"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
— Я могу написать десять приказов, сударь, но не могу поручиться, что мадам Спарроу послушно пойдет расстреливать бунтовщиков, — проговорил он.
— Сделайте так, чтобы она пошла их расстреливать! — рассердился де Баас. — Пообещайте ей деньги, титул, земли. Если не купится — пригрозите, что повесите ее брата, если она не выполнит ваш приказ…
— Господин де Баас, — сухим официальным тоном произнес д'Ожерон. — Запомните: я никогда не сделаю подобной глупости — хотя бы потому, что меня от этого непоправимого шага удерживает элементарная порядочность.
— Очевидно, ваша порядочность не распространяется на финансовую сторону отношений с пиратами, — усмехнулся де Баас. — Боюсь, сударь, что если вы и далее будете покровительствовать этой даме, в Версале могут узнать о некоторых интересных сделках, происходивших в Кайонне за время вашего губернаторства.
— О сударь! — Д'Ожерон отвесил коллеге насмешливый поклон. — Вы так же осведомлены о моих сделках, как и я о ваших?
Примерно с минуту оба губернатора сверлили друг друга взглядами, как тогда было принято говорить, «далекими от восхищения». Но у де Бааса финансовых грехов, видимо, было не настолько много, и д'Ожерон сдался первым.
— Будь по-вашему, — сказал он. — Я напишу приказ. При единственном условии: на нем, кроме моих подписи и печати, будут стоять и ваши.
— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, — ответил де Баас.
— В том, сударь, можете поверить мне на слово…
…Галка поставила «Гардарику» так, чтобы иметь возможность разглядывать палубу «Экюеля» в трубу. Она высматривала не господ губернаторов, а Влада. Он должен подать сигнал. Но пока Влада не видно, да и губернаторы что-то там до сих пор не наговорятся… По большому счету ей было все равно, какой последует приказ. Она подготовила эскадру, передала оружие Аллену, забрала Этьена со «Сварога» на «Гардарику», чтобы присмотреть за ним лично. Она поддержит колонистов в любом случае. На недавнем совете, когда в режиме большой секретности капитан Спарроу сообщила своим капитанам о намечающемся мероприятии, ни один не назвал ее затею «придурью». Ни один не сказал, что отваливает на сторону. Еще бы: она ведь сказала, что подворачивается, может, и не первая, но наверняка последняя возможность заполучить свою страну, которая даст этим изгоям какой-то просвет, шанс на будущее. «Франция осталась одна против всей Европы, у нее сейчас руки коротки — нас задавить. Колонисты будут держаться за нас в любом случае. Англичанам с нами уже сейчас выгоднее торговать, чем воевать. Испанцев с Божьей помощью прищучим, не в первый раз. С голландцами как-нибудь все устаканим… Ну, братва, сейчас — или никогда. Решайте». Человек, лишенный будущего, превращается в омерзительное животное. Эту аксиому подтвердила вся предыдущая история пиратства. Какой смысл что-то планировать, копить денежку, строить или покупать дом, заводить семью, да и вообще соблюдать какие-то приличия, если завтра тебя могут зарубить, застрелить или вздернуть? Но получив надежду на лучшее, уверенность в будущем, люди меняются. И меняются порой до неузнаваемости… Билли — ведь это он громче всех отстаивал идею «своей гавани» — после слов Галки сорвался с места, схватил ее в охапку и смачно расцеловал в обе щеки: «Ну наконец-то!». Он был в курсе заговора, но не знал точных сроков, которые обговаривались уже на приватной встрече Галки с Алленом, за неделю до выхода эскадры в море. Геррит усмехнулся и сказал: «Идея не нова, но я думаю, капитан, на сей раз что-то должно получиться. А я наконец куплю приличный дом». Жером, знавший, из какого далека пришла Галка, лишь молча пожал ей руку. По-мужски. Прочие капитаны волновались. Это ведь неслыханное дело! Да позволит ли какая-нибудь европейская держава образоваться независимому государству в Мэйне? Да еще пиратскому? «А куда они денутся, если мы — все мы! — будем действовать заодно? — спросила тогда Галка. — Сами видели: когда мы работаем сообща, у нас все получается». И только Дуарте молчал. Он лишь сейчас узнал, ради чего Воробушек готова была отдать его на казнь. А на рассвете одиннадцатого числа, когда эскадра уже собиралась поднимать якоря, подошел к Галке на пристани. «Я вот о чем подумал, Алина, — сказал он. — Если это и есть твоя мечта, то я рад буду за нее умереть». — «Да? — усмехнулась Галка. — А как насчет пожить ради этой мечты?» — «Ну это я тоже с удовольствием…»
«Господи, не оставь нас на этом пути. Последний шаг остался, — думала Галка, продолжая наблюдать за квартердеком „Экюеля“. — Ведь если прозвучит хоть один выстрел с любой стороны — все напрасно…»
Она сделала все, что от нее зависело. Теперь последнее слово за Создателем.
