"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
Каперы. Ну да, ямайские братки вряд ли простят мне то, что я позабирала у них посудины, нажитые честным разбоем. И наверняка пойдут с англичанами. На одних кораблях… Блин, как представлю, что там будет твориться, когда столкнутся абсолютная монархия и пиратская демократия, так меня на «хи-хи» и пробивает. Интересно, какой процент ямайской братвы в итоге доберется до Сен-Доменга, если учесть, что королевских солдат там будет явное большинство?.. Вот и я не знаю. Знаю только одно: выживших наверняка пустят на мясо уже тут. Бросят в первые ряды… Что ж, я этим браткам в свое время предлагала приемлемый вариант. Не понравилось? Их проблемы.
Странное состояние: сомнение. Именно то, чего я себе не могу позволить. Парни очень хорошо чувствуют сомнения капитана, а этого нельзя допустить, иначе проиграем. Поэтому я не буду повторять ошибку многих капитанов, попадавших в аналогичные ситуации. Я не стану запираться в каюте и шарахаться от любой тени. Я выйду сейчас на палубу и побазарю с братвой, как делала это всегда — и в дни побед, и в самые хреновые моменты нашей пиратской жизни.
Будь что будет. Но я не позволю сомнениям одолеть меня.
Ветер словно в насмешку переменился на северо-восточный, едва эскадра миновала Морант Пойнт. Корабли, и так нагруженные, еле ползли. Галка злилась, кляла привереду Нептуна последними словами, но все напрасно. Лишь на второй день к вечеру задул восточный, а затем и юго-восточный ветер, и эскадра прибавила ходу. Если бы не это, не миновать бы им неприятной встречи. А когда прямо по носу флагмана показался берег острова Беата, все вздохнули с облегчением. Свои воды — это свои воды, как ни крути. Но все же сомнения, поселившиеся в душах пиратов, не давали им покоя. Они знали, что идут уничтожать вражескую эскадру, и были готовы к бою с серьезным противником. А получилось избиение младенцев: эскадры на рейде не оказалось, гарнизон же Порт-Ройяла попросту порвали. Значит, вскоре вражеская эскадра в полном составе заявится к Сен-Доменгу. Значит, еще один бой…
Сомнения. Они способны, как ржавчина, изъесть даже самый стойкий характер. Потому матросы «Гардарики», коротавшие время между вахтами на полубаке, даже малость удивились, когда к ним вышла мадам капитан. С торчавшей из кармана записной книжкой и карандашиком за ухом.
— Кэп, — Хайме, давно знавший Галку, удивился меньше прочих и уступил ей место на перевернутой бочке. — Что-то случилось?
— Пока ничего, если не считать поноса, напавшего на Красавчика Жана, — с усмешкой ответила Галка, усаживаясь на бочонок. — Пусть не жрет чего попало.
— Ага, и моется почаще, — фыркнул один из новеньких, сен-доменгский испанец Рамон, некогда служивший матросом на купеческом судне. — А то и выглядит как дерьмо, и воняет так же.
— Давно ли мы сами так же благоухали, приятель? — поддел его Хайме.
— Когда это было-то…
— Хайме, списал бы ты этого засранца на берег, а то всех уже до печенок достал, — предложила Галка. — Что скажете, парни?
— В шею его гнать! К черту! Пусть убирается! — загалдели пираты. Жан хоть и был отменным матросом, но его нечистоплотные привычки и приставания к юнгам — будто баб на берегу ему было мало! — действительно всех достали.
— Значит, решено: как придем в порт, Жана на берег, — кивнула Галка. — Одной проблемой меньше.
— Да, — протянул Роджер — старый проверенный матрос, ходивший на «Гардарике» еще с Мериды, с семьдесят второго года. — Англичане на нас прутся, это вам не испанский колониальный флот. Чем меньше будет на борту дураков, тем лучше.
— В точку, — согласилась Галка. Роджер сразу перешел к главному, это облегчило ей задачу. — Когда берешься за серьезное дело, нужны умные люди. Вроде вас… А я знаю, что умный и честный человек не станет кривить душой и скрывать свои сомнения. Вы ведь сомневаетесь, парни. Не отрицайте, я и сама сомневаюсь. Есть такой грех.
— Так вы что же, не верите, что мы можем победить? — ошарашенно спросил Роджер.
— Сомневаться и не верить — разные вещи, парень, — проговорил Хайме. — Хотя всяко бывает. Я помню встречу с испанцами неподалеку от мыса Гальинас, — хохотнул он. — Кто был там, не даст соврать. Вот честное слово, парни: я ни на грош не верил, что мы вырвемся. А мы вырвались. Да еще надавали этому дону Педро по морде. Но теперь-то что?.. Что теперь, капитан? Как нам быть, если даже вы сомневаетесь?
