Солнечная ртуть (СИ)

Эрид закрыл ноутбук.
Стукнула дверь, дважды упали ключи. Хозяйка вернулась. Разнообразия ради, на этот раз она была абсолютно трезвой.
— Собирайся, выходим через полчаса. Если ты не раздумал, конечно.
Ада ввалилась на кухню, на ходу вынимая сигарету из пачки. Курила она редко, это была не зависимость, а приходящая блажь. Склонившись над плитой, девушка зажгла конфорку и стала от неё прикуривать. Короткие волосы оказались в опасной близости от огня.
— Чокнутая!
Эрид хотел кинуться и оттащить её прочь, но передумал: девица уже распрямилась и с недоумением смотрела на него. Дракон покачал головой. Наконец эта сумасшедшая поняла, в чём дело — вероятно, ей и раньше делали замечания.
— А что такого? Огонь ведь твоя стихия и всё такое.
— Это не моя стихия. Он просто не причиняет мне особого вреда. А вот ты таким похвастать не можешь, насколько мне известно.
— Мне тоже не причинит, если буду аккуратной. А в случае чего — так я уже давно задумываюсь над тем, чтобы побриться наголо.
Тут, как говорится, без комментариев. Девушка швырнула пачку на стол, сама опустилась на стул и сгорбилась над телефоном. Струйка дыма поднималась от сигареты, а пепел засыпал всё вокруг. Настроение у Ады было хорошим, лёгкая улыбка играла на пухлых губах, а жёлтые глаза смеялись.
— Позволь полюбопытствовать, куда это мне надо собираться?
Она закинула ногу на ногу. Только сейчас Эрид заметил, что вместо неизменных штанов Ада надела полупрозрачные, вытканные кружевом чёрные бриджи. А глаза подвела так, что они казались угольками в тёмных колодцах.
— Если это романтическое свидание, то выглядишь ты, мягко говоря, воинственно.
В его мире так украшались кочевники в стародавние времена. И искренне полагали, что выглядят они неотразимо. Однако Аде шло как нельзя лучше. Чёрно-белая полосатая кофта с рукавами до локтей в кои-то веки не висела мешком, а сидела по фигуре. Видимо, это был максимально нарядная одежда, которую дочь Агаты себе позволяла. Она держалась свободнее, чем обычно, всем видом выражая предвкушение.
— Я иду на концерт. Не так давно меня дёрнуло позвать тебя с собой: думала, ты просто обязан узнать, что это такое. И продолжаю так думать, однако, не настаиваю.
— Отчего же, я с удовольствием. Где мой билет?
Ада посмотрела на него как на дурака.
— Так пройдёшь. Зачем мне тратиться на билет для невидимки?
— Как такая практичная мысль могла посетить такого безалаберного человека, который только что совал голову под огонь?
— Иди к чёрту.
— Не могу. Мы с тобой идём на концерт.
Девушка улыбнулась, и они принялись составлять план действий. Ада, как обыкновенный человек, отправится в клуб на автобусе, а Эрид незримо последует за ней в любом из угодный ему обликов. А дальше будет делать, что захочет. Он мог остаться невидимым или сделаться материальным и получать те же эмоции, что и сотни людей вокруг — девушка предоставила дракону полную свободу действий. Её мысли целиком и полностью сосредоточились на иностранных артистах, которые собрались нынче вечером драть глотки и рвать струны гитар. Всё остальное, включая скорый экзамен и путешествие в иную параллель, ни мало Аду не заботило.
Она была счастлива, тихо и застенчиво счастлива.
Внутри клуба было душно и накурено, кто-то размахивал бутылками с пивом, а кто-то громко, возбуждённо хохотал. Девушка здесь чувствовала себя как дома. Её не смущала теснота и чужие потные плечи, загораживающие обзор. Ада проявила несвойственную себе грациозность и протиснулась среди всех этих тел ближе к сцене. Эрид не следовал за ней. Он оглядывал зал, оставаясь невидимым, хотя всякая необходимость этого отпала. Множество людей облачилось в чёрную кожу. Дракон пришёлся бы ко двору как нельзя лучше, даже не пряча глаза: здесь многие щеголяли цветными линзами и пёстрыми волосами.
Погасили свет, заревела толпа. Сотни людей с таким упоением смотрели перед собой, что если бы у них за спинами вдруг объявился крылатый змей, никто бы этого и не заметил.
Долгое время ничего не происходило. Эрид слонялся по клочкам свободного пространства и заглядывал туда, куда простым смертным хода не было. За кулисами бушевала особая жизнь. Какие-то люди, — видимо, те самые музыканты, — настраивали гитары, смеялись и говорила на странном, совсем не мелодичном языке. Их окружало внимание: кто-то помогал размять плечи, кто-то обводил чёрным карандашом глаза — совсем как у Ады. В помещение проникал гул и визг. Тысячный зал приходил в исступление и требовал своих кумиров. Странно было подумать, что среди этих вопящих лиц затесалась девушка-оленёнок.
 