— Что-то ты сама не своя, Воробушек. — Хайме, поднявшийся на мостик, сообщил свое мнение. — На тебе же лица нет. Парни говорят — ты задумала стоящее дело. Значит, и переживать нечего, ведь сам Господь за нас.
— Он тебе лично такую новость сообщил, что ли? — нервно хихикнула Галка. — Не обижайся, Хайме, это я так неловко пошутила.
— Да понял я, кэп, какие обиды. Только ты тут на борту не одна. Парни ведь на тебя смотрят, и бог знает чего думать начнут, если увидят твою бледную рожицу.
Галка коротко рассмеялась.
— Что верно, то верно, — сказала она, выпрямившись. — Не буду расстраивать парней, дело слишком серьезное, чтобы все испортить из-за такой мелочи, как мои личные проблемы.
— Что парням-то передать?
— Скажи, чтобы были готовы поднимать паруса. Я думаю, они там на «Экюеле» сейчас совместными усилиями родят какую-нибудь бумажку, и тогда отправляемся.
Хайме ушел, а Галка снова принялась разглядывать «Экюель». Так и есть: что-то, видать, «родили». Оба губернатора поднялись на мостик, и к борту фрегата подтянули шлюпку. Минуту погодя на палубе показался Влад. В том самом коричневом камзоле, что и вчера.
— Порядочек. — Галка сложила трубу. Руки от волнения дрожали. — Потом спрошу у тебя, братец, какие были у них лица…
…Приказ, доставленный с «Экюеля», Галка изучила самым внимательным образом. Затем передала бумагу поднявшемуся на мостик Джеймсу.
— Что скажешь, дорогой? — спросила она у мужа, краем глаза уловив легкое недоумение на лице офицера, доставившего пакет.
— По-моему, господа д'Ожерон и де Баас высказались недвусмысленно, — ответил Джеймс. — Мы должны атаковать форт.
— Что ж. — Женщина пожала плечами. — Должны так должны… Месье офицер, будьте любезны покинуть борт «Гардарики». Здесь скоро станет небезопасно находиться.
Офицер хотел было сказать, что опасность его не пугает, но, встретившись взглядом с дамой-капитаном, передумал. Эта Спарроу и впрямь Стальной Клинок. Того и гляди, порежешься.
— Поднять якорь! — звонко выкрикнула Галка. — Ставить фок! Ставить брамсели!.. Паруса к ветру! Курс норд-ост!.. Полный вперед!
Корабли сдвинулись с места и пошли, набирая скорость, к городу. Галка, стоя на мостике «Гардарики», наблюдала за тем, как ее флотилия — ее гордость, ее надежда — ложится на новый курс. Сен-Доменг словно замер в напряженном ожидании. Конечно, все давно уже обговорено, но теперь настало время действовать. Паруса поймали ветер. Еще немного — и корабли французов остались далеко в стороне, с каждым мгновением становясь все меньше и меньше. Их пути расходились, теперь уже безвозвратно. Галка долго ждала этого дня. Она вообще научилась в этом мире долго выжидать своего шанса, но едва только он ей выпадал — вцепляться в него мертвой хваткой. Главное — не пропустить нужный момент. И вот дождалась. Теперь нужно все сделать правильно. Не споткнуться на финише.
В голове, у левого виска, начало пульсировать маленькое огненное пятнышко. Ох, как некстати-то! У Галки и раньше бывали приступы головной боли, но после того, как на Мартинике ей крепко досталось по черепу, эти приступы стали совершенно нестерпимыми. Слава богу, что хоть приключались они с ней не так часто. Да лучше бы их совсем не было. Против этой боли, стальными обручами сжимавшими лоб, виски, затылок, ворочавшей в мозгу вагоны, груженные углем, средства не было. Не помогали ни настойки доктора Леклерка, ни холодные примочки, ни крепкий сладкий чай — ничего. Единственный способ, который Галка нашла опытным путем, — это сон. Стоило поспать хоть часа два, и она вставала с совершенно ясной головой. Ага. Если только вообще удавалось уснуть. Должно быть, как предположил Влад, эти приступы были следствием перенапряжения. Мозг требовал положенный ему отдых и вырывал его таким вот зверским способом. И это маленькое, пульсирующее пятнышко боли было только предвестником другой — настоящей, всепожирающей мигрени. Хорошо еще, что Исабель забрала Жано в свою каюту: вынести сейчас еще и плач младенца Галка бы вряд ли сумела.