"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Ранбаунг решил, что той женщине тоже следует знать о его находке.
Встречу Фредерик снова назначил в храме, правда, теперь в другом, и слова насчет исповеди принял буквально: чтобы поговорить с бывшим супругом, Адалинде пришлось втиснуться в кабинку-исповедальню и опуститься на низкую скамеечку, что было не очень-то удобно в широкополой, украшенной страусовыми перьями шляпе и в платье с турнюром размером со зрелую тыкву.
– В страданиях укрепляем мы дух свой, – злорадно продекламировал бывший супруг, наблюдая за ее мучениями из окошечка исповедника.
– И укрепляемся в вере, – закончила магиня угрюмо, кое-как умостившись на скамеечке.
– Значит, ты мне уже веришь? – не оставил без комментария ее слова эмпат.
– Еще немного пострадаю и начну, – буркнула Адалинда.
– Это правильно. Записи прочитала?
Женщина кивнула.
– И что? Появились какие-нибудь догадки?
– Ничего, – признала она уныло. – Я могу предположить, кому нужны были бы работы Дориана, документация, если бы он ее вел, в крайнем случае – он сам. Но не вижу причин желать его смерти.
– Кто-нибудь мог прибрать к рукам результаты его работы, когда он был еще жив?
– Чтобы потом убить и выдать труды Дориана за свои? – поняла намек Адалинда. – Маловероятно. Специфика, сам понимаешь. К тому же Дориан не скрывал, чем занимается, и если бы кто-то после его смерти заявился в академическую комиссию с механическим человеком, например, это вызвало бы определенные подозрения.
– Подозрения без доказательств – ничто, – парировал Фредерик. – И я говорю не о механическом человеке. Последняя идея Лленаса заслуживает большего внимания.
– У него были только голые расчеты. Считаешь, кто-то, даже получи он каким-то образом теоретические выкладки, стал бы устранять Дориана до того, как тот подтвердил бы теорию практическими экспериментами?
– Время поджимало, Лленас собирался встретиться в Рисеттом, и после этой встречи трудно было бы уже присвоить его работы.
– Нет. – Магиня уверенно затрясла головой. – Ерунда. Либо мы имеем дело с полным идиотом, а в это верится слабо, либо что-то упускаем.
Очевидно, Фредерик согласился с ней, так как умолк почти на минуту, а затем неожиданно попросил:
– Расскажи мне о Дориане Лленасе. Не о его работе – о нем самом.
– Это важно?
– Все важно, Эдди. Особенно когда не знаешь, с чего начать. А мы, быть может, начали не с того. Мы зацепились за его работу, а дело может быть в ином.
– Может, – согласилась Адалинда.
Наверное, им обоим вспомнилось одно и то же дело. Тогда они еще работали вместе, расследовали убийство высокопоставленного сотрудника военного ведомства. Убийца применил незнакомую магию, и дело передали во ВРО. Подозревали попытку саботировать реформу вооружения, армейский и противоармейский заговор, шпионаж, происки коллег, метящих на теплое местечко, месть обиженных подчиненных и многое другое. А в итоге выяснилось, что супруга покойного, заметив, что муж теряет к ней интерес, решила привязать к себе благоверного чарами и обратилась к знахарке без лицензии, торговавшей запрещенными приворотами. Случается и такое.
Правда, бомба на приворот не слишком походила.
– Что ты хочешь знать? – спросила магиня.
– Все. Каким он был?
– Разным. Интересным. Образованным. Многое знал и помнил, но многое и забывал тут же за ненадобностью. Дисциплинированным и в то же время рассеянным.
А еще молчал многозначительно и плавил взглядом романтично настроенных дамочек…
Адалинда поймала себя на том, что улыбается.
– Дальше, – поторопил эмпат. – Что он представлял собой как человек?
– Как человек? – Улыбка сошла с ее лица. – Обычный, в общем-то, человек. Честный. Порой слишком прямолинейный. Увлекающийся – в том, что касалось его работы. Не признающий условностей. Не лишенный честолюбия. В чем-то эгоистичный. Иногда – злопамятный. – Она вспомнила историю его ссоры с Найлсом. – С окружающими, если можно так выразиться, избирательно добр.
– Честолюбивый, злопамятный, избирательно добрый эгоист, – вывел Фредерик. – Что ты в нем нашла?
 
Женщина не ответила.
– Это был вопрос, Эдди. Вопрос, имеющий непосредственное отношение к делу.
– Какое?
– Непосредственное, – повторил «исповедник». – Ты не забыла, что тебя тоже пытались устранить?
– С чего ты взял…
– Что тебя пытались убить? Или то, что ты слишком близко к сердцу приняла последнее задание?
Она непроизвольно рыкнула рассерженной кошкой и показала зубы, чего обычно на людях старалась не делать. Но Фредди – это не люди. Бывший друг, бывший муж, эмпат… какой, интересно, уже степени? От него нелегко утаить истинные чувства, а когда-то – Адалинда порой скучала по тому времени – в этом и нужды не было.
