"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
— Для этого не нужно быть гением, месье Лейбниц, — Галка ответила с такой простодушной прямотой, что Мартин, успевший ее хорошо изучить, только хмыкнул. — Достаточно посмотреть на индейскую стрелу. К тому же у меня на родине еще лет сто назад проводились эксперименты с нарезным оружием. Но увы, бронза — не лучший материал для таких пушек.
— Я ничего не слышал о подобных экспериментах, — удивленно признался герр Лейбниц.
— Простите, месье, вы много были наслышаны о наших экспериментах до того, как попали сюда?
— О! — молодой ученый понимающе улыбнулся. — Я был наслышан о результатах. Редкий случай, когда эксперимент завершается успешно без многолетних исследований.
— Пьер — гениальный канонир, — Галке на миг показалось, будто герр Лейбниц вычислил истину математическим путем. Но… нет. Герр Лейбниц, узнав истину, в жизни бы в нее не поверил. — А кроме того — безумцам действительно везет.
Оба немца, не сговариваясь, посмотрели куда-то ей за спину. Галка оглянулась. Так и есть: английский посол. Сэр Чарльз, закончив деловой разговор с месье Алленом, направлялся к двум другим членам Триумвирата. Поговорить о делах государственного масштаба. Впрочем, на таких вот праздничных приемах и делалась половина европейской политики.
— Разговор пошел о везении, а следовательно, стал гораздо интереснее, чем проценты налоговых отчислений в изложении мистера Аллена, — сэр Чарльз изволил сдержанно улыбнуться и заговорил по-английски: — Мое почтение, миледи. Мое почтение, джентльмены. С вашего позволения, присоединюсь к вашей компании.
— Всегда рады вас видеть, сэр, — Галка едва заметно склонила голову, приветствуя посла. — Но давайте перейдем на французский язык, герр Лейбниц не знает английского.
— С превеликим удовольствием, — теперь улыбка англичанина была самую малость едкой: сэр Чарльз не очень-то любил все, что было связано с Францией. — Итак, — продолжал он по-французски, — вы изволили заговорить об удаче, мадам. Но скажите мне, что для вас удача?
— В каком смысле?
— В прямом. Почему вам так везет?
— О, это вопрос из того же разряда, что и рассуждения о смысле жизни, — с любезной улыбкой ответил герр Лейбниц. — Удача — вещь капризная и крайне непостоянная. А мы с вами, господин посол, находимся в таком месте, где ей впору строить храмы наподобие античных.
— Да, удача для моряков — вещь крайне необходимая, — кивнула Галка, подтверждая его слова. — Но если бы мы все строили на ней одной, то далеко бы не уехали, поверьте.
— Не покажусь ли я нескромным, если поинтересуюсь — каковы же иные ингредиенты успеха Сен-Доменга? — иронично проговорил посол.
— Проценты налоговых отчислений, — Галка полагала, будто говорит прописные истины. — Ничего таинственного, сэр Чарльз. Ни одно государство в наше время не способно прожить без торговли.
На какой-то миг Галке показалось, будто англичанин взглянул на нее с неподдельным и неприятным удивлением: мол, ну надо же — попугай разумное слово сказал, причем к месту! «Вот блин… Он что, в самом деле думает, будто у нас с Джеком под кроватью лампа Алладдина валяется, и все делает добрый старик Хоттабыч?» Она прекрасно понимала причину скепсиса английского посла, Этьен через своих осведомителей из числа посольской прислуги был в курсе относительно умонастроения сэра Чарльза. По идее, Галка должна была бы подыграть Этьену, но… не могла. При всем желании она не сумела бы изобразить из себя пустышку, ширму для кого-то более сильного и влиятельного. Все ее существо восставало против этой тошнотворной роли, и она рискнула повести свою интригу. Пусть Этьен думает что хочет — генерал Эшби-Спарроу не тот человек, которого можно презирать, даже если это одно из условий игры.
— Мадам разбирается в тонкостях торгового дела? — тем временем иронично поинтересовался сэр Чарльз.
— Весьма поверхностно, — честно призналась Галка. — Меня гораздо больше интересует боеспособность нашего флота.
— Вас она также весьма интересует? — неожиданно поинтересовался Мартин, устремив на англичанина холодный цепкий взгляд.
«Черт! — мысленно взвыла Галка, увидев, как подобрался сэр Чарльз. — Мартин! Он сейчас все испортит!»
