"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)
Нет, если я напишу здесь все, что о них думаю, бумага покраснеет и сгорит от стыда за такие словечки! Мы, живые люди, со всеми своими мечтами, надеждами, страхами, прошлым, будущим — для них всего лишь дешевые инструменты! Винтики, тудыть их маму… Попользовался — и в мусорник… Порву гадов!!!
Извиняюсь за срыв. Надеюсь, больше не повторится. Я всего лишь нашла ключик к программе, в которой они рисовали свои отчеты…
«Двадцать восемь объектов, перемещенных попарно, ведут себя неоднозначно. Наше влияние на некоторых весьма ограничено их личностными качествами. Четыре объекта были убиты при первом же контакте с местными жителями, еще восемь выбыли из игры, их дни сочтены. Прочие шестнадцать объектов перемещены в необитаемые местности и еще не вступали в контакт с обитателями этого мира».
Галка умела разбираться в людях, даже их письма могли многое сказать ей об их характере. Но здесь был особый случай. У нее сложилось странное, двойственное ощущение. Она чувствовала за этими строками людей, но, глядя на текст и применяемые обороты, складывалось впечатление, будто отчеты писала бездушная машина. «Объекты». Это они о людях, значит. О живых людях. О ней. О Владе. О Мартине. И еще о двадцати пяти, которые, согласно этим отчетам, отдали Богу душу в первые же две недели. И, согласно тем же отчетам, выжили далеко не самые сильные и не самые умные. Галка читала и поражалась садистически безупречной логике бывших хозяев компьютера: из двадцати восьми человек выжили трое лидеров. Она — явный лидер. Влад — потенциальный лидер, чей потенциал начал раскрываться только сейчас. Мартин — типичный «серый кардинал». Все прочие поплыли по течению и были съедены беспощадным Мэйном. Справедливости ради Галка все же отметила, что в цивилизованной Европе их бы съели еще быстрее…
Это был далеко не первый отчет, прочитанный Галкой. Самые первые были датированы началом шестидесятых годов семнадцатого века (вообще-то датировка была двойная — дата «этого» мира, и дата, относившаяся все к тем же сороковым-пятидесятым годам двадцать первого века). Первые файлы содержали отчет о работе некоего «устройства» и холодно-сдержанное восхищение технологией, позволившей его создать. Чуть дальше следовали странные слова: «Более чем десятилетние исследования устройства и его отделяющихся частей позволили нам разобраться в принципе его действия. Мы можем его использовать в своих целях, но мы до сих пор не можем понять, как оно работает». «Ага, блин, нашли игрушку, — ядовито хмыкнула Галка, прочитав этот абзац. — Ничего не поняли, но зато сразу же кинулись историю перекраивать, исследователи хреновы…» Из сухого, явно неполного описания «устройства» Галка поняла лишь одно: эта штука при определенных условиях может каким-то образом связываться со всеми своими проекциями во всех событийных ветвях Древа Миров. И не только связываться, но и перемещать живых существ из одной своей проекции в другую. Галка не нашла файла с описанием этих условий, но факт остался фактом: ее с Владом переместили. С интервалом почти в сутки. На один островок, куда пару дней спустя явились пираты.
«Как я, дура, не догадалась островок тот получше обшарить? — Галка кляла себя последними словами: задним умом все крепки. — Может, и нашла бы эту хреновину. Или как ее там — „отделяющуюся часть“. Их ведь всего четырнадцать, не так ли? А теперь там точно делать нечего — эти суки все прибрали…»
О том, как исследователи тут устраивались, как добывали средства и контачили с испанцами, Галка прочитала очень внимательно. Скучные рутинные отчеты содержали очень интересную для нее информацию. На это ушел полный день, но мадам капитан не жалела потраченного времени. Все равно до прибытия в Кайонну ей остается только лежать и выздоравливать. А наутро она снова прицепила к компу солнечную панель и принялась за чтение.
