"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
– Какие-нибудь.
Он потоптался на пороге – нет, на самом деле просто стоял, но Эби подумалось, что если бы был живым, переминался бы нерешительно с ноги на ногу – и спросил:
– Можно я побуду у тебя? Недолго.
– Можно, – позволила девушка. – Садись сюда.
Освобождая место, Эби убрала с кресла платье, которое подшивала до его прихода – темно-синее, с белым отложным воротничком и с рукавами, широкими и пышными от плеч и сужающимися к запястьям. В этом платье она походила на песочные часы, но Барбара сказала, что нынче такие силуэты в моде.
– У тебя новая одежда, – заметил Джек.
– А у тебя – нет.
– Мне она не нужна. Я следил за своим костюмом. Это легко: я не потею, и вещи не сильно пачкаются. А от пыли чистил.
– Все равно постирать не мешало бы.
– Да, – признал, осмотрев себя, механический человек. – Попрошу другой костюм. Этот еще и рваный. – Он поднял руку – и стало видно дыру, точнее, разрез на правом боку. – Ты сможешь зашить?
– Конечно.
– Не одежду. Под одеждой зашить.
Не дожидаясь ответа, он начал расстегивать пиджак. Пуговицы поддавались медленно, пальцы у механического человека были неловкие. Эби вспомнила, как неуклюже он брал мелкие предметы, когда она учила его простой домашней работе, и как бил порой чашки.
– Давай я.
Джек не был живым, не был мужчиной, и она не чувствовала стыда, помогая ему избавиться сначала от пиджака, а затем от рубашки. Хотя и было в этом что-то неправильное. Как и в гладком рельефном торсе, сделанном мэтром Дорианом по горячо любимым им стандартам. Мускулатура – накладки под кожей, чтобы сохранить пропорции человеческого тела. Даже пупок… Непонятно зачем. Глубокие складки-впадинки очерчивали места соединения туловища с шеей и руками, а на груди четко выделялся прямоугольник, чуть шире ладони Эбигейл. Девушка осторожно провела пальцем вдоль зазоров.
– Это открывается?
– Да, – ответил искусственный голос.
– Там… все?
– Нет. Доступ к механизмам с другой стороны. Если снять крышку на спине, можно отсоединить крепления головы и конечностей. А здесь – только источник энергии и кристаллическая матрица памяти. Показать?
Эби передернуло от этого предложения, и она быстро-быстро замотала головой:
– Нет, не надо.
– Я хотел открыть тебе свое сердце, – сказал Джек.
Это могло быть шуткой, несмешной и недоброй, если бы только он умел шутить.
– Стой и не шевелись, – велела Эбигейл. – Я зашью дыру.
Она порылась в коробке, что принесла ей Барбара, выбрала подходящую иглу и нашла нитку нужного цвета. Шов все равно будет заметен, но если делать аккуратные маленькие стежки, сразу в глаза не бросится. Хотя кто станет разглядывать Джека без одежды?
– Где ты порезался? – спросила девушка, постепенно стягивая края распоротой кожи.
– В Освине. Какой-то мужчина проткнул меня ножом. Я ничего ему не сделал, а он…
– Хотел убить тебя. – Пальцы с иголкой задрожали. – Здесь печень. У людей… У обычных людей.
– Значит, если бы я был живой, я бы умер. Смешно.
– Нет.
– Смешно, – повторил уверенно механический человек.
Эби промолчала. Ей больше нравилось, когда он не пытался проявить остроумие.
Девушка закончила работу и по привычке откусила нитку зубами, лишь в последний миг спохватившись, что шила не какую-то там прохудившуюся рубаху. Губы коснулись натянутой на стальные ребра кожи, и если бы Джек был живым… Но он не был. Не смешно и не грустно – как есть.
Рубашку и пиджак она тоже зашила. Только с Джеком уже не заговаривала. Помогла ему одеться и проводила до двери.
– Ты ведь придешь завтра?
Он мог бы вообще не уходить – стоял бы всю ночь в уголочке, но так неуютно вдруг стало в его присутствии: казалось, будто он смотрит на нее непрестанно…
– И завтра тоже, – ответил непонятно механический человек. – Доброй ночи.
