"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
— А дети?
— Лусита за младшими пока присмотрит, а там, глядишь, и я женюсь. За меня не волнуйся, друг, мы с тобой из тех, кто всегда найдет себе местечко.
— Да, в мутной водице хорошо рыбка ловится, — хмыкнул Аурелио, подбросив хворосту в костер. Котелок начинал понемногу закипать, над полянкой поплыл вкуснейший запах наваристой мясной похлебки. — Только мы с тобой не рыбой питаемся, а мясом.
— Что верно, то верно, — согласился Роберто. И вдруг добавил не в тему: — Дурацкая война.
— В точку, — теперь пришел черед Аурелио соглашаться с мнением друга. — Ведь если бы эти чертовы гранды по-умному делали, ее могло не быть вовсе.
— Нам-то что? Не мы ее затеяли.
— Да, не мы. Но мы ее предвидели, и не поживиться было бы сущим идиотством.
— Гореть нам в аду, приятель, — едко хмыкнул Гомес.
— Ну и пусть, — Аурелио поднял лицо к небу: высыпавшие на мрак ночного неба звезды были сегодня отчего-то особенно прекрасны. — Нам все равно ничего другого не светит, так хоть детям что-то оставим. Не одни только грехи…
То, что происходило в Мексике, иным словом, кроме как «идиотизм», назвать было сложно. Дон Антонио, бывший вице-король Новой Испании, отлично понимал: ни зубовный скрежет, ни ругательства, ни призывы к здравомыслию не помогут. Только железная рука способна сейчас навести порядок во вспыхнувшей восстанием колонии. Мексика… Богатая земля, трудолюбивый народ — и надо же! Умудрились довести до взрыва даже мирных пуэбло! Нет, он не должен — он просто обязан вмешаться!..
…Также довожу до сведения Вашего Величества, что метода монсеньора архиепископа — уничтожение не только восставших, но и ни в чем не повинных мирных жителей — принесет скорее обратный ожидаемому результат. Озлобление населения, его катастрофическое уменьшение, — вот чего добьется монсеньор. Кто же будет работать на мексиканской земле, если индейцев перебьют поголовно?
Раздражение и досада. Вот то, что чувствовала королева, читая это письмо. Раздражение от правоты дона Антонио и досада на то, что нельзя сейчас поступить так, как ей хотелось. Интересы государства требовали осторожности, обдумывания каждого шага. Уязвленная гордость государыни требовала убрать с дороги все, что ей мешает. Уничтожить, стереть с лица земли, превратить в пыль… Тем горше было сознавать безупречную логику отставного вице-короля: кто же будет работать, если перебить всех индейцев?..
…Не судите меня строго, Ваше Величество, однако я смею усомниться в целесообразности Вашего указа о сборе налога за два года вперед. Мне хорошо известно, как изволят исполнять подобные указы на местах. У крестьян отнимают все подчистую, не оставляя зерна даже на следующий посев и не задумываясь о том, что можно будет взять от этой земли в будущем году. Плачевное положение казны Вашего Величества — весьма прискорбное обстоятельство. Однако оно не может служить предлогом для фактического уничтожения богатой колонии, каковой является Мексика.
«Старый интриган прав, — снова подумала королева. — Но что же мне делать? Если мы немедленно не обеспечим Испанию мексиканским зерном и не купим спокойствие в стране на золото и серебро из Нового Света, скоро зайдет речь о целостности самой Испании! Чем нам придется управлять, если провинции взбунтуются окончательно?»
— Доброе утро, мама.
— Доброе утро, сын мой, — королева любезно, но холодно поприветствовала худого, богато разодетого юношу, пожаловавшего в ее кабинет. Карлос Второй, король Испании и обеих Индий. Хилый болезненный мальчик, которого, помнится, доктора едва вытащили с того света, когда он был еще младенцем. Но этот болезненный мальчик в свое время оградил испанский престол от притязаний австрийской и французской родни, позволив его матери десять лет безраздельно править страной, опасаясь лишь оппозиции грандов. Но сейчас… Сейчас «хилый ребенок» стал проявлять признаки самостоятельности. Семнадцать лет, уже три года как он считается полноправным королем. Еще немного — и Карлос сможет править вообще без материнской опеки.
