быстро, -  сказала она, когда он провел пальцем по краю ее белого кожаного ошейника .  Она заснет в нем сегодня ночью, а к утру он снимет его с нее и уберет .  И она заснула в безопасности его объятий . 
***
- Что это было? - спросила Кайри. - Какая у него была фантазия?
Элли глубоко вздохнула и улыбнулась, когда Кайри поднималась и опускалась на волнах этого дыхания. Теперь она была Доминой и у нее была собственная маленькая саба. И она понятия не имела, что с ней делать.
- Я узнала об этом на следующее утро, - ответила Элли. - Я проснулась в его постели, и мой ошейник был снят. Я услышала шум воды, поэтому пошла принять душ вместе с ним.
***
 Она хотела проводить утро с Сореном почти так же сильно, как ночи. Ночи были тайными временем, темным и эротичным.  Время греха и шепота, страсти и боли .  Но утро... утро было обычным временем . Легким и ярким. Вместе пили кофе. Читали газеты.  Обсуждали предстоящий день и строили планы, как прожить эти часы до следующей ночи, когда они снова смогут быть вместе .  Как бы она ни любила грехи и тайны , Элли  также тосковала по свету, по простым радостям борьбы за раковину , по застиланию постели, он занимал правую сторону, она - левую, и, конечно же, по быстрому душу, который они принимали вместе. 
 Она шагнула в кабинку и сразу же оказалась в его объятиях.  Его губы были на ее губах, на ее шее, на ее груди . Горячая вода омывала их обоих.  Она протянула руку и откинула его волосы назад, удивляясь тому, насколько темнее становятся светлые волосы, когда они мокрые . 
 -  Разве я сказал, что ты можешь встать с постели ? - спросил он,  сильно кусая ее за шею .  Она вздрогнула от укуса его зубов на своей нежной коже .  Сорен дернул ее за волосы так сильно, что у нее перехватило дыхание . Он снова прикусил ее губы между поцелуями, впиваясь пальцами в мягкую плоть на затылке. 
 - Нет, сэр, -  ответила она, вызывающе улыбаясь . Элли почувствовала, как головка его эрекции прижимается к ее животу. 
 - Разве я сказал, что ты можешь брать мою воду? - спросил он,  до боли сжимая ее соски . 
 - Нет, сэр. -  Она прижалась к нему бедрами, страстно желая, чтобы он вошел в нее .  Они никогда раньше не занимались любовью в душе , и она ценила каждый их первый раз. Первый поцелуй, первое прикосновение, первая порка в его спальне, первая порка в гостиной, а затем он взял ее на полу у камина... она хотела все их первые разы и вторые, и третьи и как можно скорее. -  Но что ты собираешься с этим делать ? - Поддела она. - В душе нет ни флоггеров, ни плетей, ни игрушек. Как ты накажешь меня здесь? 
 
 И затем он улыбнулся.  Эта улыбка испугала ее . 
 - Вот так, - ответил он  и прижал ее лицом к кафельной стене . - Вот как. 
 В ее памяти на долю секунды возникла пауза .  И в эту долю секунды у нее возникли три отчетливые мысли . 
 Я знаю, что он сделает со мной. 
 Я не хочу этого. 
 Как мне это остановить ? 
 Прежде чем она смогла вспомнить ответ на третий вопрос,  он вошел в нее одним яростным толчком .  Она закричала в свою руку, когда он проник в нее анально. Ей показалось, что горящее лезвие рассекло ее тело пополам от шеи до колен .  Его губы были у ее уха, и она услышала, как у него перехватило дыхание в экстазе . Ее боль была его удовольствием, говорил он.  Так что, несомненно, сейчас он испытывал величайшее удовольствие в своей жизни, поскольку она никогда не испытывала такой боли . Этому не было начала и конца, и все, что она знала - это чистая паника, что  будет чувствовать себя так вечно . Он кончил в нее. 
 И тогда все закончилось. 
 Он покинул ее тело и поцеловал в шею.  Элли стояла неподвижно, когда он вышел из душа .  Она медленно опустилась на пол душевой кабинки . Из небольшого пореза на руке текла кровь.  Широко раскрыв глаза и не узнавая собственного тела, она гадала, откуда тут взялся порез, чья это рука и почему она кровоточит . О, это ее рука. Конечно, ее. И порез от зубов.  Она прислонилась к стене и укусила себя за руку . Глупышка. 
 - Элеонор?  Так и будешь стоять там весь день ? - Сорен открыл душевую кабину  и посмотрел на нее, сидящую, прижав колени к груди, с окровавленной рукой, вода хлестала по ней, как шторм, которого она не замечала . 
 Она подняла на него глаза . 
 - Я забыла свое стоп-слово. 
***
Элли повернулась и посмотрела на Кайри, которая смотрела на нее широко раскрытыми от ужаса глазами.
- Вот так, - ответила Элли.
- Что? - прошептала Кайри.
- Ты сейчас смотришь на меня точно так же, как он смотрел на меня, когда я сказала ему, что забыла свое стоп-слово. Я никогда раньше не видела такого выражения на его лице. Не думала, что можно шокировать Сорена. Нет, это был не шок. Это был ужас.
- Я могу в это поверить, - выдохнула Кайри. - Что он сделал, когда понял, что произошло?
- Он выключил воду, и раскрыл полотенце. Он держал его распахнутым и ждал. Я встала и подошла к нему. Какая, должно быть, из нас тогда была пара! Он уже одетый - колоратка и все такое. И обнаженная девушка, мокрая, в одном белом полотенце. Он взял меня на руки и понес в свою спальню. Он ничего не сказал, ни слова. Он вытер меня, проверил на разрывы или кровотечение. Ничего не было, если не считать руки. Он продезинфицировал порез на руке и налепил пластырь. Кажется... кажется, я тогда рассмеялась - когда он накладывал пластырь. Я спросила его, почему у него нет пластыря Снупи. В детстве они были моими любимыми. Я так радовалась, когда царапала колени или локти, потому что тогда у меня был повод прикрыться пластырем Снупи. Так или иначе... - Она остановилась и перевела дыхание. - Он помог надеть мое белье, и одну из его белых футболок. А затем обнимал, сидя в кресле. Он обнимал меня, а я обнимала его. И мы не говорили о произошедшем. И нам не нужно было об этом говорить. Этого больше не произошло.
 
- Никогда?
- Не пойми меня неправильно, он причинял мне боль. Много боли. Но никогда таким способом. И всегда получал мое четкое согласие, прежде чем попробовать что-то новое. Но даже когда ты соглашалась, ты по-прежнему не знала, на что именно.