"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Конец цитаты.
Как, нравится? Ну милорды хреновы… Мы тут с Джеком и Владом разобрали брошюрку по косточкам — и с точки зрения приведенных фактов, и с точки зрения психологии. Хоть состряпана она по-французски, но Джек уверяет, что писал эту гадость англичанин. Некоторые особенности построения фраз, и так далее. Ну ему лучше знать. Я отметила, что из всех перечисленных в брошюрке фактов только четверть имеет какое-то сцепление с реальностью. Такое впечатление, словно кто-то наслушался баек очевидца, причем весьма меня за что-то невзлюбившего, а потом дорисовал недостающие детали «от балды». Чего стоит эпизодец, где я якобы приказала пустить пойманного индейца на шашлык! Гнида… Еще краше заявленьице, что я была любовницей Моргана, а до него у меня в каюте вообще квартировал целый полк мужиков. И все с таким апломбом подано, будто он лично свечку держал, мерзавец. Хех! Как писали в мое время на форумах, «аффтар, выпей йаду, убей себя апстену». Боюсь, когда Джек узнает имя, он этого типа из-под земли достанет. Чтобы тут же зарыть обратно. Живьем. Что ж, может, я ему в этом деле и помогу. Уродов надо давить, даже если этот урод держит в руках не саблю, а перо.
В общем, здесь как с кораблевождением — мне придется еще долго учиться, чтобы чувствовать себя на этом поприще как в открытом море. А то ведь рискую до конца дней своих воевать с гидрой: одного брехуна задавишь, появятся два других борзописца и выльют на тебя по ведру помоев. Придется самой научиться владеть пером, причем лучше их. Бить фактами и смехом. Да, это самое страшное оружие против них: правдивые факты, подтвержденные документально, и — смех. А выставить подобного урода дураком… Для меня это никогда особой проблемой не было. Ни дома, ни здесь.
А теперь парочка слов о Маракайбо.
Д'Ожерон подталкивает меня в спину, пугает испанской эскадрой, которую доны собирают в Сантьяго. А я все стою на своем: мол, нельзя идти в поход на Маракайбо неподготовленными. А если испанцы запрут нас в озере, как Моргана? Повторить его финт с ложной атакой с суши уже не удастся: испанцы не лопухи. Придется выдумывать что-нибудь новенькое. Это не проблема, но все-таки самый лучший способ избежать ее — предусмотреть и заранее принять меры… Бог свидетель, как я хочу туда наведаться. Но я не имею права упустить тот единственный шанс исполнить нашу мечту. Ведь если я забью на колонистов и пойду грабить Маракайбо, то колонисты забьют на меня и начнут разбегаться с Сен-Доменга. Я даже знаю куда: на Ямайку. И получу я в итоге шиш без масла, а не исполненную мечту. Но как же «доброжелатели»? Вряд ли они догадываются, что ноут и диски с «Гвадалахары» у меня. Если бы догадались, то уже предприняли бы все возможное для стирания нас в мелкодисперсный порошок. Но наш план — это ТАКОЙ удар по их замыслу, что они вмиг просекут фишку. Вот тогда спустят на нас всех своих собак, и придется действовать максимально решительно. Что ж, нам не привыкать. Решительность вообще присуща большинству флибустьеров Мэйна, иначе сидели бы они тихо по своим схронам и не дергались.
Джек говорит, мне удалось добиться, чтобы парни сражались не только за золото, но и за честь. Это правда. Теперь они, научившись драться за честь, готовы стать настоящим флотом.
А настоящему флоту нужна настоящая страна.
15
Двенадцатого февраля 1675 года эскадра вышла из гавани Сен-Доменга.