«Как быстро летит время…»
— Сын мой, — королева без особой ласки поцеловала юношу в лоб, — вы сегодня выглядите грустным.
— Я опечален известиями из Галисии, мама, — Карлос отвечал как почтительный сын и в то же время пытался сохранять достоинство юного монарха — впрочем, приставленные к нему менторы именно так и учили его разговаривать с матерью-регентшей. — Португальцы, да не помилует их Господь, ввели туда свои войска.
— Нам уже сообщили, сын мой, — помрачнела королева: сынок наступил на любимую мозоль. — Сантьяго-де-Компостела… Нет, сын мой, мы никогда не смиримся с подобной утратой. Я уже отдала приказ отправить туда войска. Если брат наш, принц-регент Португалии, желает войны — он ее получит.
— Надеюсь, матушка, вы отправили туда войска, которым уплачено жалованье?
— Конечно, сын мой, — королева про себя отметила еще одну неприятную черту: Карлос, кажется, начал с ней спорить, хотя бы в такой форме. Это пристало королю, но он-то не только король — он ее сын! И обязан разговаривать с матерью более почтительно! — Это первое, о чем я позаботилась. И о чем в скором времени предстоит заботиться вам. Полагаться стоит лишь на тех, кто тебе верен.
— Однако верность, обеспеченная подачками, заканчивается одновременно с деньгами, дорогая матушка, — покривился Карлос. — Эту истину я также постараюсь покрепче запомнить.
— Нам служат не только за деньги, — мать нервно скомкала первую попавшуюся под руки бумагу, коей оказалось письмо дона Антонио Себастьяна де Толедо. — О, как я неловка… — Заметив свою оплошность, королева расправила смятое письмо. — Кстати, сын мой, вот вам пример, подтверждающий мои слова. Дон Антонио, коего мы изволили сместить с поста вице-короля Новой Испании за многочисленные поражения, понесенные от проклятых разбойников, остается нашим верным слугой.
— Он уступил ладронам Флориду и Панаму, — неприятно хмыкнул Карлос, демонстрируя матери неплохую осведомленность в государственных делах. — И после этого вы утверждаете, что он — наш верный слуга?
— Он отстоял Пуэрто-Рико, сын мой. А Флорида и Панама — лишь временные уступки. Рано или поздно ладроны надорвутся, и мы вернем утраченное.
— Я молю о том Господа и Пречистую Деву, мама…
…Что касаемо приготовлений английских каперов в Порт-Ройяле, то и мои люди, и люди сеньоры Эшби пришли к одному выводу: Англия, вышедшая из войны четыре года назад и оставшаяся без территориальных приобретений, отторгнутых от владений Испании, тоже не прочь оторвать себе кусок. Не имея возможности потребовать свою часть как победитель, король Карл наверняка заручился либо прямой поддержкой короля Франции, либо его благожелательным Англии нейтралитетом. Таким образом сбор каперов преследует цель последующего захвата одной из наших колоний. Увы, Ваше Величество, я должен высказать весьма неприятную для меня, испанца и Вашего вернейшего подданного, мысль. Удержать каперов Порт-Ройяла от набега на Ваши владения сможет лишь страх перед силой Сен-Доменга. Возможно, стоит обратиться к сеньоре Эшби и Совету капитанов республики, дабы предотвратить несчастье…
— Это разумно, мама, — согласился юный король, когда мать прочла вслух отрывок письма. — Пусть одни разбойники воюют с другими.
— Дорогой мой, это неприемлемо, — королева холодно взглянула на сына. Сын… Соперник на троне. — Речь идет о нашей королевской чести.
— Поясните, мама, я не понимаю, — растерялся Карлос.
— Если бы судьба одной из наших колоний зависела от коронованной особы, помазанника Божьего, не было бы никакого урона нашей чести от обращения к нему с подобной просьбой, сын мой, — охотно пояснила матушка. — Однако речь идет не о коронованной особе. Сеньора Эшби — не просто разбойница. Она выскочка, купеческая дочь, удачно вышедшая замуж за дворянина. Только представьте, ваше величество, вы обращаетесь с некоей просьбой к столь низкорожденной особе!.. Нет, сын мой. Мы можем смириться с потерей колонии, но мы никогда не смиримся с потерей чести и достоинства!