— Что вы имеете в виду, мистер Лангер? — англичанин сделал вид, будто не понял вопроса. — Уж не хотите ли вы сказать, будто я собираю секретные сведения о вашем флоте?
— О флоте — нет, — Мартин, заметив страшную гримасу, какую скорчила ему Галка, поубавил оборотов. — Однако кое-кто из ваших людей предметно интересовался нашими разработками, имеющими некое отношение к флоту… Будьте любезны, сэр Чарльз, примите меры. Ведь чрезмерное любопытство ваших людей ставит вас самого в ложное положение.
— О, мистер Лангер, примите мои искренние извинения, — надменный англичанин слегка поклонился ему. — Назовите имена, и клянусь — завтра же здесь и духу этих мерзавцев не будет.
— Вам знаком некий господин Джон Тэлбот?
— Увы. Это мой второй секретарь.
— Я надеюсь, недоразумение будет улажено?
— Как я уже сказал — в самое ближайшее время.
— В таком случае позвольте выразить надежду на то, что это недоразумение более не повторится.
— Я также смею надеяться на это, — произнесла Галка. — Неприятный инцидент, сэр Чарльз, крайне неприятный. Могу себе вообразить, как огорчились бы его величество король Англии и его высочество герцог Йоркский, если бы кто-нибудь начал выведывать секреты английских корабельных мастеров. Но я уверена, что в вашем случае это всего лишь недоразумение — ваш секретарь проявил усердие не по разуму.
Сэр Чарльз едва сдержал раздражение: эта дама, по его глубокому убеждению, сама проявляла усердие не по разуму. Но попробуй-ка выскажи ей это в глаза! Одно умение сэр Чарльз все-таки был вынужден был за ней признать: умение скандалить.
— Не будем развивать эту тему, — примирительно проговорил он. — Дипломатия включает в себя искусство забывать о неприятностях.
— Да. Потому что если о них все время помнить, это весьма мешает взаимопониманию.
— Господа, быть может, стоит обсудить иные проблемы? — предложил герр Лейбниц, подозревая, что без его вмешательства могут начаться те самые неприятности, о которых тоже вскоре придется забывать.
Галка посмотрела на него с благодарностью, но ничего не сказала.
Знаток четырех иностранных языков, изученных из интереса, а не по необходимости. Химик по гражданской профессии и радиолюбитель по призванию. Гауптман, получивший свое звание не на полях сражений, а при штабе. Офицер Третьего рейха. Наконец, просто неудачник. Или наоборот, везунчик — если посмотреть на все с другой стороны… Словом, герр Мартин Лангер. Просим любить и жаловать.
Жизнь давно покатила на четвертый десяток. И, несмотря на то, что сейчас у него был довольно удобный (несмотря на отсутствие электричества и радио) домик с полной обстановкой, прислуга, возможность заниматься наукой, Мартин до сих пор не мог избавиться от приступов ностальгии. Да, он неподдельно скучал по Дрездену, который, если верить двоим русским из двадцать первого века, авиация союзников превратила в кучу обгорелого камня. Ему элементарно не хватало аккуратных, чистеньких улиц, кофе (даже этого чертова эрзаца из пережженной моркови), окарикатуренных соседними народами сосисок и пива, этого обязательного «гутен таг» при встрече со старенькой соседкой фрау Краузе… Да что там «гутен таг»! Явись тут сейчас какой-нибудь плюгавый прусский унтер с параграфами устава вместо души и стеклянным взглядом фанатика, вскинь руку и гаркни «Хайль Гитлер!» — Мартин расцеловал бы его как родного брата. Как ему не хватало общения хотя бы с малой частью родного мира! Русским повезло, брат и сестра попали сюда вместе. А Юрген, водитель… Кой черт дернул его хвататься за «парабеллум»? Что ж, испанскую пулю в лоб он получил по заслугам. Иберийские ребята никогда с такими вещами не шутили. Что здесь, что в Испании времен генерала Франко.
Что же оставалось делать немцу Мартину? Пожалуй, только одно: построить маленький кусочек Германии здесь. На Гаити. Точнее, не на Гаити, а на Эспаньоле… Тьфу ты — в Сен-Доменге. У этого острова названий больше, чем подложных паспортов у шпиона из Абвера. Пусть пока удается далеко не все. Пусть. Это дело наживное. Мартин умел терпеливо ждать и усердно работать. Зато надеялся хотя бы в преклонном возрасте увидеть за окном что-то родное, привычное.