На этот раз в поход отправились все четыре линкора, не считая иных кораблей и, само собой, флагмана. Вышли в море через три дня после того, как прибыла Антильская эскадра во главе с де Баасом. Охранять гавань остались с десяток мелких кораблей да форт. Где вместо гарнизона приказом губернатора д'Ожерона теперь распоряжался отряд городской милиции. Одним словом, пожелай сейчас кто-то напасть на город, он — не без проблем, конечно — сумел бы его захватить. Дабы не вызывать подозрений, Галка усиленно делала вид, будто такое положение ее ни капельки не устраивает: мол, делать вам не фиг, господа губернаторы? Мы не можем себе позволить потерять такую колонию. Господа губернаторы только пожимали плечами. Испанская эскадра, базировавшаяся в Сантьяго-де-Куба, если верить вашим же осведомителям, мадам, будет готова к бою лишь месяца через два. И то лишь при идеально четкой согласованности действий губернатора и вице-адмирала, а они давние недруги и грызутся, как собаки. Англичане? Эти хоть и любят прибирать к рукам что плохо лежит, не рискнут сейчас ссориться с Францией. Голландцы — эти да, могут подпортить настроение. Но пока они получат сведения, что оборона Сен-Доменга ослаблена, пока соберут корабли, пока дойдут — мы уже и вернемся… Галка только бурчала под нос что-то типа «гладко было на бумаге, позабыли про овраги». Но возражать не стала. Единственное, что она сделала — так это втихаря, в ночь перед выходом эскадры в море, перевезла на «Гардарику» Исабель. И теперь испанка возилась с обоими детьми — со своей дочерью и с приемным сыном мадам адмирала. Что бы там ни было, а они теперь точно не станут ничьими заложниками.
 
«Вот будет сюрприз кое для кого, — мысли Галки, смотревшей с мостика на шедший позади „Гардарики“ „Сварог“. Красавец-линкор недавно выкрасили заново, и золоченая фигура богини Ники сияла так, словно была кусочком солнца. — Ведь они, едва запахнет паленым, сразу кинутся к Владу в дом. А там пусто. А если месье Аллен не подкачает, то они и этого сделать не успеют. Впрочем, он не воин, а предприниматель. Может ведь и не сообразить. Потому я и страхуюсь на всякий пожарный. Не хочу, чтобы пострадали те, кого я в этом мире успела полюбить…»
Ветер был юго-восточный, и эскадра к утру следующего дня едва доползла до острова Беата. Того самого острова Беата, у которого в августе тысяча шестьсот семидесятого года барк «Орфей» сражался с военным галеоном «Сан-Хуан де ла Крус». Обгорелый остов «Орфея» давно покоился на дне у крепости Сан-Лоренцо-де-Чагрес, рядом с обломками флагмана Моргана, а галеон успел с тех пор прославиться на весь Мэйн. И вот он снова вернулся в воды, где получил свое нынешнее имя.
— Символично, дорогая. — Джеймс сразу понял, о чем думает его женушка. — Здесь началась история капитана Спарроу и «Гардарики». Здесь же может начаться и другая история…
— Главное, чтобы д'Ожерон ничего не заподозрил, — вздохнула Галка. — Он знает нас лучше всех губернаторов вместе взятых… А наш разговор в Кайонне — думаешь, он забыл? Нет, милый, д'Ожерон — слабое место нашего плана. Если он догадается и предупредит де Бааса — все, провал. Придется их топить, а значит, прощай, прекрасная Франция и надежды на будущее.
— Эли, — не слишком довольно сказал Джеймс. — Ты только об этом и говоришь. Этот заговор изъел твою душу.
— Да, Джек, — согласилась Галка, глядя на кильватерный след, оставляемый «Гардарикой» на зыбкой воде. — У меня нервы и правда на пределе.
— Но сейчас от тебя мало что зависит. Это можно расценить как небольшую передышку. Воспользуйся ею.
Галка, слабо улыбнувшись, погладила его по руке — единственное, что супруги могли себе позволить на глазах у команды, не роняя своего престижа.
— Ты мой ангел-хранитель. — Невозможно было понять, шутит она или говорит всерьез. — Зато подопечная у тебя — сущий кошмар. Не завидую.
Эшби в ответ только рассмеялся. Он вообще редко смеялся — всегда или почти всегда был сдержан, корректен, вежлив, как и положено джентльмену. А с тем, что его жена ну никак не была похожа на благовоспитанную леди, он уже давно смирился. «Хорошие манеры», если бы их кто-то сдуру начал вколачивать в Галку с детства, лишь убили бы все, чем она являлась. А он любил ее именно за то, что она имела в виду все приличия, стараясь оставаться собой. Яркой, непокорной, грубоватой, властной, иногда даже вздорной, но зато личностью, а не приличной женой — говорящей мебелью для приличного дома.
— Парус на ост-норд-ост!
Джеймс почувствовал, как дрогнула рука Галки.