"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
— Но так же, как и Франсуа, все равно пойдет по новому пути…
4«Задуманное исполнено, — думал господин посол. — По крайней мере, первая часть. Но стоит ли этому радоваться — не знаю».
Здешние жители не зря называют свою столицу «белокаменной». В этом Николас убедился еще пятнадцать лет назад, когда приехал сюда впервые. И всюду церкви, церкви, церкви… Это почему-то напоминало Николасу Испанию. Насколько несхожи были между собой русские и испанцы, но две общие черты у этих народов предприимчивый голландец все же подметил. И те, и другие были, на его взгляд, слишком набожны. И те, и другие верили, что они призваны совершать великие дела. Что ж, испанцы в свое время владели половиной мира. Сейчас их огромная империя рушится. Полномасштабной катастрофы — быстрого обрушения этой колоссальной постройки — испанцам удалось избежать, но Николас был уверен, что жить этой империи осталось недолго. Какие-то колонии отделятся сами, какие-то будут присвоены Францией, Голландией, Англией. Даже Сен-Доменгом. Мадам Эшби не откажется прирастить свою державу за счет бесхозных испанских земель на континенте. Словом, демонтаж Испании и ее возвращение в границы Пиренейского полуострова — дело времени. Русским же, по его мнению, еще только предстояло создать свою империю. Но они явно к этому готовы. Царь Алексей и его сын Федор последовательно проводили политику присоединения пограничных земель и наращивания экономической мощи государства. В одной из последних бесед с умиравшим от чахотки Федором Алексеевичем Николас имел возможность убедиться: планы у молодого царя были вполне достойны империи. Выход к Балтийскому морю. Захват шведских прибрежных крепостей, постройка собственных портов, верфей, флота. Реорганизация и перевооружение армии. И, как явная необходимость для осуществления всего этого — изменение структуры государственного аппарата. Династия, опиравшаяся на «родовитых» — это не империя. Это именно царство с замашками внезапно разбогатевших провинциалов, и не более того. Наивысшим проявлением такого вот воинствующего захолустья, по мнению Николаса, была соседняя Польша. Месяцы переговоров в сейме, с огромным трудом собранные альянсы, десятки тысяч золотых, потраченных ради достижения нужного решения, могли разбиться о «Не позвалям!» какого-нибудь полуграмотного деревенского шляхтича, не успевшего пропить только саблю. И все приходилось начинать сначала…
«Возможно, мадам генерал знала, что делала, давая мне подобные инструкции. — Николас открыл окно: в сен-доменгской миссии, в отличие от посольств иных держав, окна открывались на петлях, подобных дверным. Именно из-за этих новомодных окон, недавно изобретенных испанцами, он и выбрал для поселения не старую Немецкую слободу, а новую — Гишпанскую. Населенную сбежавшими из метрополии купцами, опасавшимися разорения на терзаемой неурядицами родине. — Болезнь царя Федора не оставляла ему никаких шансов. Его ближайший наследник — Иван Алексеевич — хилый, весьма посредственного ума подросток. Петр Алексеевич, по свидетельству близких ко двору людей, напротив, отличается живым умом и достаточно крепким для царевича здоровьем, но он совсем еще дитя. Десять лет. Это — царь для России? Этот ребенок — исполнитель планов отца и брата? Возможно. Когда повзрослеет. Но до тех пор его ближайшие родственники со стороны матери растащат страну по своим сундукам, разрушат все, что было создано за десятки лет. А Петру придется воплощать в жизнь планы царей Алексея и Федора с пустой казной. На руинах. Драконовскими мерами… Нет, царствование ребенка при своре жадных родственников смертельно опасно для любой страны. Однако станет ли благом царствование дочери царя Алексея — Софьи?»