— Верить, — с тонкой улыбкой произнесла Галка. — Верить, что у нас все получится. А еще — кое о чем помнить.
— О чем? — в один голос спросили сразу несколько матросов.
— О том, что Сен-Доменг — это наша гавань. — Галка намеренно сделала акцент на последних словах. — И хрен мы ее кому-то отдадим, пока живы.
— Все верно, капитан! Когда это мы свое без боя отдавали?! — снова загалдели матросы. — В пекло все эти чертовы сомнения! Краба в штаны английскому адмиралу, якорь в задницу его капитанам и сто чертей в печенку всем, кто на нас полезет! Драка — так драка!
— Я вижу, у английских докторов будет куча работы — лечить распухшее от крабьих клешней достоинство адмирала, а также вырезать якоря из задниц и чертей из печенок у всей эскадры, — съязвила Галка, вызвав волну хохота.
Это наша гавань. И хрен мы кому ее отдадим.
Недавно один голландец-газетчик спросил у меня: есть ли нечто такое, за что я бы не задумываясь отдала свою жизнь. Я честно ответила: Сен-Доменг. Но это моя жизнь, и я могу распоряжаться ею так, как сочту нужным. А что же до парней?
Ни во что не верящих в Сен-Доменге почти нет. Или этот вид повыбили в предыдущих драках, или они ушли. А для тех, кто остался, своя гавань — не пустой звук. Они тоже готовы за нее умереть. Но если мы все передохнем, какой в том смысл?
Чтобы смерть тех, кому предстоит погибнуть, была не напрасной, кто-то должен выжить. И продолжить наше дело.
— Ну, слава богу! Влад вернулся!
Сторожевик с новостями пришел еще позавчера. А сегодня, двадцать второго марта, четыре фрегата, остававшихся караулить англичан у Морант Пойнт, бросили якорь на рейде Сен-Доменга.
Рассказ Влада никого особенно не впечатлил и не удивил. Двадцатого числа фрегаты подождали, пока линкоры английской эскадры уйдут вперед, и атаковали кордебаталию. Благодаря дальнобойным пушкам удалось не столько навредить англичанам, сколько их раздраконить. И результат не заставил себя ждать: от эскадры отделились пять равноценных по водоизмещению фрегатов и направились на перехват наглецов под республиканскими флагами. Наивные… Словом, через пару часов один из этой пятерки потонул, а два получили значительные повреждения и вынуждены были лечь на обратный курс. С линкоров пальнули по убегавшим сен-доменгцам, да уж больно далеко они уже были, снаряды легли с большим недолетом. Но задача засады была выполнена на сто процентов: во-первых, точно установлен состав вражеской эскадры и приблизительно подсчитана ее огневая мощь, а во-вторых, у англичан минус три фрегата.
— Мы опередили их на сутки, не больше, — напоследок сказал Влад. — Линкоры тяжелые, тянутся хорошо если на шесть узлов с небольшим. Самое большее — семь. А мы сразу двинули на десять, в галфвинд. Так что завтра ждите гостей.
— Ждем, — с недоброй усмешкой проговорил Джеймс. — И поверь, с нетерпением…
11— Джонас Харди. — Этьен без особого удовольствия положил на стол генерала несколько исписанных листков. — Торговец, один из самых успешных. Лес, хлопок, шерсть. Ни единого нарекания, никто худого слова про него сказать не мог. И — нате вам… Вы как вышли восьмого, еще до рассвета, я сразу бухту и перекрыл. Купцы, понятно, раскричались, но приказ нарушить не посмели. Все, кроме одного. Тот в обход приказа на шхуне из бухты дернул. Ну парни на сторожевике его и цапнули. И что вы думаете? Капитан трясется, чуть не на блюдечке подносит нам свои бумаги. А там записка… Да вот она. О чем в ней написано, вы бы и без меня догадались: «Флот вышел, город открыт для атаки». Я этого капитана за жабры взял, он сразу все и выложил: мол, записку отправил купец Харди, его кредитор. Обещал долг простить, если довезет бумажку до Сент-Джонса… Парни к купцу, а того, видать, предупредили. Или, скорее, сам все просек. Он свои бумаги в очаг — сколько успел — да как только парни в дом, он шарик какой-то разжевал и… того. Мы у него в коробочке еще один такой шарик нашли. Дали собаке — тут же сдохла… Словом, здесь меня переиграли, капитан.