Теперь читать было еще интереснее: речь пошла о них с Владом и о Мартине. Только сейчас Галка узнала, что вся история с неким русским купцом Волковым и голландцем Броком была сплошной подставой. Брок так и вовсе был задействован в этом спектакле в главной роли, после чего благополучно уехал в Европу, радуясь щедрой плате. А покойный капитан Уоллес оказался всего лишь статистом, задействованным втемную. Видимо, эти господа заранее выбирали кандидатов на переброску в прошлое и заготовили для каждого свою легенду. Но вот каким макаром они адаптировали эту легенду под каждый конкретный случай? Ведь они с Владом уговаривались прозываться его фамилией уже на острове, готовясь договариваться с пиратами, а фамилию Брока Галка вообще брякнула не задумываясь, это было первое слово, что тогда на ум пришло. Она не нашла ответа и почему-то подумала, что уже никогда не найдет…
— …А еще один из них поднимался на грот-марс и цеплял там длинный тонкий железный стержень, — уверял Мигель. — Там даже скоба была, по их заказу поставили. Потом сбрасывал напарнику какую-то черную веревку, а тот волок конец в каюту. Что он там с ней делал, куда привязывал — никто не знает. Из-за этого штыря с веревкой, почитай, мы чуть было не утопли, сеньора.
— Интересно. — Галка навострила уши. — Это как же?
— Так ведь последний раз они эту железяку ставили перед самым штормом, — сказал испанец. — Как разгулялся ветер, один из них полез ее вешать, идиот. А тут грот-мачта возьми и рухни. Вместе с ним, с железякой и с этой веревкой. Второй капитана за воротник хватает, кричит — мол, вытаскивай его, не то прикончу! А с этими шутки плохи, для них кровь что вода. Сам видел, как один из них матроса пристрелил за то, что бедняга сунулся на шканцы, когда с грот-мачты та чертова веревка свисала. Ну сеньор капитан и скомандовал лево руля. А лево руля — это борт под волны подставить. Этот, второй, как кинется в каюту. Выскочил оттуда через пару минут, словно ошпаренный, и снова к капитану на мостик. Кричит, слюной брызжет… В общем, сами знаете, чем дело кончилось: осталось нас на борту девятнадцать.
— М-да, невеселая история, — согласилась Галка. — И эта история только подтверждает мои подозрения… Видишь ли, Мигель, мы хоть и принадлежим к разным конфессиям, но мы оба — христиане. Мы оба чтим Иисуса Христа и Деву Марию, веруем в Святую Троицу и так далее. Но здесь… Не хотелось тебя расстраивать, но похоже, что эти двое… как бы это помягче выразиться… сатанисты.
— Господи помилуй! — отшатнулся Мигель — как и подавляющее большинство испанцев, истовый католик. — Что вы такое говорите!
— Я бы хотела ошибаться, Мигель, но с этими типами я заочно знакома и уже давненько воюю с ними.
Испанец сперва испуганно покосился на пиратку, но затем, видимо, что-то эдакое вспомнил. И на его лице отразился суеверный ужас.
— У них в каютах не было распятий, — едва слышно проговорил он. — Богом клянусь, сеньора, не было.
— Знаешь, что это означает? Что тебе и твоим парням не стоит сходить на берег в испанских владениях, — сказала Галка, втайне обрадовавшись этому маленькому факту, о котором очень кстати вспомнил Мигель. — Сам ведь видел — для них кровь что вода…
Мигель был отличным матросом и, хоть Хайме косился на него, исправно делал свою работу. Но у Галки были другие причины оставить его на своем флагмане. Во-первых, ей было жаль этих простых честных людей, которых в случае возвращения в Маракайбо ждала смерть. А во-вторых, ей совсем не хотелось, чтобы наниматели Мигеля узнали о том, к кому попал их компьютер. Ведь в таком случае они бы гарантированно бросили все силы на его отыскание и устранение всех, кто знал о его существовании…
«…следует не только допустить захват французско-пиратской эскадрой Картахены на двадцать четыре года раньше, но и всячески этому способствовать. Хоть наши силы ограничены и с каждым днем все труднее становится управлять ситуацией, но объединение двух технологий позволит получить именно тот результат, которого мы добивались все годы работы с этим вариантом».
«Интересненько. Особенно в свете странностей, которые сопровождали работы Мартина и ноу-хау Пьера. Надо бы поподробнее расспросить его на предмет того типа, с которым он частенько базарил в кайоннской таверне, когда у него как раз случились муки творчества. Ведь я ему точно идею нарезки ствола не подкидывала, а чтобы додуматься до нее в семнадцатом веке да еще объединить с казенным заряжанием, нужно быть гением. Пьер — великолепный канонир и неплохо „сечет“ в механике, но все же не гений… А что касаемо результата, так ведь у оружия души нет. Ножом можно и хлеб нарезать, и кишки кому-нибудь выпустить. Все зависит от того, кто держится за рукоять…»