Хорошо, что доктор выписал Эби капли, от которых проходила и мигрень, и тяжесть в груди, и, как оказалось, всякие несуразные мысли, а глаза слипались, стоило только прильнуть к подушке.
Долгие годы Адалинда вынашивала простую мечту: хоть один день проспать до полудня. Такое в ее жизни если и было, то только в раннем детстве, память о котором давным-давно стерлась. Затем интернат с его строгим распорядком, работа, на которую никак нельзя опаздывать, задания ВРО – постоянно настороже, даже во сне. Но и тогда, когда дело не требовало раннего подъема, привычка брала свое и магиня вскакивала с постели ни свет ни заря, и как ни старалась – уже не могла сомкнуть глаз.
Сегодня это было кстати.
Накануне она увлеклась, изучая переданные Фредериком бумаги, и не успела продумать свой новый ход. Теперь, попивая поданный сонным портье кофе, можно еще раз сопоставить факты и определиться, кому нанести следующий визит. Рискованно, но, сидя в гостиничном номере, правды не узнаешь. Значит, нужно навестить свидетелей и возможных подозреваемых.
Список присутствовавших на званом ужине в доме Дориана лежал перед ней на столе. Два имени Адалинда подчеркнула, определив их первостепенную важность… Найлс или Кит? Кит или Найлс?
С Ранбаунгом было просто. Давний друг Дориана вряд ли мог быть прямо причастен к его смерти. Да, хитер и изворотлив. Да, блюдет в первую очередь собственные интересы. Но вместе с тем осторожен, чтобы не сказать – трусоват. Убийство для него – это слишком. Одно упоминание о ВРО провоцирует на предупредительную откровенность. В принципе, поведение обычное и, можно сказать, правильное для любого мага. Но если мэтр Алистер в своем стремлении снять с себя ненужные подозрения и избавиться от наглой агентессы без мандата был достаточно разговорчив, Найлс и Кит могут и имеют полное право отмалчиваться, не получив официального подтверждения ее полномочий. Значит, следовало продумать иную тактику.
Принудить к разговору силой? Использовать склоняющие к откровенности химические препараты? Если бы речь шла о людях без дара, Адалинда легко нашла бы решение. Но ей предстояло пообщаться с магами.
– Пусть будет Найлс, – определилась она.
Закери Кит – некромант-импер, причем владелец фамильяра на уровень выше Роксэн, и справиться с ним в случае внезапных осложнений будет труднее, чем со специалистом по бытовой и вспомогательной магии, коим был Герберт Найлс. Хотя и от того можно ждать любых сюрпризов: специализация – это только специализация, она никак не ограничивает область применения дара, и ничто не мешает скромному бытовику изучить парочку боевых плетений.
Согласно данным удаленной слежки, Ранбаунг после их разговора не кинулся сообщать о нем кому-либо, что также могло служить доказательством невиновности и лояльности толстяка. Ни с кем из списка за минувший день он не пересекался, разве что виделся мельком в Академии. Мгновенным письмом не пользовался – с навыками, полученными во ВРО, Адалинда перехватила сигнал с устройства мэтра Алистера еще в первый день, и хотя установить адресата без специального оборудования не получалось, можно было быть уверенной в том, что маг никому не писал. Если только не на бумаге и не передал тайком с посыльным, но это для человека, привыкшего к удобному средству связи, создает лишнюю суету.
Магиня не слишком долго обдумывала возможные варианты: все равно от всех неожиданностей не застрахуешься. К тому же, даже если Ранбаунг каким-то образом рассказал о ней тому же Найлсу, например, ей бояться нечего. Ведь к мэтру Герберту пойдет не попечительница «Салджвортских фиалок» и не сотрудница внутренней разведки, а совсем другая дама. А может быть, и не дама вовсе: Адалинда чувствовала себя достаточно восстановившейся для того, чтобы попробовать смоделировать облик.
– Рискнуть? – спросила она у развалившейся на кровати кошки.
Та ответила неуверенным покачиванием головы.
«Рискнуть», – решила Адалинда.
Итак, что известно о мэтре Герберте? Получил образование в столичной Академии, окончил с отличием. Однако грандиозной карьеры не сделал, хоть и устроился весьма неплохо: много лет уже работает на крупную торговую компанию. Иногда берет частные заказы. Женат. Есть взрослый сын… А вот это интересно…