– Так что же, Эдди?
– Я не знаю, – ответила она.
– И я не знаю, – произнес он задумчиво. – Не понимаю. Даже если вспомнить, что ты никогда не умела выбирать мужчин, Лленас – худшее, что могло с тобой случиться, хуже даже, чем…
– Почему? – спросила магиня быстро, пока он не произнес имени, упоминание которого до сих пор было ей неприятно.
– Подобные люди поглощены лишь собой. Своей работой. Им нет дела до окружающих. Избирательная доброта, как ты это назвала, – большее, на что они способны. Да и с кем Лленас был добр? С Меритом? Нет. Тот был для него такой же работой. Очередным механизмом, который мэтр взялся починить. С Ранбаунгом, которого называл другом? Нет. Друзья для него – лишь благоприятная для протекания нужных реакций среда. Слушатели, зрители. Катализатор, способный одобрением или недоверием подстегнуть рабочий процесс. А женщины? Ты же читала его досье. Физиология – и только. Любовница – такая же часть ежедневного расписания, как завтрак, обед и ужин. Необходимое условие для поддержания основных функций организма…
– Не все, – вставила, не сдержавшись, Адалинда.
– Не все, – с грустью в голосе повторил Фредерик. – То есть не ты. Самая распространенная ошибка влюбленных женщин. Он бабник и пьяница, или заядлый игрок и транжира, или черствый, эгоистичный сухарь, помешанный на работе, но со мной он станет другим – да?
– Он сделал мне предложение.
– Что? – переспросил недоверчиво эмпат.
– Он сделал мне предложение. Хотел, чтобы я развелась с Келларом и вышла за него. Да, ты прав, он был эгоистичным сухарем, помешанным на работе, но нам было хорошо вместе. С ним мне не приходилось притворяться, даже с оглядкой на задание. Он принимал меня такой, какая я есть. И меня устраивал таким, каким был. Можешь не верить…
– Я верю, Эдди, – произнес Фредерик мягко, словно успокаивая, хотя в голосе ее не прорезалось ни намека на близкую истерику. Но он ведь слышал не только голос. – Верю. Просто то, что ты сказала, несколько неожиданно.
– Я должна была включить это в отчеты? – огрызнулась она, мысленно браня себя за то, что дала волю эмоциям.
– Нет. Но такое поведение… отношение к тебе со стороны Лленаса противоречит выводам наших аналитиков, ты не находишь?
– Они не разрабатывали этот аспект, – пожала плечами магиня.
– Не разрабатывали… Те, что готовили материалы для твоего задания. А Шолто? Его отчет мог быть более скрупулезным.
– И что это дало бы?
– Зная человека, что у него внутри на самом деле, проще предсказать его поведение. А при необходимости им можно даже управлять.
– Логично, – согласилась женщина. – Но это не объясняет, почему Дориана убили. Мы отвлеклись и… мне нужно идти.
– Уже?
– Да. – Она потерла палец, на котором налилось жаром тоненькое серебряное колечко. – Возможно, появилась новая информация… Встретимся вечером?
Пока Фредерик не назначил свидание в еще одной тесной исповедальне или в другом, столь же неудобном месте, она продиктовала ему адрес своей гостиницы.
Ввиду того, что Алистер Ранбаунг обретался в привилегированном жилом районе, где среди богатых особняков не нашлось места ни торговым лавкам, ни чайным, ни общественным читальням, держать дом под круглосуточным наблюдением оказалось проблематично. Но Скопа сталкивался и не с такими трудностями. С разрешения Бейнлафа он взял себе в помощники двух стажеров, которые сменяли его на то время, которого хватало, чтобы поесть и вздремнуть пару часов на снятой неподалеку квартирке и вновь вернуться к слежке: надолго оставлять пост молодняку агент не хотел. Он облюбовал себе местечко в квартале от жилища мага, в тихом скверике, где днем человек с газетой не привлечет ненужного внимания, а ночью его попросту некому будет заметить. И время от времени совершал неспешную прогулку вдоль по улице, туда и обратно – как правило, тогда, когда незаметно установленные на двери черного и парадного хода «сигналки», полученные в отделе магической поддержки еще для предыдущего задания, давали знать, что кто-то вошел или вышел. На второй день Скопа свел знакомство с кухаркой Ранбаунга, возвращавшейся с рынка с тяжелой корзиной продуктов и весьма довольной, что немолодой приветливый мужчина вызвался помочь ей с ношей. Сделал шутливое замечание насчет того, что хозяин такого богатого дома должен иметь среди слуг справного молодца, дабы таскал покупки, и через десять минут знал уже по именам всю прислугу. Задал невзначай еще несколько вопросов и услышал рассказ обо всех обитателях особняка.