Эрид вернулся к толпе. Похожее на парус полотно отгораживало сцену, на которой дракон приметил нагромождение барабанов, странный клавесин, микрофон и другие, неизвестные ему предметы. Оборотень скромно присел у самого края парусины, вытянув одну ногу и согнув вторую в колене. Спина удобно опиралась о чёрную прямоугольную коробку. Мимо сновали люди, что-то перетаскивали и перекрикивались друг с другом. Крики толпы время от времени переходили во что-то осмысленное, похожее на отрывки песен. Часто повторялось одно-единственное слово, простое и в то же время совсем чуждое языку собравшихся в зале людей. Это было название группы, которое скандировали по слогам.
Громыхнуло, раздался стук колёс и зазвучали фанфары. Куб за спиной оборотня завибрировал: звуки доносились из него. Это была вовсе не обещанная живая музыка, но толпа растолковала этот жест как сигнал к старту. И верно: артисты вразвалочку выбирались на сцену. Их силуэты хорошо виднелись по ту сторону занавеси — люди узнали своих героев и в завопили громче.
И тут оно началось. Музыканты встали в красивых героических позах, и после секундной паузы запись сменилась живым исполнением. Полотно упало, в воздух взлетели столпы огня. Прожекторы бесновались, цветными мазками выделяя лица в толпе и тех, кто украшал собой сцену.
Люди прыгали, артисты заводили толпу. Не разбирая языка друг друга, почти не слыша собственных голосов, они обменивались эмоциями. Сердца пульсировали в ритме любимых песен, руки взметались вверх, пальцы обозначали странные знаки. Обладатель расщеплённого баса своим голосом создавал весёлую, злую энергию и посылал её людям. Он получал её обратно, бумерангом, в стократном размере пришедшей из концертного зала. Каждая композиция завершалась единодушным рёвом человеческого моря, каждый припев подхватывали живые волны. Брошенные через микрофон фразы скандировались с таким старанием, будто здесь проходили военные учения.
Громче, громче! Этого требовали музыканты, этого жаждала толпа. Вместе они объединяли звуки в ядерный коктейль. Вот гитарист отложил инструмент, разбежался и прыгнул в лес протянутых рук. Он рискнул и позволил незнакомцам передавать себя как тряпичную куклу над рядами голов. Музыкант вернулся на сцену, а другом конце зала в самой гуще людей разжигали огонь. Чистая стихия! Экспрессивное выражение экстаза.
А по бокам от сцены огромные экраны дублировали всё происходящее.
Ада была права: такого оборотень никогда не видел, и прочувствовать это возможно лишь вживую. Показавшаяся вначале попросту опасной для барабанных перепонок музыка теперь не доставляла никаких неудобств. Кроме того, Эрид по-прежнему сидел подле динамиков, а значит был самым близким, самым первым слушателем. Нечеловеческий организм позволял не только без вреда для здоровья находиться рядом с таким мощным источником звука, но и различать среди шумов самые чистые ноты. И, хоть построение композиций, как и раньше, не отвечало его вкусам, мужчина понимал, почему Ада так превозносила сегодняшний день. Все эти люди раскачивались и прыгали вверх, будучи одним целым. Армия, объединённая общей страстью, Страстью, которая пронзает кожу, вызывая мурашки и встряхивая с ног до головы.
 
Дракон попытался найти девушку глазами. Как ни странно, это удалось ему почти сразу. Бледное, по-детски припухлое лицо Ады покрылось румянцем, губы повторяли отрывки песен, преимущественно невпопад. Эриду в голову пришла шальная идея. Должно быть, всеобщее веселье передалось и ему, заставив вспомнить о тех временах, когда он был юн и питал слабость к каверзным, но ещё безобидным проделкам. Улучив момент, когда взгляд девушки зацепится за тот участок сцены, на котором расположился Эрид, он на тысячную долю секунды стал видимым не только для неё, но и для остальных. Не все успели это заметить, но Ада увидела и оценила. Как только двадцать пятым кадром на сцене мелькнул вальяжный силуэт оборотня — жёлтые глаза расширились от удивления и восторга. А остальные могли вообразить, что один из фанатов пробрался на сцену. Множество камер и телефонов ежесекундно снимали концерт. Возможно, они смогли уловить двадцать пятый кадр.