Николас не мог забыть тот страшный день, когда стрельцы, подученные Софьей и Василием Голицыным, кричали по всей Москве: «Царица Наталья Федора Алексеича ядом опоила и царевича Ивана опоить хотела, чтоб Петрушку, дитя неразумное, на трон взгромоздить и самой за него править! Смерть Нарышкиным! Не хотим Петра, хотим Ивана и Софью!» Братьев государыни на бердыши подняли! Артамона Матвеева, ее воспитателя — тоже! Сама вдовствующая царица попыталась заслониться детьми. Никто не посмел поднять руку ни на нее, ни на царевичей, но на строптивых властителей тоже находится управа. Что в России, что в Европе. Царицу Наталью с дочерью мгновенно, никто и пикнуть не успел, отправили в Новодевичий и насильно постригли в монашки. Царем провозгласили несовершеннолетнего Ивана при царевне-правительнице Софье, а Петр… Десятилетнего мальчика — в Соловецкий монастырь! Сурова ты, сестрица Софьюшка…
Мало кто знал, о чем так часто беседовал князь Василий Голицын с послом далекого, неведомого Сен-Доменга. И совсем уже считанные люди знали, чьим золотом был щедро оплачен тот памятный стрелецкий бунт.
…Полное и бесповоротное устранение от власти семейства Нарышкиных открыло принцессе Софье прямую дорогу к престолу. Ибо брат ее Иван в государственных делах совершеннейший ребенок, а физическая слабость юного царя заставляет сомневаться в его будущей способности произвести на свет здорового наследника. Таким образом в Москве фактически воцарилась жесткая, умная и в какой-то мере даже беспощадная дама, с которой возможно вести переговоры по любому вопросу. Не сочтите это бестактностью, но я удивлен, насколько Россия богата столь сильными духом женщинами. Теперь я лучше понимаю причины, побудившие Вас заняться строительством государства, хотя Вы и без того сделали блестящую военную карьеру. Недаром покойный адмирал Рюйтер любил повторять: «У Франции были два хороших флотоводца. Один из них старик вроде меня, другой — женщина. И обоих Франция умудрилась проворонить». Но не буду отвлекаться. Есть еще один аспект, который роднит Вас и принцессу Софью: сочетание известной доли честолюбия с желанием сделать жизнь подданных лучше. Эта царственная девица не станет раздаривать казну приближенным, не растратит деньги на богатые наряды и пышные приемы, как сделала бы на ее месте испанская королева-мать. Принцесса Софья удивительно практичная особа. Она скорее предпочтет израсходовать деньги на армию и торговлю, чем купит себе лишний браслет. Она уже принимает послов в качестве русской государыни, и беседует с ними так, как и подобает августейшей персоне. Если же она сумеет понравиться народу, то тогда между ней и шапкой Мономаха будут стоять лишь два препятствия — брат Иван и патриархальные традиции. Однако если сия честолюбивая принцесса решит первую задачу — завоюет любовь народа, — то решение второй задачи не станет для нее чем-то сверхсложным.
Николас написал это письмо две недели назад, но помнил каждое слово наизусть. Софья Алексеевна Романова. Молодая, честолюбивая и властная женщина, рискнувшая сломать вековую традицию, повелевавшую русским царевнам тихо угасать в теремах или монастырских стенах. Не имевшая права на супружество, она почти открыто жила с князем Василием Голицыным. Не имевшая права на престол, она теперь управляла огромной страной, на просторах которой Голландия или Сен-Доменг затерялись бы без следа. Что ж, в истории случались коллизии и покруче. Каким образом Софья Алексеевна планирует удержать захваченную власть, Николас не знал и не пытался гадать на кофейной гуще. Правильно русские говорят: чужая душа — потемки. Но что должен теперь делать он сам, знал очень хорошо.
Жаль, что ради этого придется на долгое время забыть о возвращении в Голландию…
5«Гардарика» давно оставила за кормой берега Голландии и на всех парусах направлялась домой. Переговоры окончены, результаты их можно назвать положительными. Если, конечно, перспективу в ближайшие лет пять крепко рассориться с могущественной Францией можно назвать положительным результатом. Но, как говорил незабвенный Ходжа Насреддин, «за это время кто-нибудь обязательно умрет — или я, или ишак, или эмир». За пять лет все может очень сильно измениться. И скорее всего изменится: стратегия совместных действий, выработанная штатгальтером Соединенных Провинций и генералом Сен-Доменга, должна была со временем обернуться серьезными изменениями в политическом раскладе Старого и Нового Света. А его величество Людовик Французский должен был узнать о секретных статьях их договора одним из последних.